— Прибыла Чжан-гунчжу Чаоян!
На сочной зелени травы, в Пионовом саду, стояли аккуратные столы, уставленные всевозможными изысканными яствами и свежими плодами. Благородные девы в нарядных одеждах сидели по порядку, негромко переговариваясь между собой. Услышав о прибытии чжан-гунчжу, они поспешно и дружно встали, чтобы поприветствовать её.
— Приветствуем Чжан-гунчжу!
Чжан-гунчжу Чаоян была облачена в изысканное, но скромное дворцовое платье. Хотя ей было уже под сорок, её слегка холодное лицо всё ещё сохраняло следы былой красоты благодаря превосходному уходу. Красивые брови, подобные листьям ивы, были слегка приподняты, что выдавало в ней особу далеко не кроткого нрава. Цзюньчжу Жунхуа послушно следовала за ней, совершенно не напоминая ту высокомерную и капризную особу, которую можно было встретить в саду ранее. Рядом с ними шла ещё одна, необычайно красивая, дева в парчовых одеждах, которая с улыбкой в глазах с любопытством разглядывала собравшихся вокруг дочерей знатных семей. Как ни старалась Е Ли, она не могла найти в своей памяти никаких зацепок, чтобы угадать личность этой красавицы, а потому просто оставила эти попытки.
— Все, садитесь.
Собравшиеся вновь поклонились в знак благодарности и заняли свои места.
Только после этого чжан-гунчжу Чаоян заговорила.
— Сегодняшнее торжество, лишь скромная встреча столичных благородных дев в часы досуга. Не стоит излишне стесняться, чувствуйте себя непринужденно.
Хотя чжан-гунчжу и сказала так, мало кто в действительности осмелился бы вести себя свободно. Лишь цзюньчжу Жунхуа, сидевшая по правую руку от неё, ластилась к ней и, обхватив за руку, капризно о чём-то просила. Холодное лицо чжан-гунчжу заметно смягчилось, было очевидно, что она, не имея собственных детей, очень балует и любит свою маленькую племянницу.
— Кто эта гунян рядом с Чжан-гунчжу? До чего же хороша.
Благородные девы украдкой и с любопытством разглядывали прекрасную незнакомку, шепотом обмениваясь мнениями со своими подругами. Некоторые даже нет-нет да и поглядывали на Е Ин. Улыбка на лице Е Ин стала натянутой. Та дева сидела по правую руку от чжан-гунчжу Чаоян, и её положение явно было не ниже, чем у цзюньчжу Жунхуа. К тому же её красота намного превосходила красоту последней. Е Ин привыкла считать себя первой красавицей столицы, однако изысканная и яркая внешность этой юной девы в парчовых одеждах, в отличие от хрупкости и нежности самой Е Ин, куда сильнее притягивала к себе взгляды окружающих. Красивые женщины всегда первыми замечают тех, кто ещё прекраснее их самих.
— Ха-ха, кто же эта гунян? Боюсь, Е Ин скоро лишится звания первой красавицы столицы, — тихо рассмеялась Мужун Тин, прикрыв рот рукавом.
Хуа Тяньсян взглянула на неё и с легкой улыбкой произнесла.
— Это племянница Фума гунчжу Чаоян.
— Фума гунчжу Чаоян… Это же… — Цинь Чжэн тоже немного удивилась и, помедлив, спросила. — Которая из цзюньчжу государства Наньчжао?
