— Наверное, там был шэсян, хунхуа1 или что-то подобное. Цинюй пошла проверить, по возвращении всё станет ясно, — увидев, как он помрачнел, Е Ли всё же рассказала то, что знала.
Ей и самой было любопытно, зачем в её чай подсыпали подобное. Эти вещества действительно оказывают определённое влияние на организм, но, для неё нынешней, оно было крайне ограниченным. Она искренне не понимала, зачем этим людям рисковать и подмешивать такое в её чай, даже горсть слабительного была бы куда эффективнее.
Мо Сюяо остановился и, повернув голову, посмотрел на Е Ли.
— А Ли не знает, какое действие оказывают эти лекарства?
— Прочищают каналы, активизируют кровообращение… снимают боль…
— А Ли, по возвращении в поместье ты целый месяц будешь изучать фармакологию вместе с Сяньшэн Шэнем, — промолчав некоторое время, наконец произнёс Мо Сюяо.
Фармакологию? Уголки губ Е Ли слегка дрогнули. Что ж, не то чтобы она не знала, что у этих средств есть и иное предназначение, но… поговаривали также, что оно совершенно ненадёжно. К тому же… на них это и вовсе никак не могло повлиять, верно? Как бы Мо Сюяо ни сердился, он всё равно не отпускал руку Е Ли, ведя её прочь из императорского сада. Видя, что Мо Сюяо не желает с ней разговаривать и просто упрямо шагает вперёд, Е Ли почувствовала некое любопытство. Она никогда не видела Мо Сюяо в гневе, а точнее, никогда не видела, чтобы он злился именно на неё. Она слегка потянула его за руку.
— Сюяо…
Мо Сюяо покосился на неё, но по-прежнему хранил молчание. Е Ли беспомощно вздохнула. Что ж, она была неправа, не стоило выказывать такую беспечность.
— Ты правда сердишься? Не то, чтобы мне всё равно, просто… на нас это никак не влияет, поэтому я и не стала так сильно тревожиться… — Е Ли невольно презирала себя в душе, Мо Сюяо всего лишь перестал с ней разговаривать, а она уже бросилась что-то объяснять.
Разумеется, она была разгневана тем, что во дворце ей подсыпали яд, и уже могла догадаться, чьих это рук дело. Она даже почти придумала ответный подарок. Просто то, что подмешал противник, оказалось слишком неожиданным, оттого она и вела себя так непринуждённо. Почему Мо Сюяо злится не на того, кто подсыпал отраву, а на неё саму? И, что важнее, почему она чувствует себя виноватой и пытается оправдаться?
— Никак не влияет? — Мо Сюяо приостановился и приподнял нежное лицо Е Ли за подбородок, заставляя её встретиться взглядом с его глубокими, полными смятения глазами.
Е Ли было непривычно находиться в такой слабой позиции. Она неловко попыталась высвободиться.
— Ну да, я знаю, что у того снадобья якобы есть такой-то эффект… но ведь у нас ничего не было… и те сведения про них, кажется, не слишком достоверны. К тому же я ведь не пила его.
«Неужели Мо Сюяо всерьёз беспокоится, что если я приму это лекарство, то… не смогу в будущем родить ребёнка?» — с запозданием подумала Е Ли, глядя на, по-прежнему, мрачную ауру Мо Сюяо.
— А Ли…
— Дин-ван, почему Дин-ванфэй здесь? — прежде чем Мо Сюяо успел договорить, его голос перекрыл холодный женский возглас.
Оба одновременно обернулись. Неподалёку, под цветущей белой хайтан, стояла Лю-гуйфэй, облачённая в белое одеяние, подобно ледяной небесной деве.
Лю-гуйфэй равнодушно скользнула взглядом по Е Ли, на мгновение задержалась на Мо Сюяо и, наконец, посмотрела на их переплетённые руки. Мо Сюяо, казалось, ничуть не заботил взгляд Лю-гуйфэй. Он спокойно кивнул.
