Мо Сюяо покачал головой.
— За эти годы Император подготовился основательно, и сейчас действительно трудно угадать, что он задумал.
Помыслы умного человека разгадать нетрудно, как и помыслы глупца, но вот понять того, чьи мысли парят в небесах словно небесный конь1, сложнее всего. Взять хотя бы Мо Цзинли, даже такие умные люди, как Мо Сюяо и Сюй Цинчэнь, ни за что бы не подумали, что он поднимет мятеж именно в то время. Ведь любому было очевидно, что у него нет ни единого шанса на успех. На самом деле, даже если бы Мо Цзинли действительно объединился с Наньчжао и захватил заставу Суйсюэ, он не получил бы большой выгоды. Пострадал бы лишь простой народ на границе. А, насколько сильно императора Мо Цзинци заботят страдания народа?
— Значит, ты согласился? — спросила Е Ли.
Мо Сюяо приподнял бровь и спокойно улыбнулся.
— Тяжело противиться воле Императора.
Е Ли беспомощно пожала плечами.
— Понятно. Я останусь в столице.
Мо Сюяо покачал головой и усмехнулся.
— Нет, ты отправишься в Юньчжоу.
Е Ли непонимающе взглянула на него, и Мо Сюяо пояснил.
— Дин-ван не император, а поместье Дин-вана не императорский дворец, и в нем не обязательно кому-то постоянно находиться. Мо Цзинци такой человек… если его прижать, он любит прибегать к уловкам, которые вредят другим без пользы для себя. Если ты уедешь в Юньчжоу, мне будет спокойнее.
Истинное сердце поместья Дин-вана вовсе не в этом столичном особняке, а в людях, что живут в нем. Даже если само поместье сравняют с землей, пока его хозяева живы, оно все равно останется поместьем Дин-вана.
Е Ли покачала головой.
— Так не пойдет. Если я уеду в Юньчжоу, разве это не подвергнет опасности дедушку и остальных? И не говори мне, что Мо Цзинци не тронет Юньчжоу. Раз они осмелились пойти против поместья Дин-вана, с чего бы им опасаться семьи Сюй? К тому же противники поместья Дин-вана сидят не только в императорском дворце.
Мо Сюяо молча смотрел на Е Ли и спустя долгое время вздохнул.
— А-Ли, мне кажется, я никак не могу обеспечить тебе спокойную и мирную жизнь.
Е Ли легко рассмеялась.
— Если бы я хотела спокойствия, я могла бы его получить. Ты мог бы спрятать меня там, где никто не найдет, но мне это не по вкусу, понимаешь? Во время поездки в Наньчжао моего присутствия вовсе не требовалось, можно было отправить других людей, и даже если бы никто не пошел, со Да-гэ все равно бы ничего не случилось. Если бы я временно не могла показываться на людях, то могла бы найти любое место, чтобы пожить в уединении. Я сама захотела отправиться в путь, и мне кажется, что жизнь за стенами дома мне нравится больше.
Там, даже если грозит опасность, цель ясна и понятно, кто друг, а кто враг. А стоит вернуться в столицу и подумать о том, что снова придется иметь дело с теми, кто ведет беседы с улыбкой на устах и ласковыми речами, в то время как за спиной строит козни и наносит удары, у Е Ли начинала болеть голова. Она не то чтобы не умела так себя вести, ей это просто не нравилось.
— Я тоже чувствую, что А-Ли за пределами столицы… ослепительна, — негромко рассмеялся Мо Сюяо.
