— Как в последнее время поживают А-де и Лаотайтай? — спокойно спросила Е Ли, когда слуги подали чай и удалились.
Шаншу Е на мгновение замер и, лишь вглядевшись в лицо Е Ли, ответил.
— Все в порядке, вот только твоя Сы-мэймэй…
Е Ли вскинула брови.
— Разве Ли-ван не забрал Сы-мэймэй с собой, когда покидал столицу?
Шаншу Е покачал головой. К счастью, Мо Цзинли не увез Е Ин, иначе семье Е не удалось бы избежать обвинения в тайном сговоре с Ли-ваном с целью мятежа. Хотя сейчас Е Ин находилась под домашним арестом, это позволило императору поверить, что семья Е не стала смешиваться в одной грязи1 с Ли-ваном. Е Ли в задумчивости опустила голову и спустя мгновение спросила.
— Кого взял с собой Ли-ван, когда уезжал из столицы?
Шаншу Е нечего было скрывать, и он глухим голосом произнес.
— Забрал только ту женщину из Наньчжао, даже тайфэй Сяньчжао осталась в столице. Тайхоу уже забрала тайфэй Сяньчжао к себе во дворец, но теперь, когда Ли-ван поднял мятеж, жизнь Тайхоу стала безрадостной.
При этой мысли шаншу Е почувствовал в душе горькое раскаяние. Он, несомненно, был человеком Тайхоу и втайне больше склонялся на сторону Ли-вана, но никак не ожидал, что тот внезапно решится на восстание. Если бы он заранее знал, что Ли-ван настолько лишится рассудка, то предпочел бы преданно служить императору. По крайней мере, тогда у него оставались бы дочь-чжаои и внук-принц, а теперь он лишился всего.
— Император поместил Сы-мэймэй под домашний арест? —подняла взгляд Е Ли. — Почему Ли-ван не забрал ее? Как ни крути, она его законная жена, и Ли-ван не мог не знать, какая участь ждет Сы-мэймэй в столице.
Шаншу Е безнадежно вздохнул.
— Ин-эр уже на втором месяце беременности. Она совершенно не могла перенести столь долгий и трудный путь.
Е Ли, уловив ход мысли, посмотрела на шаншу Е и лаофужэнь Е и со слабой улыбкой произнесла.
— Ли-ван ведь и вовсе не знал, что Сы-мэймэй в положении?
Мо Цзинли, каким бы жестокосердным он ни был, не бросил бы на произвол судьбы собственную плоть и кровь, тем более что ребенок Е Ин, его единственный наследник на данный момент. Единственное объяснение заключалось в том, что он не знал о беременности, и Е Ин сама нашла предлог, чтобы остаться. Лаофужэнь Е под ее взглядом занервничала и смущенно пробормотала.
— Гунчжу Цися особа не из простых, а Ли-ван ее сильно балует. С хитростью Ин-эр она вряд ли довезла бы ребенка до Линчжоу, он бы погиб в пути. Ли-ван все равно большую часть года живет в столице, вот мы и подумали, что Ин-эр лучше остаться здесь и спокойно дождаться родов.
Е Ли прекрасно понимала замысел лаофужэнь Е. Чжаои Е и маленький принц в столице погибли, и как только Е Ин понесла от Ли-вана, они захотели оставить ребенка в столице, чтобы в будущем он был ближе к семье Е. Они и помыслить не могли, что Мо Цзинли решит поднять войска, даже не предупредив их. Впрочем, эта случайность в итоге спасла семью Е. Разумеется, император до сих пор не покарал их лишь потому, что за этим стояла тень резиденции Диньго-вана. Е Ли тихо вздохнула и посмотрела на шаншу Е.
— А-де, Император наверняка уже знает о беременности Сы-мэймэй. Он не трогает ее лишь потому, что хочет использовать ребенка как средство давления на Ли-вана.
Об этом шаншу Е, разумеется, подумал давно. Он поспешил в резиденцию Дин-вана вовсе не ради Е Ин.
