В начале четвёртого месяца Ли-ван и Наньчжао, сражавшиеся на юге с Великим Чу, один за другим отвели свои войска, и в, изначально ожесточённых, боевых действиях наметились признаки затишья. Как только Ли-ван и Наньчжао прекратили войну, на юге Великого Чу остались лишь сотни тысяч солдат под командованием Лэй Тэнфэна из Силина. Каким бы сильным и могучим ни было войско Силина, оно находилось далеко от родных земель. Великое Чу обладало обширными территориями и богатыми ресурсами, а на пути захватчиков, подобно тигру, притаилась многотысячная армия Мо-цзяцзюнь, не сводившая с врага хищных глаз. Поэтому Лэй Тэнфэн постепенно замедлил темп своего наступления. На севере Бэйжуна также произошло несколько стычек, но они заканчивались с переменным успехом, и ни одна из сторон не получила преимущества, из-за чего ситуация зашла в тупик.
По этому поводу и Фэн Чжияо, и остальные жители города Жуян были полны тревоги. Стоило Великому Чу заключить перемирие с другими государствами, как они вполне могли достичь соглашения и объединить силы со всеми сторонами, чтобы разделаться с ними. Мо Сюяо лишь улыбался на это и хранил молчание.
— Ванъе, Мо Цзинци наверняка уже договорился с Мо Цзинли. Если Силин и Бэйжун тоже прекратят военные действия, Мо Цзинци, скорее всего, развернётся и обрушит все силы на нас, — сидя в кабинете, обеспокоенно произнёс Фэн Чжияо.
Мо Сюяо слабо улыбнулся.
— Фэн сань, армия Мо всегда была серьезной угрозой для правителей всех стран, и сейчас… всё так же. Поэтому, даже если они все объединятся, чтобы выступить против Бэньвана, Бэньван ничуть не удивится.
Фэн Чжияо нахмурился.
— Но, есть ли у Ванъе какой-то план?
Мо Сюяо слегка коснулся свитков в своих руках и, опустив глаза, ответил.
— План… Фэн сань, сейчас армии Мо нужен не план, а победа.
Фэн Чжияо взглянул на сидящего перед ним властного правителя и в замешательстве переспросил.
— Победа?
На губах Мо Сюяо промелькнула холодная усмешка, и он кивнул.
— Именно… За столько лет былая слава непобедимой армии Мо уже успела покрыться пылью. Бэньван хочет, чтобы Мо Цзинци напал первым, мы используем его, чтобы размяться. Пусть мир узнает, что армия Мо… всё та же армия Мо…
Фэн Чжияо всё ещё сомневался. Потирая переносицу, он сказал.
— Если четыре государства одновременно пойдут на нас войной, Ванъе… какой бы доблестной ни была армия Мо, ей не выстоять против бесконечного потока вражеских войск.
Мо Сюяо прищурился, разглядывая Фэн Чжияо, и лишь спустя долгое время тихо рассмеялся. Видя недоумение на лице друга, он пояснил.
— Фэн сань, ты зря называешь себя необычайно умным, ведь в государственных делах ты смыслишь из рук вон плохо. Неужели ты думаешь, что настанет момент, когда все четыре государства нападут одновременно?
Фэн Чжияо нахмурился, погрузившись в раздумья. Мо Сюяо небрежно потирал подушечки пальцев и негромко продолжал.
— В этом мире… нет вечных врагов и нет вечных друзей. По-настоящему вечны лишь взаимные интересы. Кому выгоднее всего исчезновение армии Мо? Сейчас под моим началом более пятисот тысяч воинов. Чтобы действительно уничтожить Бэньвана, хватит ли им пятисоттысячного войска? Кто из них приложит больше усилий, а кто меньше? К тому же у них самих полно проблем, в Наньчжао не утихают междоусобицы племен, на границах Силина беспокоят малые страны, в Бэйжуне из года в год случаются засухи и неурожаи. А, что касается Великого Чу… Мо Цзинци и Мо Цзинли, ты правда веришь, что они объединятся искренне и от всей души?