В столице на людях А-Ли всегда носила легкую улыбку, была кроткой и изящной, словно истинная ванфэй из благородной ученой семьи. Мо Сюяо никогда и никому не признается, что в тот миг, когда он выпустил стрелу под стенами Юнлиня, увидев девушку в черных одеждах, ничем не отличавшихся от облачения воинов Хэйюньци, в ее холодном и гордом взгляде и сиянии глаз, он осознал нечто важное. Никогда прежде он не понимал так отчетливо, что его ванфэй не просто изящная женщина, что при свете лампы перелистывает свитки, но и выдающийся, прекрасный воин, способный доминировать на поле боя. Мо Сюяо вдруг вспомнил клятву, данную много лет назад перед отцом и братом, которую он почти забыл: «Жена Мо Сюяо должна быть подобна предку Цзюньчжу Цинъюнь, следовать за мной в походах, покорять земли и сокрушать врагов, чтобы рука об руку мы взирали на бескрайние просторы наших гор и рек». С той стрелой, как казалось Мо Сюяо, он выпустил не только ту, что спасла А-Ли, но и, возможно, собственное сердце.
Лицо Е Ли слегка порозовело. После воссоединения в Юнлине в их отношениях с Мо Сюяо всегда ощущалась какая-то странность. Когда они были заняты делами, она об этом не задумывалась, но стоило наступить тишине, как она начинала чувствовать себя не в своей тарелке. Она не была бесчувственным бревном и после того поцелуя за стенами Суйсюэ, понимала, что их чувства друг к другу больше не походят на прежние, одновременно и родственные, и дружеские. Однако в присутствии Мо Сюяо ей никак не удавалось вести себя так же непринужденно и свободно, как в те времена, когда она влюблялась в прошлой жизни. Эта неподвластная ей робость заставляла ее даже немного злиться на Мо Сюяо. Он, казалось, прекрасно понимал ее состояние и не докучал ей чрезмерно, однако в те часы, когда они оставались наедине, в его поведении стало гораздо больше нежности и ласки, чем прежде.
— Как там Цинлуань и Цинюй? Их уже можно выпустить? — отведя взгляд, тихо спросила Е Ли.
Мо Сюяо едва заметно улыбнулся.
— С ними все в порядке. Им не позволяли выходить лишь ради их собственной безопасности. Теперь, когда ты вернулась целой и невредимой, преград больше нет. Позже я велю им явиться к тебе.
Когда Е Ли вернулась в свой двор, Цинлуань и Цинюй и впрямь выглядели хорошо, судя по всему, в эти два месяца их никто не притеснял. Цин Ся и Цин Шуан тут же засуетились вокруг Е Ли, предлагая то укрепляющие отвары, то новые наряды, будто она перенесла в пути невыносимые муки. Е Ли оставалось лишь позволить девушкам хлопотать. Когда они немного успокоились, она отослала Цин Ся и Цин Шуан, оставив при себе лишь Цинюй и Цинлуань.
— Эти служанки пренебрегли своими обязанностями, просим Ванфэй наказать нас, — когда в комнате воцарилась тишина, Цинюй и Цинлуань вместе опустились на колени.
— Встаньте, — Е Ли нахмурилась и, глядя на них, спросила. — Как вы провели эти два месяца?
Цинюй и Цинлуань не сдержали слез. Цинлуань поспешно закивала.
— Мы были в полном порядке, только очень беспокоились о Ванфэй… Если бы с Ванфэй что-то случилось, то мы, даже умерев десять тысяч раз, не посмели бы взглянуть в глаза Суй-даженю и Да-гунцзы.
Видя искреннюю радость и облегчение на их лицах, Е Ли поняла, что девушки натерпелись страху за это время. Она тихо вздохнула.
— Что именно вы скрыли? Я знаю нрав Ванъе. Вы, мои люди, и если бы вы действительно не утаили что-то важное, он ни за что не стал бы держать вас под домашним арестом два месяца. Вам было неудобно говорить об этом Ванъе, или вы не можете открыться даже мне?
Девушки невольно переглянулись, в их глазах читалось сомнение. Е Ли не торопила их, лишь спокойно ждала. Спустя долгое время Цинюй посмотрела на Е Ли и, словно окончательно решившись, произнесла.
— Мы… и впрямь виноваты. На самом деле… еще до пожара во дворце Яохуа я покинула его. А затем, чтобы спасти меня, ушла и Цинлуань. Поэтому после того, как во дворце начался пожар, тайные стражи не смогли нас найти.