— Тогда мы…
Е Ли жестом велела ему замолчать и серьезно посмотрела на отца.
— А-де, я не разбираюсь в чиновничьих делах. Однако те, кто стоит наверху, больше всего ненавидят двуличие подчиненных. Неужели вы думаете, что Император ничего не знал о ваших поступках в последние два года? На мой взгляд, в искусстве интриг Ли-ван вряд ли сравнится с тем, кто восседает во дворце.
Лицо шаншу Е изменилось.
— Ты хочешь сказать…
Е Ли молча пригубила чай, не отвечая и позволяя шаншу Е терзаться сомнениями.
Лаофужэнь Е не выдержала и поспешно спросила.
— Ли-эр, что же нам теперь делать?
Е Ли сухо ответила.
— А-де следует, как можно скорее подать прошение, в котором он сурово осудит преступления Ли-вана и признает собственную вину. Что касается будущего… Император больше не станет доверять семье Е, поэтому А-де лучше одновременно просить об отставке с поста Шаншу. Впредь ведите себя скромно и сосредоточьтесь на воспитании Жун-ди.
— Это… — шаншу Е и лаофужэнь Е замерли, на их лицах отразилось нежелание мириться с потерей власти.
Поразмыслив, лаофужэнь Е осторожно посмотрела на Е Ли.
— Ли-эр, Дин-ван только что отличился при подавлении мятежа в Юнчжоу, не могла бы ты попросить его…
Увидев надежду в глазах лаофужэнь Е, Е Ли холодно усмехнулась.
— Дом Диньго-вана не раз отличалась в подавлении мятежей. Неужели Лаофужэнь не знает, а А-де не понимает, в каком положении сейчас находится наш дом?
Шаншу Е оставалось лишь удрученно вздыхать. Именно потому, что у Дин-вана были заслуги, он не мог просить за него, чем больше ванъе будет заступаться, тем сильнее император будет давить на семью Е. Шаншу Е теперь не знал, стоит ли ему роптать на судьбу. Из-за связи с поместьем Дин-вана император никогда больше не доверит семье Е важные дела. Но, в то же время именно благодаря этой связи, благодаря тому, что его дочь стала Дин-ванфэй, семья Е избежала полного истребления.
— А-де, нужно уметь принимать и отпускать. Когда нужно — бороться, когда нужно — отступать. Какими бы ни были слава и богатство, разве они дороже собственной жизни? — мягко сказала Е Ли.
Шаншу Е вздрогнул, на его лице отразилась внутренняя борьба. Посмотрев на Е Ли, он начал.
— Если я в будущем…
Е Ли прервала его.
— А-де, будьте осторожны в словах.
Шаншу Е, наконец понуро опустил голову и, тяжело вздохнув, замолчал. Лаофужэнь Е тоже поняла, что Е Ли наотрез отказалась просить ванъе о заступничестве, оборвав последнюю надежду семьи Е. Мысль о том, что она больше не будет лаофужэнь министерского дома, а семья Е придет в упадок, наполнила ее сердце обидой.
— Ли-эр, как ты можешь быть столь бессердечной? Сколько бы ошибок ни совершил твой А-де, он все равно твой отец. Наша семья Е твой девичий дом, какая тебе выгода от ее заката? В резиденции Диньго-вана и так почти нет родни, неужели ты не хочешь, чтобы кто-то поддерживал тебя при дворе?
— Поддерживал? — тихо пробормотала Е Ли и с грустью посмотрела на лаофужэнь Е. — А-де и Лаофужэнь навещали Да-цзецзе и Шицзи Нань-хоу?
Лаофужэнь Е лишилась дара речи. Как только с Ли-ваном случилась беда, они отправились в поместье Нань-хоу. К сожалению, поместье закрыло двери для гостей, и они не смогли увидеть ни Нань-хоу, ни его Шицзи. Лишь несколько дней назад Е Чжэнь тайно вернулась в дом семьи Е, но лишь дала понять, что поместье Нань-хоу ничем не может помочь. В конце концов, в дела, связанные с вооруженным мятежом, ни один подданный не смел вмешиваться.
