Ван Цзинчуань понимал, что, оказавшись в руках Дин-вана, ему уже не сбежать. Ноги его подкосились, и он рухнул на колени.
— Ванъе, простите мой грех! Вэйчэнь лишь исполнял императорский указ. Молю Ванъе, сохраните мне жизнь.
Мо Сюяо даже не удостоил его взглядом. Е Ли махнула рукой.
— Уведите его.
Шивэй быстро утащили Ван Цзинчуаня прочь. Только тогда Е Ли посмотрела на молчаливо стоявшего в стороне Чжоу Юя и с легкой улыбкой спросила.
— Дажэнь Чжоу, разве ты не боишься?
Чжоу Юй сохранял спокойствие. Он сложил руки в приветствии.
— Вэйчэнь верит, что Ванфэй не из тех, кто убивает невинных без разбора.
Е Ли едва заметно улыбнулась и кивнула.
— За это дело стоит поблагодарить Дажэнь Чжоу. Однако твой поступок… боюсь, по возвращении в столицу тебе будет непросто за него отчитаться.
Весть о сделке императора с Силином прислал Лао-гогун Хуа через Чжоу Юя, однако сведения о Нань-хоу Чжоу Юй добавил сам, сумев вовремя все разузнать. Ван Цзинчуань полагал, что держит это в строгом секрете, и не подозревал, что за те несколько дней, что Чжоу Юй находился рядом, тот по его поведению и манерам уже догадался о планах императора в отношении семьи Нань-хоу.
Чжоу Юй помолчал немного и ответил.
— В прошлом году благодаря помощи Ванфэй вэйчэнь смог вовремя собрать серебро, чтобы пригласить лекаря для лечения матери. Недавно матушка ушла из жизни в своей постели. Вэйчэнь должен был просить дозволения уйти в отставку динъю1, чтобы соблюсти сыновний траур, но вместо этого был отправлен на Северо-Запад вслед за Дажэнь Ваном. Видимо, самой судьбой было предрешено, чтобы вэйчэнь отплатил Ванфэй за великую милость. Теперь же вэйчэнь остался совершенно один, и у него нет никаких опасений.
Мо Сюяо задумчиво кивнул.
— Раз так, готов ли Дажэнь Чжоу отказаться от чинов и званий и на время остаться на Северо-Западе?
Чжоу Юй замер. Хоть он и не боялся смерти, но и не стремился к ней. Дин-ван явно намеревался защитить его. Взглянув на сидящую рядом улыбающуюся Е Ли, Чжоу Юй быстро принял решение.
— Благодарю Ванъе за приют.
— Как поступить с Нань-хоу и Дажэнь Ваном? У Ванъе есть идеи? — с улыбкой спросила Е Ли.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Раз А Ли спрашивает, значит, у тебя уже есть план.
Е Ли весело улыбнулась.
— На Северо-Западе сейчас идет война, люди Силина повсюду творят бесчинства. Не будет ничего удивительного, если отряд Дажэнь Вана встретит разбойников или солдат Силина и будет полностью истреблен. Что Ванъе об этом думает?
— А Ли говорит совершенно верно, — похвалил Мо Сюяо.
Нань-хоу шагнул вперед и поклонился в благодарности.
— Благодарю Ванъе и Ванфэй.
Е Ли покачала головой.
— Хоу-е может спокойно здесь обустроиться, только придется некоторое время потерпеть неудобства. Что же до особняка Нань-хоу…
Нань-хоу горько усмехнулся.
— Положимся на волю Небес. Буду лишь надеяться, что Император, услышав о гибели нас с сыном, проявит милосердие и отпустит остальных членов моей семьи.
Расположив отца и сына Нань-хоу, Мо Сюяо приказал Линь Ханю отправиться на место и подготовить сцену гибели отряда Ван Цзинчуаня. И хотя Нань-хоу с сыном и Чжоу Юй были живы, сам Ван Цзинчуань был вполне настоящим покойником. Линь Хань был мастером маскировки, лично обученным Е Ли, так что он не оставил бы на месте никаких подозрительных улик. Просто отцу и сыну Нань-хоу на какое-то время пришлось скрывать свои имена. Теперь эти дела считались мелкими, все внимание Е Ли и Мо Сюяо было сосредоточено на тайном письме, присланном Хуа-гогуном.
Узнав новости, даже обычно невозмутимый Фэн Чжияо пришел в неописуемую ярость. Он вскочил со стула, намереваясь вести войска обратно в столицу, но Мо Сюяо остановил его.
Фэн Чжияо с мрачным лицом произнес.
— Раз все дошло до такого, Ванъе все еще собирается защищать Мо Цзинци? Все еще хочет оберегать Великое Чу? Самому Мо Цзинци наплевать на эти горы и реки, так зачем нам лезть не в свое дело?
Лицо Мо Сюяо оставалось безучастным. Он произнес низким голосом.