После этих слов Фэн Чжияо почувствовал, как в его сердце всё прояснилось. Смущённо улыбнувшись, он сказал.
— Это я слишком много накрутил. У Ванъе, должно быть, всё уже давно под контролем. Что ж… всей армии Мо остаётся лишь быть в полной боевой готовности и ждать, когда враг сам постучит в двери. Однако, я полагаю, что лучше не сталкиваться с людьми Мо Цзинци в самом начале.
Мо Сюяо вскинул бровь, глядя на него, и Фэн Чжияо продолжил.
— Мо Цзинци всячески клевещет на Ванъе. Если мы сразу же вступим с ним в бой, боюсь, это лишь подтвердит обвинения в том, что Ванъе замышляет измену.
Мо Сюяо хмыкнул, явно не придавая этому значения, и лишь спросил.
— Каковы настроения среди офицеров и солдат армии Мо?
— Все эти годы Мо Цзинци всячески подавлял армию Мо, и солдаты прекрасно понимают суть происходящего. Разумеется, они беспрекословно повинуются приказам Ванъе.
Фэн Чжияо чувствовал некоторую беспомощность, он искренне не понимал, почему Ванъе нисколько не заботится о том, чтобы опровергнуть грязь, которую льёт на него Мо Цзинци. Даже он понимал важность народной поддержки, но Ванъе, казалось, совершенно не волновал этот вопрос.
Словно прочитав мысли Фэн Чжияо, Мо Сюяо равнодушно произнёс.
— Как ни оправдывайся, а то, что армия Мо постепенно отделяется от Великого Чу, это факт. Сколько ни трать слов, в глазах многих, это будет лишь попыткой скрыть правду, которая станет ещё очевиднее. Раз Мо Цзинци нравится играть, Бэньван с ним поиграет. Сяньхуан и Тайхоу воспитали его слишком изнеженным. Тот, кто завоевывает сердца народа, правит миром1… Неужели он думает, что любовь народа так легко получить? Пусть Мо Цзинци суетится как хочет, не обращай внимания. Отправь весточку Хань Минси, пусть возвращается к Бэньвану. И Лэн Хаоюю тоже передай, чтобы возвращался поскорее, у Бэньвана есть для них поручения.
Фэн Чжияо кивнул в знак согласия. Упомянув Лэн Хаоюя, он немного поколебался и спросил.
— Ванъе, а как насчёт Цзянцзюня Мужуна, не стоит ли нам…
Мужун Шэнь считался одним из прославленных генералов Великого Чу и когда-то был последователем Мо Люфана. К тому же сейчас его единственная дочь, супруга Лэн Хаоюя, одного из самых доверенных лиц Мо Сюяо. Привлечение Мужун Шэня на свою сторону казалось вполне естественным.
Мо Сюяо на мгновение задумался и махнул рукой.
— Пока не стоит. Цзянцзюнь Мужун, первый, кого Мо Цзинци заподозрит, сейчас он наверняка окружён шпионами со всех сторон. Просто отправь людей присматривать за ним. Пока Мо Цзинци не трогает Цзянцзюня Мужуна, не нужно его тревожить. Югу тоже нужен надёжный военачальник. Хоть Бэньван и не выносит Мо Цзинци, он не желает, чтобы эти южные варвары ступали на земли внутри заставы!
Услышав это, Фэн Чжияо всё понял. Мо Сюяо, очевидно, уже имел виды на Мужун Шэня, просто сейчас тому необходимо было оставаться на юге. Подумав, Фэн Чжияо осознал мотивы Мо Сюяо. Если говорить об окрестных государствах, то самым ненавистным для Фэн Чжияо определённо было Наньчжао. В отличие от доблестных и прямолинейных воинов Силина и Бэйжуна, племена Наньчжао имели суровые и странные обычаи, а в своей враждебности к чужакам они превосходили всех соседей. Фэн Чжияо даже не хотел представлять, во что превратится прекрасная и богатая Поднебесная, если из-за их коварных ядов и насекомых она заполнится ползучими гадами.