— Лю-Гуйфэй. Мы с А Ли как раз покидаем дворец. Прощайте!
На холодном лице Лю-гуйфэй промелькнула трудночитаемая сложная эмоция. Она долго смотрела на Мо Сюяо, слегка прикусив алые губы, а затем перевела взгляд на Е Ли и слегка нахмурилась.
— Дин-ванфэй, у Бэньгун есть дело, которое я желаю обсудить с Дин-ваном наедине.
Е Ли удивлённо приподняла бровь. Если она хочет поговорить с Мо Сюяо наедине, разве не стоит спрашивать его самого? Означает ли просьба Лю-гуйфэй, что она должна добровольно удалиться? Не зря она самая любимая гуйфэй во дворце, одной лишь её стати достаточно, чтобы оставить прочих наложниц далеко позади.
Только Е Ли собралась ответить, как рука Мо Сюяо, державшая её, сжалась сильнее. Е Ли подняла голову и встретилась с глубокими, полными гнева глазами Мо Сюяо. Ей ничего не оставалось, как повернуться к Лю-гуйфэй и извиняющимся тоном произнести.
— Прошу прощения, у нас с Ванъе есть срочные дела, мы спешим покинуть дворец. Боюсь, сегодня нет времени на беседу с Гуйфэй.
Лю-гуйфэй нахмурилась и посмотрела на Мо Сюяо. Тот безучастно бросил.
— Прощайте.
Лицо Лю-гуйфэй побледнело, а рука, скрытая в рукаве, крепко сжалась. Бросив на Е Ли пронзительный взгляд, она, не проронив ни слова, развернулась и ушла.
Глядя на её решительно удаляющийся силуэт, Е Ли с некоторым беспокойством посмотрела на Мо Сюяо.
— Она… с ней всё будет в порядке?
Е Ли, разумеется, слышала о чувствах Лю-гуйфэй к Мо Сюяо, хотя, насколько ей было известно, эти двое никогда не встречались наедине. Тем не менее, нельзя было отрицать, беспощадный отказ Мо Сюяо значительно улучшил ей настроение.
— Возвращаемся в особняк, — Мо Сюяо, словно и не слыша вопроса, потянул её за собой.
Покинув дворцовые ворота и вернувшись в поместье, Е Ли беспомощно вздохнула, глядя на Мо Сюяо, который всё ещё хранил угрюмое молчание.
— Ты до сих пор сердишься?
Неужели люди, которые обычно не гневаются, становятся такими невыносимыми, стоит им выйти из себя? Весь путь назад он не проронил ни слова. Обычно Е Ли привыкла к тёплой улыбке и голосу Мо Сюяо, и теперь, когда он замолчал и перестал улыбаться, она обнаружила, что ей крайне неуютно.
— Я знаю, что ты беспокоишься обо мне. Я была неправа, мне не следовало проявлять такую беспечность, хорошо?
Е Ли мысленно успокаивала себя. Он капризничает, но она не может вести себя так же, как человек, который поддался эмоциям. Видит небо, она вовсе не считала случившееся пустяком. «Мо Цзинци, ты у меня дождёшься!»
Мо Сюяо бросил на неё бесстрастный взгляд, отошёл в сторону и сел.
Е Ли почувствовала, как на лбу у неё запульсировала жилка. Она слышала лишь о том, как мужчины уговаривают женщин, но в её случае всё поменялось местами. Мо Сюяо, неужели ты можешь быть настолько ребячливым? Ладно, Е Ли, будь великодушной!
— Сюяо… ты всё ещё не остыл? Тогда… я пойду в кабинет и займусь сегодняшними делами, а поговорим, когда твой гнев пройдёт.