Е Ли кивнула:
— И… куда же вы ходили?
— Я увидела одного человека и последовала за ним, — тихо ответила Цинюй.
— А я услышала вскрик Цинюй и поспешила за ней, — добавила Цинлуань.
Е Ли нахмурилась.
— Кого же ты увидела?
Цинюй произнесла вполголоса.
— Су Цзуйдие, а еще… Ванъе.
— Су Цзуйдие и Ванъе? — Е Ли удивленно моргнула. — Ты хочешь сказать, что видела в императорском дворце Су Цзуйдие вместе с Ванъе и потому последовала за ними? Ты уверена, что это была Су Цзуйдие?
Цинюй на мгновение задумалась и ответила.
— Я видела картину «Краса Чу», которую прислали в подарок на свадьбу Ванъе и Ванфэй. Та женщина была на семь-восемь частей схожа с той, что на полотне. Настолько красивых людей даже во дворце не так много. И Ванъе… там был Ванъе, поэтому я…
Е Ли слегка кивнула, наконец понимая, почему девушки так упорно не желали говорить правду Мо Сюяо.
— Значит, вы увидели, как Ванъе встречается в императорском дворце с женщиной, очень похожей на Су Цзуйдие, и как раз в это время во дворце Яохуа начался пожар, а я исчезла. Потому-то вы намеренно промолчали и не пожелали сказать ему правду?
Цинъюй, прикусив губу, кивнула.
Е Ли, поразмыслив, спросила.
— А, вы не задумывались… если в то время ноги Ванъе были не в порядке, не слишком ли заметно было бы для него встречаться с женщиной во дворце? С боевыми искусствами Ванъе он не должен был позволить тебе подойти слишком близко. А, если ты не приближалась, то как ты можешь быть уверена, что видела именно Су Цзуйдие и Ванъе?
Цин Юй ответила.
— Была ли та женщина Су Цзуйдие, нуби действительно не может утверждать наверняка. Но, голос того мужчины определенно принадлежал Ванъе.
Е Ли нахмурилась. Она знала о слухе Цинюй. У Цинюй с детства был очень острый слух, даже намного лучше, чем у Цинлуань, которая с малых лет обучалась боевым искусствам. Стоило ей лишь раз услышать голос, и она уже не могла его забыть, не говоря уже о том, что, находясь подле нее, она, можно сказать, видела Мо Сюяо каждый день.
— А, что же Цинлуань?
— Нуби услышала вскрик Цинюй. Хотя Цинюй умеет обращаться с ядами, она не владеет боевыми искусствами, поэтому нуби сразу же бросилась туда. Но, стоило мне увидеть спину Цинюй, как я потеряла сознание.
Цинюй, нахмурившись, произнесла.
— Нуби действительно испугалась, услышав Ванъе, а затем меня кто-то оглушил. Однако… это был лишь тихий звук, он никак не мог встревожить Цинлуань.
Е Ли слегка улыбнулась.
— Последние два месяца вам пришлось нелегко. Скажите, что вы об этом думаете?
Обе невольно переглянулись. Цинлуань снова осторожно покосилась на Е Ли и только потом промолвила.
— Нуби… нуби ни о чем таком не думала…
Цинюй сказала.
— Нуби тогда заподозрила… Ванъе и того человека… а потом услышала, что Ванфэй исчезла, поэтому…
Е Ли усмехнулась.
— Значит, ты заподозрила, что Ванъе вступил с кем-то в сговор, чтобы погубить меня?
Лицо Цинюй покраснело, а Цинлуань, широко раскрыв глаза, уставилась на нее с крайне испуганным видом. Е Ли понимала, что их слова, скорее всего, правдивы. В конце концов, эти два месяца Цинлуань и Цинюй жили порознь и совершенно не имели возможности видеться. Аньвэй нашли их в разных местах. Если бы они не сговорились заранее, до того, как их обнаружили аньвэй, в их словах не было бы ничего подозрительного. Эти два месяца Цинлуань вела себя очень тихо, только в самом начале плакала каждый день. Напротив, обычно спокойная Цинюй постоянно пыталась сбежать и относилась к людям из поместья ван-фу с враждебностью. Если это произошло потому, что Цинюй видела Мо Сюяо, а Цинлуань нет, то всё сходилось.