Фума чжан-гунчжу Чаоян был принцем-заложником, присланным из Наньчжао в Великое Чу. Говорили, что в те годы чжан-гунчжу Чаоян и фума полюбили друг друга с первого взгляда, и она твердо решила, что не выйдет ни за кого другого. Сяньхуан был вынужден выдать свою самую любимую младшую сестру за заложника. После свадьбы фума и гунчжу жили в любви и согласии, душа в душу, но кто же знал, что спустя всего три года фума скончается от болезни. Чжан-гунчжу перед лицом Сяньхуана дала клятву, что больше не выйдет замуж и до конца своих дней будет хранить верность покойному супругу. Услышав это, Е Ли тоже с любопытством посмотрела на Хуа Тяньсян. Та была дочерью из особняка Хуа-гогуна и племянницей нынешней хуанхоу, поэтому неудивительно, что она знала вещи, скрытые от других. Хуа Тяньсян взглянула на сидящих впереди чжан-гунчжу и прекрасную деву и, покачав головой, добавила.
— Это младшая дочь нынешнего Наньчжао-вана, гунчжу Цися, которую называют первой красавицей Наньчжао.
— Слышала я, что Наньчжао славится своими красавицами, и эта гунян, гунчжу Цися, действительно производит неизгладимое впечатление.
Хуа Тяньсян моргнула и посмотрела на Е Ли, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Е Ли вскинула брови и с улыбкой спросила.
— Есть что-то такое, о чём нельзя говорить?
Хуа Тяньсян рассмеялась.
— Хоть мы и встретились впервые, мне кажется, ты чудесная гунян. Не будет беды, если я скажу тебе… Похоже, поговаривают, будто гунчжу Цися в будущем останется в нашем Великом Чу насовсем.
— Насовсем? — у Мужун Тин пропал всякий интерес к песням и танцам, и она в недоумении посмотрела на Хуа Тяньсян. — Эта гунчжу Цися выглядит примерно нашей ровесницей. Если она останется здесь, не означает ли это…
Разве это не означало, что гунчжу Цися намеревается выйти замуж в Великом Чу? Заключение брака ради мира между двумя государствами, дело серьезное, почему же об этом не было слышно ни слова? Хуа Тяньсян слегка кашлянула и, прикрыв рот ладонью, прошептала.
— Гунчжу Цися сама приехала в Великое Чу. Вы помните, в прошлом году Ли-ван дянься ездил послом в Наньчжао…
— Ты хочешь сказать!.. — Мужун Тин была настолько потрясена, что едва не вскрикнула.
Цинь Чжэн украдкой ущипнула её, заставив успокоиться. Заметив, что люди за двумя соседними столами невольно обернулись, Мужун Тин поспешно приняла благопристойный вид и невозмутимо пригубила фруктовое вино «Ста цветов». Только когда чужие взгляды перестали её беспокоить, она виновато улыбнулась остальным троим. Хуа Тяньсян и Цинь Чжэн, очевидно, хорошо знали её характер, поэтому лишь понимающе улыбнулись в ответ. Мужун Тин нахмурилась и, глядя на Е Ли, проговорила.
— Хоть мне и не следует этого говорить, но я всё же скажу. Расторжение помолвки с Ли-ваном, возможно, и правда не к добру, а к счастью.
Е Ли сделала маленький глоток из своего бокала с легким фруктовым вином и с улыбкой согласилась.
— Ты совершенно права.
— Как думаете, кто в этом году будет судьями на Фестивале ста цветов? — спросила Хуа Тяньсян.
Е Ли имела лишь самое общее представление о порядке проведения этого торжества, считая его просто светским собранием для общения благородных дев столицы. Она безучастно покачала головой, чем не на шутку рассердила Хуа Тяньсян. Та ткнула её пальцем и сказала.
— Ты в этом году участвуешь впервые, тебе просто необходимо выйти и проявить свои таланты, чтобы те заносчивые особы, у которых глаза на макушке, не смели смотреть на тебя свысока.
Е Ли моргнула и перевела взгляд на танцовщиц, изящно кружившихся посреди площадки.
— Ты хочешь, чтобы я вышла туда петь и танцевать? Это только людей пугать, я не умею танцевать.
К тому же она не была из тех, кто стремится выделиться, в нынешние времена не существовало никаких отборов в звезды.
Цинь Чжэн мягко объяснила.