Не умея толком уговаривать людей, Е Ли вознамерилась беспомощно отступить. Не то, чтобы ей не хватало терпения или она была трусихой, просто вид разгневанного Мо Сюяо заставлял её чувствовать себя не в своей тарелке. Обычно мягкое и благородное лицо теперь было лишено эмоций, и казалось, он не столько в ярости, сколько глубоко опечален. Глядя на него, Е Ли невольно задавалась вопросом, не совершила ли она и впрямь тяжкое преступление? Если она останется, то, возможно, пойдёт на всё, лишь бы вымолить прощение и развеселить его. Поэтому, предчувствуя опасность, Е Ли решила немедленно ретироваться.
— А Ли… — он схватил её за руку, и, с лёгким усилием, Мо Сюяо потянул пытавшуюся сбежать девушку назад, в свои объятия.
Е Ли смущённо осознала, что нынешняя поза была слишком двусмысленной. Мо Сюяо сидел на стуле, а она, затянутая в его объятия, волей-неволей оказалась у него на коленях. Хотя они уже довольно долго делили одну постель, их отношения оставались абсолютно чистыми, и сложившаяся ситуация заставила Е Ли растеряться.
— Э-э… Мо Сюяо, ты… не мог бы ты сначала меня отпустить? — Е Ли сглотнула, едва не плача от досады.
Ей не хотелось казаться такой беспомощной. С кем бы она ни сталкивалась, она всегда действовала с лёгкостью, но именно перед Мо Сюяо, порой сомневалась в собственном интеллекте. Мо Сюяо молча смотрел на неё глубоким и печальным взглядом.
— А Ли, за кого ты меня принимаешь?
— За кого… за кого принимаю? — Е Ли была готова разрыдаться.
Она, должно быть, сошла с ума, раз ей показалось, что Мо Сюяо грустит. Сейчас ей больше всего следовало вырваться и поскорее уйти, интуиция бойца спецназа подсказывала, что если она останется, случится нечто нехорошее.
— Ну… разве мы не поженились уже давно? Разумеется, я считаю тебя своим мужем…
Его глубокие глаза слегка дрогнули.
— Тогда… не забыли ли мы об одном деле?
— Забыли… о чём? — растерянно переспросила Е Ли.
Мо Сюяо прильнул к её шее, его тёплое дыхание коснулось нежной кожи, а мужской чистый, изысканный аромат заставил её ощутить внезапный жар и слабость.
— Юаньфан2, — тихо выдохнул Мо Сюяо ей на ухо.
В голове Е Ли словно прогремел мощный взрыв, и на мгновение там воцарилась абсолютная пустота. Однако Мо Сюяо не собирался давать ей время на раздумья. Он слегка приподнял её изящный подбородок и, склонив голову, накрыл её мягкие губы своими.
— Мо… Мо Сюяо…
По сравнению с тем поцелуем за заставой Суйсюэ, в этот раз Мо Сюяо был куда нежнее. Но, именно эта нежность лишала Е Ли всякого желания сопротивляться. Наверное, во всем мире они были единственной парой, которая, прожив в браке год, так и не разделила ложе. Е Ли прекрасно понимала, что Мо Сюяо делал это, чтобы дать ей время подготовиться. Но сама она… Е Ли и сама не знала, готова ли она принять Мо Сюяо. Или, вернее сказать, полюбила ли она его в конце концов…
— А Ли… — прерывистые поцелуи скользили по ее губам, осыпали нефритовую кожу щек, ласково касались крошечных мочек ушей и изящной шеи. — А Ли…
Возможно, виной тому была дурманящая атмосфера комнаты, низкий чарующий голос Мо Сюяо и те томные мимолетные поцелуи. Е Ли претило, что перед Мо Сюяо она всегда оказывалась слабой стороной, и потому она приняла смелое решение. Она приподнялась, обхватила Мо Сюяо за шею, и сама коснулась его губ своими, алыми, словно киноварь.
— Мо Сюяо… я тебе нравлюсь?
Мо Сюяо слегка опешил, а затем открыто улыбнулся.
— Да. Разве А Ли не знала об этом уже давно?
Е Ли, склонив голову, посмотрела на него и нежно улыбнулась, а в ее глазах, казалось, рассыпались искры звездного света.