— Подчинённый понял, я немедленно займусь делами.
Мо Сюяо кивнул и отпустил Фэн Чжияо. Тот сложил руки в приветствии и, прежде чем уйти, взглянул на Мо Сюяо, который за письменным столом снова погрузился в раздумья. Уголки губ Фэн Чжияо дрогнули, он хотел что-то сказать, но в конце концов промолчал и тихо вышел из кабинета.
***
Е Ли возвращалась неторопливым шагом, неся корзину с дикими травами и купаясь в лучах заходящего солнца. Её ясное лицо окрасилось здоровым румянцем, а на лбу выступили мелкие капельки пота. Хотя она уже оправилась, прогулка в горы на седьмом месяце беременности всё же далась ей с трудом. Пользуясь тем, что погода сегодня была хорошей, она сходила к берегу той речушки, где Дайфу Линь нашёл её.
Извилистая, но стремительная река явно не была той самой, в которую она упала с обрыва, и даже не была её притоком. Река начиналась водопадом, срывающимся с большой высоты, но Е Ли знала, что точно не могла упасть сверху. С такого двадцатиметрового водопада на мелководье внизу, сила удара при падении, даже если бы она не захлебнулась, была бы достаточной, чтобы разбиться насмерть. Значит, под этим водопадом, скорее всего, есть подземное русло, по которому её и вынесло сюда. Жаль… Судя по стремительности потока, даже если её догадка верна, этот путь не подходил для возвращения, тем более сейчас, когда она была с тяжелым животом. Нехотя оставив мысли о разведке, она собрала немного съедобных трав и диких плодов, после чего медленно побрела обратно в маленькую деревню, где жила уже несколько месяцев.
Домик дайфу Линь и Е Ли стоял на самой окраине деревушки. В это время над каждым домом уже поднимался дымок из очагов, но в маленьком горном селении, кроме доносившегося из хижин смутного смеха, не было видно ни души. Издалека Е Ли заметила, что над домом дайфу Линь не вьется кухонный дым, и в удивлении приподняла бровь. Неужели шифу еще не вернулся? Она помнила, как он говорил, что сегодня никуда не пойдет. Медленно приближаясь к двум стоящим бок о бок деревянным домикам, Е Ли нахмурила свои изящные брови, в доме дайфу Линь кто-то был, причем не один. В такой час деревенские обычно не ходят по гостям, к тому же… по звукам это были люди, обученные боевым искусствам.
Оставив корзину, Е Ли, осторожно поддерживая живот, обошла домик Дайфу Линь сзади и подошла к невысокому окну кабинета. Дайфу Линь хоть и не любил читать те книги, но очень их берег и часто открывал окно для проветривания. Подойдя к приоткрытому окну, она услышала голоса, ставшие отчетливыми, очевидно, люди находились прямо в кабинете. Е Ли осторожно затаила дыхание, замерла у окна и заглянула в щель. Дайфу Линь с холодным лицом сидел на старом стуле. В кабинете стояли двое мужчин, один что-то говорил дайфу Линь, а другой рылся на полках книжных шкафов, разбрасывая книги по полу в полном беспорядке.
— Лао-сяньшэн Линь, мы не хотим причинять вам вред, пожалуйста, отдайте вещь. Вам она все равно без надобности, так к чему усложнять жизнь и нам, и себе? Не лучше ли вернуть ее и обрести покой? — спокойно улыбаясь, проговорил стоящий перед дайфу Линь мужчина средних лет.
Очевидно, он не хотел применять силу. Дайфу Линь приподнял веки и сухо ответил.
— Лаофу не знает, о какой вещи вы говорите.
Мужчина средних лет не рассердился и с улыбкой продолжил.
— К чему Дайфу Линь притворяться дураком? Вы должны понимать, что раз уж мы нашли это место, то вам не удастся нас провести. Вы живете здесь уже тридцать лет и, полагаю, хотите и дальше мирно наслаждаться старостью. Для вас эта вещь, не более чем груда макулатуры, но для моего господина она чрезвычайно важна. Ради старой дружбы между вами и моим господином, почему бы вам не пойти ему навстречу?