— В прошлом году Да-цзюцзю упоминал мне, что А-де всю жизнь был осторожен и осмотрителен, но, в последние два года, стал слишком самонадеян. Я тоже говорила об этом Лаофужэнь, но, к сожалению, и вы, и А-де тогда решили, что я полна зависти и ненависти к Эр-цзецзе и Сы-мэймэй из-за своего замужества. Теперь же, не говоря о том, что Ванъе не может просить за А-де, но даже если бы он мог, задумывались ли вы, как А-де будет держаться при дворе? На обратном пути я слышала, что в эти дни Император благоволит чжаои Юнь и Ван-чжаорун и даже выказал намерение сделать Тайцзы сына Лю-Гуйфэй. Похоже, он намерен возвысить людей из кланов Юнь и Ван, да и клан Лю процветает, как никогда. А-де, знает, что и клан Лю, и кланы Юнь и Ван, это именитые семьи с древней историей, и, что важнее, все они враждуют с семьей Е. Неужели А-де до сих пор не ясна воля Императора?
Министр Е в одно мгновение словно постарел на десять лет. Хриплым голосом он произнес.
— Я понял… По возвращении я подам Императору прошение о признании вины.
Глядя на его сокрушенный и постаревший вид, Е Ли втайне покачала головой, но не почувствовала особого сострадания. Есть люди, для которых слава и богатство от природы важнее жизни, и с этим ничего не поделаешь.
— Ванъе вернулся.
Атмосфера в гостиной была гнетущей, когда снаружи раздался голос служанки. Не успели слова затихнуть, как в зал вошел Мо Сюяо. Вернувшись в столицу, он даже не успел сменить одежду, как был призван во дворец Мо Цзинци. Мо Сюяо по-прежнему был в белых одеждах, а в его глазах затаилась едва заметная для посторонних усталость.
— Приветствуем Ванъе! — шаншу Е и лаофужэнь Е поспешно поднялись, чтобы поклониться.
Мо Сюяо равнодушно кивнул, подошел к Е Ли и, присев рядом, произнес.
— Е-дажэнь, Лаофужэнь Е пришли навестить А-Ли?
Шаншу Е с некоторым смущением кивнул и ответил.
— Именно так. Ли-эр отсутствовала несколько месяцев, и этот подчиненный вместе с матерью были крайне обеспокоены. Поэтому, прослышав, что Ванъе привез Ли-эр обратно, мы поспешили навестить её.
Мо Сюяо безучастно кивнул, про себя, разумеется, не принимая эти слова всерьез. Если бы они хотели беспокоиться, то сделали бы это давно, с чего бы им начинать только сейчас? За последние месяц-два из поместья Е не то что не отправили никого на поиски, они даже не удосужились прислать человека в Дин ван-фу, чтобы просто спросить. Даже из Нань хоу-фу дважды присылали людей с расспросами. В глазах посторонних семья Е была не просто холодной, её можно было назвать бездушной.
— Сунь-момо сказала, что ты сразу по возвращении занялась делами поместья. Если ты устала, то сначала отдохни. С этими мелочами можно разобраться и позже, — не обращая больше внимания на шаншу Е и лаофужэнь Е, Мо Сюяо вполоборота нежно обратился к Е Ли.
Е Ли с улыбкой покачала головой. Шаншу Е не мог не заметить, что Дин-ван ему не рад, и, устыдившись оставаться дольше, был вынужден встать и откланяться. Глядя на сидящего подле Е Ли мужчину, утонченного и элегантного, но при этом полного достоинства и величия, кто бы мог узнать в нем немощного калеку, если не считать серебряной маски, закрывающей половину лица? Если Дин-ван действительно полностью оправится, то возрождение Дин ван-фу дело решенное, как гвозди, вбитые в железную доску2. Он лишь корил себя за то, что имел глаза, но не имел зрачков3, когда из-за немилости императора к поместью Дин-вана и физического состояния самого ванъе пренебрег ими. Теперь же раскаиваться было слишком поздно.