— Раз так, эта Ванфэй позволяет тебе любить меня.
В мгновение ока все вокруг перевернулось, и Е Ли, сама того не заметив, оказалась уже не за столом, а на кровати. Мо Сюяо приник к ее плечу и тихо рассмеялся. Лишь спустя какое-то время он поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз.
— А Ли, одной лишь симпатии мало.
Сердце Е Ли дрогнуло, на ее губах расцвела ослепительная улыбка. Она обняла Мо Сюяо за плечи и, вскинув бровь, снова произнесла.
— Тогда эта Ванфэй позволяет тебе любить меня.
— Даже если ценой станет то, что ты вовек не сможешь оставить меня, ты и тогда позволишь? А Ли, — негромко спросил Мо Сюяо.
Е Ли на миг замерла.
— Навсегда… пожалуй, можно. Но, тогда и ты в ответ будешь принадлежать только мне? — спросила она, изогнув бровь.
— Тогда… я люблю тебя. А Ли… да будет так, как ты желаешь. В этой жизни лишь одна А Ли… — он снова склонился к ней, завладевая этими благоухающими губами, принадлежащими только ему.
Словно вся страсть воспламенилась в одно мгновение, за легким шелковым пологом вздымались волны красного атласа3. Из-за плотных занавесей доносились тихие стоны и прерывистое дыхание, а стоящая за дверью служанка, догадавшись, в чем дело, с улыбкой прикрыла дверь и ушла.
Спустя долгое время облака рассеялись, и дождь стих4.
Мо Сюяо полулежал на кровати, не отрывая взгляда от спящей рядом женщины. На ее, чуть обнаженном, плече виднелись бледные красноватые следы, а на нежном лице, то обычно сдержанном, то сияющем, все еще играл, не успевший сойти, багряный прилив. Она выглядела необычайно спокойной и трогательной. Мо Сюяо, протянув руку, ласково погладил ее по щеке и запечатлел на ней легкий поцелуй. Угрюмость и тоска, прежде таившиеся в складке между его бровей, казалось, бесследно исчезли, а в мягком взгляде сквозила радость, выдававшая его безграничное счастье.
— А Ли… А Ли… — вспоминая недавнюю близость, Мо Сюяо не удержался и снова прильнул губами к лицу спящей женщины.
Его А Ли, наконец-то, принадлежала ему. Сколько дней и ночей он проклинал несправедливость небес, сколько раз ненавидел своих врагов. Его покалеченное тело заставляло его бояться даже коснуться этой единственной, в своем роде, жемчужины. Теперь же, он наконец мог обладать ею целиком и полностью. Ради этого он был готов отдать все на свете…
— М-м… Сюяо… — Е Ли смутно приоткрыла глаза.
Недавняя близость отняла у нее слишком много сил, и она пробормотала это, находясь в полузабытьи.
Мо Сюяо нежно коснулся поцелуем ее губ.
— Все хорошо, спи. Обо всем поговорим, когда проснешься.
— Угу, — Е Ли сонно кивнула и, прижавшись к его прохладной груди, снова погрузилась в сон.
— А Ли, в этой жизни ты у меня одна…
______________________
- Шэсян (麝香, shèxiāng) и хунхуа (红花, hónghuā) — мускус и цветы сафлора. В традиционной китайской медицине и классической литературе считается, что их сочетание или длительное воздействие аромата мускуса приводит к бесплодию или выкидышу. ↩︎
- Юаньфан (圆房, yuánfáng) — обряд завершения бракосочетания, означающий первую брачную ночь и фактическое начало супружеских отношений. ↩︎
- Вздымались волны красного атласа (被翻红浪, bèi fān hóng làng) — метафора, описывающая страстную близость супругов на кровати под шелковым одеялом. ↩︎
- Облака рассеялись, и дождь стих (云消雨歇, yún xiāo yǔ xiē) — образное выражение, означающее окончание любовного акта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
О Боги!! Вот это глава!!! 🥰❤️🌺
Спасибо за перевод:))