Услышав это, дайфу Линь слегка изменился в лице, его губы дрогнули, было ясно, что его спокойствие пошатнулось. Лишь спустя долгое время он холодно хмыкнул.
— Не понимаю я, старик, про каких таких господ вы толкуете. И, про что вы говорите, я тоже не знаю.
Мужчина средних лет нахмурился и с недовольством посмотрел на дайфу Линя.
— Лао-сяньшэн Линь, если честно, та вещь изначально была семейной реликвией моего господина, и теперь наше желание вернуть ее вполне законно. Если вы решите оставить ее себе, это будет уже чересчур.
Дайфу Линь холодно хмыкнул и закрыл глаза, перестав разговаривать. Другой мужчина, который, судя по всему, уже досконально обыскал кабинет и ничего не обнаружил, раздраженно крикнул.
— Здесь ничего нет!
Терпение мужчины средних лет начало иссякать, его взгляд, устремленный на дайфу Линя, стал недобрым.
— Дайфу Линь, мой господин приказал быть с вами вежливыми из благодарности за то, что вы его вырастили, но… вам лучше не отказываться от чаши с вином в знак уважения, чтобы потом не пришлось пить вино в наказание2.
Дайфу Линь открыл глаза, взглянул на него и равнодушно произнес.
— Я, старик, не пил вина уже больше тридцати лет. Уходите. Если ему что-то нужно, пусть придет и скажет лаофу сам.
Мужчина презрительно усмехнулся.
— У моего господина тысячи дел каждый день3, откуда у него время тратить его на такие пустяки? Дайфу Линь, если вы по-прежнему будете так упрямы, не обессудьте, если я переступлю черту.
Он слегка повел подбородком, подавая знак стоящему рядом человеку. Тот понятливо шагнул вперед, схватил дайфу Линя и холодно рассмеялся.
— Дайфу Линь, простите. Нам приказано сверху, вещь должна быть у нас.
Дайфу Линь снова закрыл глаза, наотрез отказываясь говорить. На лице мужчины промелькнуло нетерпение, и со словами «не взыщите» он схватил дайфу Линь за руку, собираясь вывернуть ее за спину. Дайфу Линь было уже за шестьдесят, и он не занимался боевыми искусствами, такой прием в лучшем случае закончился бы переломом всей руки.
Крак… Снаружи раздался легкий странный звук. Мужчина замер, они с тем человеком средних лет в недоумении переглянулись, и он прикрикнул.
— Кто здесь?
Окно слегка качнулось, но никого не было видно. Мужчина в сомнении нахмурился, отпустил дайфу Линя, подошел к окну и, осмотревшись, высунул голову наружу. Внезапно, из ниоткуда, возникла пара прохладных изящных рук и вцепилась ему в шею. Он почувствовал лишь холод на горле, затем вспышку острой боли, и сознание покинуло его.
Увидев своего товарища, который внезапно замертво рухнул на подоконник, мужчина средних лет ощутил прилив ужаса. Поскольку задание не казалось сложным, они не взяли с собой много людей, и он никак не ожидал, что в этой крошечной деревушке может скрываться таинственный мастер.
_____________________________
- тот, кто завоевывает сердца народа, правит миром (得民心者得天下, dé mínxīn zhě dé tiānxià) — классическое конфуцианское изречение о легитимности власти. ↩︎
- отказываться от чаши с вином в знак уважения, чтобы потом не пришлось пить вино в наказание (敬酒不吃吃罚酒, jìng jiǔ bù chī chī fá jiǔ) — метафора, означающая отказ от доброго отношения или мирного предложения, что в итоге приводит к принуждению и суровым последствиям. ↩︎
- ежедневно заниматься десятью тысячами дел (日理万机, rì lǐ wàn jī) — идиома, описывающая крайнюю занятость правителя или высокопоставленного лица множеством важных государственных забот. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