— Император так спешно вызвал тебя во дворец, случилось что-то важное? — спросила Е Ли, когда шаншу Е и лаофужэнь Е проводили из комнаты.
Мо Сюяо потер переносицу и, нахмурившись, ответил.
— Император намерен выдать гунчжу замуж в Бэйжун ради заключения династического союза.
— Династический союз? — Е Ли невольно вспомнила прошлогоднюю нелепую историю со свадьбой гунчжу Линъюнь из Силина и, непонимающе нахмурившись, спросила. — Кого Император планирует отправить для заключения союза?
Дочери покойного императора уже все вышли замуж, а среди дочерей самого Мо Цзинци старшей была гунчжу Чанлэ, рожденная императрицей, которой в этом году исполнилось всего восемь лет.
Мо Сюяо безучастно произнес.
— Разумеется, выбирать будут среди знати столицы или членов императорской семьи. Внучка гуна Хуа также внесена в список кандидаток.
— Тяньсян? — Е Ли нахмурилась.
Бэйжун был суровым и холодным краем. К тому же всем было ясно, что император затеял этот союз лишь для того, чтобы развязать себе руки для борьбы с Ли-ваном. Когда вопрос с Ли-ваном будет решен, кто вспомнит о женщине, отданной замуж в далекий Бэйжун? Если между двумя странами начнется война, гунчжу, вышедшая замуж ради мира, станет лишь разменной монетой.
Мо Сюяо сказал.
— Тебе не стоит слишком беспокоиться. Император не может не считаться с гуном Хуа и Императрицей. Кроме того, если союз с Бэйжуном действительно состоится, вероятнее всего, выберут кого-то из императорской семьи. В конце концов, людей Бэйжуна не так-то просто одурачить.
Е Ли кивнула и с некоторым любопытством спросила.
— Неужели Императору нужно было специально вызывать тебя во дворец, чтобы обсуждать подобный союз с Бэйжуном?
На губах Мо Сюяо появилась насмешливая улыбка.
— Когда гунчжу отправится к мужу, Император желает, чтобы я представлял Да Чу в качестве сопровождающего свадебную процессию, а заодно посетил празднование шестидесятилетия правителя Бэйжуна в девятом месяце.
Личное сопровождение свадебной процессии Дин-ванъе, такой размах союза был довольно неожиданным. Е Ли, нахмурившись, размышляла какое-то время, а затем подняла голову и спросила.
— Император хочет выслать тебя из Великого Чу, но почему?
Столица Бэйжуна находилась далеко на крайнем севере. Чтобы успеть к юбилею правителя Бэйжуна в девятом месяце, свадебному кортежу придется выступить в путь не позднее середины седьмого месяца. Даже если после завершения торжеств возвращаться во весь опор, Мо Сюяо прибудет в столицу лишь в десятом месяце. Это означало, что почти три месяца Мо Сюяо будет отсутствовать в Да Чу. Никто не мог предугадать, сколько событий может произойти за три месяца.
_______________________
- Смешиваться в одной грязи (同流合污, tóng liú hé wū) — участвовать в бесчестных делах вместе с кем-либо. ↩︎
- Гвозди, вбитые в железную доску (铁板钉钉, tiě bǎn dìng dīng) — обр. нечто несомненное, окончательно решенное. ↩︎
- Иметь глаза, но не иметь зрачков (有眼无珠, yǒu yǎn wú zhū) — обр. не обладать проницательностью, не уметь распознать истинную ценность человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Отец заслужил, что уж, не усидеть на всех стульях сразу. Он свлих дочерей выдал замуж вообще за всех в столице )))