Подумав, Е Ли кивнула.
— Я поняла. Цинюй, больше никогда не упоминай об этом. Я верю Ванъе, понятно?
Цинюй слегка нахмурилась и хотела было что-то возразить, но Е Ли спокойно продолжила.
— Порой то, что слышат уши, тоже может оказаться ложью. Ты не задумывалась, если бы это действительно был Ванъе, разве стал бы он, при всей своей осмотрительности, появляться во дворце именно в тот день, когда знал о моем визите? Кроме того, есть еще одна огромная улика, то, что вы обе до сих пор живы. Тебя оглушили, потому что ты обнаружила Ванъе, тогда… оставим в покое Цинлуань, но почему ты до сих пор в целости и сохранности? Это поместье Дин ван-фу. Если бы Ванъе захотел убить свидетелей, чтобы заставить их замолчать, не то что вы, даже я, его Ванфэй, не смогла бы спастись, ты понимаешь?
Лицо Цинюй побледнело.
— Ванфэй хочет сказать…
Цинлуань в недоумении спросила.
— Если кто-то хотел посеять раздор, неужели он знал, что с Ванфэй в том пожаре ничего не случится?
Е Ли кивнула и с улыбкой ответила.
— Весьма вероятно. Однако, если бы со мной действительно что-то произошло, а Ванъе знал, что вы не виноваты, он бы, разумеется, вас отпустил. Что бы сделала Цинюй, оказавшись на свободе?
Цинюй твердо произнесла.
— Разумеется, я бы доложила обо всем Лаотайе, Да-е и Да-гунцзы, чтобы восстановить справедливость ради Сяоцзе!
Цинлуань вскрикнула.
— Кто-то хотел рассорить поместье Дин ван-фу и семью Сюй?
Е Ли, подперев лоб рукой, промолвила.
— Хотели ли они посеять раздор между мной и Ванъе или же между поместьем Дин ван-фу и семьей Сюй, это зависит от того, знали ли они о пожаре в павильоне Яохуа. Впрочем, разницы никакой, если мои отношения с Ванъе разрушатся, то, как могут остаться добрыми отношения между Дин ван-фу и семьей Сюй?
С бледным лицом Цинюй прошептала.
— Я… я заподозрила Ванъе… неужели я все испортила?
Однако она никак не могла взять в толк, кто же это был на самом деле, ведь своему слуху она доверяла куда больше, чем собственным глазам.
— Ничего страшного. К счастью, Ванъе тоже заподозрил, что вам стало известно о чем-то опасном, и потому запер вас. Сейчас это уже не приведет к дурным последствиям. Что же касается того Ванъе, о котором ты говорила… позже я разузнаю, в чем там было дело, — мягко улыбнулась Е Ли, и в ее глазах промелькнул холодный блеск.
И впрямь, стоило только вернуться в столицу, как бесконечные распри посыпались одна за другой. Что ж, пусть она посмотрит, не отыщутся ли в столице вторые Су Цзуйдие и Мо Сюяо.
Цинюй серьезно кивнула.
— Нуби тоже хочет знать, кто же этот человек, сумевший обмануть мой слух.
Е Ли лишь слегка улыбнулась. Даже увиденное собственными глазами может быть обманом, что уж говорить о том, что слышат уши. Однако… ей и самой хотелось выяснить, кто же настолько хорошо знает ее и ее окружение.
_______________
- парить в небесах словно небесный конь (天马行空, tiānmǎ xíngkōng) — обладать необузданным, непредсказуемым воображением или образом мыслей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Очень интересно кто же это такой искусный подражатель и обманщик !