— Тот, кого этот ван желает защитить, никогда не был Мо Цзинци. И горы и реки Великого Чу, это не то, что должна защищать армия семьи Мо. Мы защищаем… простой народ, живущий на этой земле. Фэн Сань, если мы сейчас разорвем отношения с Мо Цзинци, то, даже не считая Силина, Наньчжао и Бэйжуна, в самом Великом Чу вспыхнут междоусобицы и повсюду застелется дым войны.
Фэн Чжияо холодно спросил.
— И, что же нам теперь делать? Даже если мы промолчим, неужели Мо Цзинци все так и оставит? Если мы будем сражаться на передовой с Силином, может ли Ванъе гарантировать, что Император не ударит нам ножом в спину?
Мо Сюяо промолчал. Он не мог этого гарантировать. Раз Мо Цзинци смог подписать такое соглашение с Силином, это значило, что он уже готов в любой момент ударить армии семьи Мо в спину. Но, сейчас… Теплая и нежная рука мягко сжала его ладонь. Мо Сюяо поднял голову и встретился с улыбающимися глазами Е Ли.
Е Ли посмотрела на Фэн Чжияо, который пребывал в небывалом гневе.
— Не предавать это огласке сейчас, правильное решение, у нас нет доказательств. За эти годы силы, взращенные Мо Цзинци, стали немалыми. В армии семьи Мо всего семьсот тысяч воинов, Фэн Сан, ты помнишь, сколько всего войск в Великом Чу?
Фэн Чжияо замер и постепенно начал остывать. Поразмыслив, он ответил.
— Более двух миллионов. К тому же… Мо Цзинци, император, у него могут быть тайные армии, о которых мы даже не знаем.
Е Ли кивнула.
— Стоит нам открыто разорвать отношения, как большинство людей все равно поверит императорскому дому. Даже если простой народ поверит нам… в долгосрочной перспективе это выгодно, но в краткосрочной, не принесет никакой пользы. Нам же, скорее всего, придется столкнуться с армией численностью более двух миллионов человек. Армия семьи Мо… какой бы доблестной она ни была в бою, не сможет одержать верх над таким множеством врагов.
— Неужели нам придется просто терпеть? — с негодованием спросил Фэн Чжияо.
Е Ли покачала головой.
— Речь не о том, чтобы просто терпеть, нам нужно время.
Фэн Чжияо долго молчал, а затем произнес.
— Я понял. Но, Ванъе и Ванфэй, мне нужно съездить в столицу.
Мо Сюяо нахмурился.
— Что ты сможешь сделать в столице?
Фэн Чжияо горько усмехнулся.
— Ванъе, эти новости до сих пор не получили даже столичные аньвэй. Мы оба прекрасно знаем, откуда они пришли. Я не могу быть спокоен…
Мо Сюяо ответил.
— Твое возвращение сделает ее положение еще более опасным. Фэн Сань, ты никогда не умел сдерживаться.
Фэн Чжияо поник.
— Верно… Если бы не Ванъе, который останавливал меня все эти годы, я бы…
Мо Сюяо посмотрел на него и вскинул бровь.
— Ты винишь меня?
Фэн Чжияо покачал головой с горькой улыбкой.
— Нет, я знаю… что бы я ни делал, она не пойдет со мной. Ванъе… спас жизни нам обоим.
Мо Сюяо произнес.
— Оставайся спокойно на Северо-Западе. Этот Ван гарантирует, что даже если в Чуцзине умрут все до единого, она останется жива.
Фэн Чжияо резко поднял голову и с надеждой посмотрел на Мо Сюяо.
— У Ванъе есть свои люди…
Мо Сюяо ответил.
— Мы все-таки выросли вместе, к тому же за эти годы она немало помогала дому Динго-вана. Разве этот Ван мог оставить ее на произвол судьбы?
В глазах Фэн Чжияо промелькнуло облегчение, и он снова сел.
— Благодарю Ванъе!
Мо Сюяо безучастно обронил.
— Этот Ван сделал это не ради тебя.
Фэн Чжияо улыбнулся.
— Я знаю. Я благодарю Ванъе от своего имени.
________________От Автора______________
Все ненавидят императора, ха-ха, тут уж ничего не поделаешь. Он очень хочет стать сильным и прославиться в веках, но, к сожалению, он совершенно лишен рассудка. Не стоит думать, что император не может быть настолько глупым. На самом деле, когда мы читаем исторические книги, то всегда задаемся вопросом: как этот непутевый правитель мог так тупить? Многие его поступки непонятны даже обычному человеку, не говоря уже об императоре. Что касается Особняка Дин-вана, они не являются слепо преданными. В нынешней ситуации, пока отношения открыто не разорваны, император может лишь тайно вредить. Но стоит разорвать лицо2, как армии семьи Мо сразу же придется столкнуться с одновременным нападением Силина, Наньчжао, Великого Чу и даже Бэйжуна. Вражда между армией семьи Мо и соседними странами слишком глубока. Кроме схватки не на жизнь, а на смерть, другого пути нет.
____________________________
- Траур динъю (丁忧, dīngyōu) — обязательный трехлетний траур чиновника по случаю смерти отца или матери, на время которого он покидал службу. ↩︎
- разорвать лицо (撕破脸, sī pò liǎn) — открыто разорвать отношения . ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