— Обычно благородные девы не выбирают песни или танцы. Но соревнования в четырех искусствах1 и поэзии обязательны. Те, кто займет первые три места, получают в награду очень ценные призы.
Призы?
— Вы все участвуете?
Мужун Тин со смущением ответила.
— Все, кроме меня. Чжэн-эр и Тяньсян очень талантливы. В позапрошлом году Чжэн-эр стала лучшей сразу в трех дисциплинах, поэзии, каллиграфии и живописи, заняв первое место. Тяньсян в прошлом году была первой в игре го и третьей в игре на цитре. А первое место в прошлом году заняла твоя Сы-мэй, будущая Ли-ванфэй. Она была первой в игре на цитре и танцах, и пятой в сложении стихов.
Е Ли взглянула на Е Ин, которая сидела за соседним столом, увлеченно с кем-то беседуя, и с улыбкой сказала.
— Об этом я знаю. Но не знала, что Чжэн-эр и Хуа-гунян столь редкие и одаренные талантами девы.
Хуа Тяньсян махнула рукой.
— Твоя покойная Е-фужэнь в свое время была первой красавицей и талантом столицы. В этом году мы с Чжэн-эр не участвуем, так что вся надежда нашей компании на тебя.
Е Ли беспомощно ответила.
— Я правда не сильна в подобных вещах.
Цинь Чжэн взяла её за руку и с улыбкой произнесла.
— В этом году Е Ин наверняка снова будет участвовать, Ли-эр не должна позволить ей превзойти себя.
Хуа Тяньсян тоже была полна энтузиазма.
— Именно! Е Ли, ты должна отомстить за мою прошлую обиду. В прошлом году я так старалась, но в итоге Е Ин обошла меня, было так стыдно.
Мужун Тин тоже не осталась в стороне и с надеждой в глазах посмотрела на неё.
— В воинских искусствах я могла бы занимать первое место каждый год, да только состязаться со мной некому. Ли-эр, ты должна постараться.
Е Ли не знала, смеяться ей или плакать от напора своих новых подруг. Она действительно не была сильна в этом. Хотя с детства она училась у своей матери и кое-что умела, но по сравнению с теми, кто тратил годы на упорные тренировки, она была далеко позади. Взять хотя бы танцы Е Ин, хотя Е Ли их и не видела, говорили, что для обучения Е Ин приглашали не меньше пяти или шести учителей. Каждый её танец был специально поставлен. Е Ин действительно приложила много усилий в этой области. Что же касается самой Е Ли, то с тех пор, как после смерти матери к ней вернулись воспоминания о прошлой жизни, её интерес к подобным вещам упал донельзя. К тому же Ван-ши никогда не нанимала для неё хороших учителей.
— Боюсь, в этом году не получится не участвовать, даже если ты этого не хочешь, — Мужун Тин, поедая изысканные лакомства со стола, продолжила. — Победитель состязаний на Фнстивале сотни цветов имеет право выбрать любого из присутствующих, чтобы помериться силами. Поверь мне, если бы ты все эти годы не сидела дома, то, боюсь, стала бы той, кого вызывают на состязание чаще всего.
Раньше она была невестой Ли-вана, а теперь будущая Дин-ванфэй. В глазах многих удача Е Ли была столь велика, что вызывала лишь зависть, люди только и ждали момента, когда она опозорится.
— Поскорее съешь что-нибудь. Когда всё официально начнется, боюсь, возможности поесть сегодня больше не представится, — напомнила Хуа Тяньсян.
Е Ли безмолвно взирала на стоящие перед ней закуски и блюда. Выходит, они прождали больше двух часов, а этот так называемый Фестиваль сотни цветов еще даже не начался.
_______________
- четыре искусства (琴棋书画, qín qí shū huà) — цитра цинь, игра го, каллиграфия и живопись; традиционный набор умений, которыми должен владеть образованный человек. ↩︎
Мо Ли — Список глав
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
