Трое Сюй-гунцзы и вправду прибыли в город Жуян на следующее же утро, как и предсказывал Фэн Чжияо. По их изможденному виду и дорожной пыли на одеждах было ясно, что они скакали всю ночь напролет. Это вызвало тайное недовольство в душе Мо Сюяо, который еще не успел сообщить радостную весть Е Ли.
«Зачем нестись так быстро, когда в том нет нужды? А Ли отсюда никуда не сбежит», — думал он, совершенно не желая брать в расчет, какой радостью для семьи Сюй стало внезапное известие о том, что Е Ли жива. Если бы обстоятельства не препятствовали, они бы перебрались на Северо-Запад всей семьей, и тогда у него прибавилось бы забот.
Е Ли же была несказанно рада приезду троих братьев. В последнее время она изнывала от безделья, оба дайфу запретили ей заниматься какими-либо государственными делами, а Мо Сюяо стал еще суровее и не позволял даже прикасаться к рукоделию. Целыми днями ей оставалось только есть, спать, прогуливаться по саду в усадьбе да изредка читать книги. Е Ли казалось, что, даже сложив две свои жизни вместе, она еще никогда не была столь праздна.
Вновь пройдя через врата жизни и смерти, она испытала невыразимое волнение и радость от встречи с родными.
— Эр-гэ, Сань-гэ… У-диди, вы…
— Ли-цзецзе! — самый младший, Сюй Цинъянь, был не в силах сдержать ликования и по привычке бросился вперед, желая взять Е Ли за руки.
Стоявший рядом Мо Сюяо поднял руку, преграждая ему путь, и сухо улыбнулся.
— У-диди, А Ли сейчас тяжела, нужно быть крайне осторожным.
— Э? — Сюй Цинъянь будто только сейчас заметил, что стан его старшей цзецзе уже не такой легкий и изящный, как прежде.
Все еще не слишком округлая фигура лишь сильнее подчеркивала выпирающий живот, при виде которого юноша испугался и в растерянности жалобно посмотрел на Е Ли, даже не обратив внимания на то, как странно обратился к нему Мо Сюяо. Стоявший в стороне Сюй Цинцзе вскинул брови и бросил на Мо Сюяо бесстрастный взгляд. Е Ли с улыбкой похлопала Сюй Цинъяня по руке и сказала.
— Мы не виделись целую вечность, У-диди снова подрос. Садитесь же, поговорим.
Видя, как Мо Сюяо помогает Е Ли устроиться на почетном месте, Сюй Цинъянь нехотя моргнул и сел по левую руку от Сюй Цинфэна. Среди всех сыновей семьи Сюй он был самым младшим, остальные, даже Сюй Цинбай, были старше Е Ли на полгода и считались ее братьями, и только он один был ее диди. Разница в возрасте у них была невелика, и они выросли вместе. В отличие от других братьев, которые оберегали Е Ли, Сюй Цинъянь сам с самого детства находился под ее защитой. Он никогда не воспринимал ее просто как бяоцзе, она была для него словно родная сестра. Когда семья Сюй покидала столицу, он горько плакал из-за того, что Е Ли не может поехать с ними, и едва не остался в городе сам. Сюй Цинбай, хоть и был молод, в полной мере ощутил чувство собственности в глазах Мо Сюяо, и его неприязнь к этому человеку мгновенно возросла многократно. Этот парень заставлял Ли-цзецзе делать для него то одно, то другое, она едва жизни не лишилась, а теперь он еще смеет оберегать ее от младшего брата? Месть юноши бывает страшна, Сюй Цинъянь тут же решил, что раз Мо Сюяо не дает ему проходу к Ли-цзецзе, он назло будет липнуть к ней еще сильнее!
Мо Сюяо, разумеется, заметил недобрый, провокационный взгляд Сюй Цинъяня. Его фениксовы глаза сузились, и он холодно посмотрел на юношу, взглядом выказывая явную угрозу. Но разве мог Сюй Цинъянь испугаться простого взгляда? Он лишь вздернул брови и дерзко ухмыльнулся Мо Сюяо.
Пока между мужчинами велась негласная битва, Е Ли с удовольствием беседовала с Сюй Цинцзе и Сюй Цинфэном. Посмотрев на Сюй Цинфэна, который за время разлуки стал заметно степеннее, она с любопытством спросила.
— Как вышло, что Эр-гэ, Сань-гэ и У-диди оказались вместе?
Сюй Цинфэн громко рассмеялся.
— Я и так был на Северо-Западе, а вот Сяо У, едва услышав, что с тобой беда, в одиночку помчался сюда в ту же ночь. Да только умудрился заблудиться так, что его занесло на юг. К счастью, я его нашел и забрал с собой.
Сюй Цинфэн не стал упоминать, что они с Сюй Цинъянем целый месяц кружили в окрестностях Хунчжоу лишь в призрачной надежде отыскать Е Ли. В итоге они столкнулись с Сюй Цинцзе, который ехал в Хунчжоу вступать в должность, и тогда трое братьев наконец объединились. Просто сведения о местонахождении Сюй Цинфэна и Сюй Цинъяня не предназначались для чужих ушей, поэтому Сюй Цинцзе не обмолвился о них даже Мо Сюяо. В те месяцы Мо Сюяо пребывал в полном смятении духа, и ему, разумеется, было не до того.
Е Ли нахмурилась.
— Сань-гэ, разве ты не должен быть в армии?
Сюй Цинфэн занимал особое положение, и его отъезд не мог не привлечь внимания начальства. Это заставило ее заподозрить, не стал ли он дезертиром. Сюй Цинфэн махнул рукой и усмехнулся.
— Император вовсе не желает, чтобы в нашей семье Сюй появился еще один боевой офицер. Я лишь сказал, что Сяо У сбежал из дома и мне нужно его найти, и прошение удовлетворили через пару дней.
Е Ли почувствовала вину, она понимала, что Сюй Цинфэн в армии наверняка подвергался нападкам не только потому, что был сыном семьи Сюй, но и потому, что приходился братом Дин-ванфэй.
— Как поживают вайцзуфу и цзюцзю? Где сейчас Да-гэ и Сы-гэ? — тревожно спросила Е Ли.
Разумеется, аньвэй доставляли ей вести, но слышать об этом от близких людей было куда спокойнее.
Сюй Цинцзе бесстрастно ответил.
— На Юго-Западе сейчас идет война, и Сы-гэ отозвали обратно в столицу. Да-цзюцзю желает, чтобы он при первой возможности оставил службу и удалился от дел. Впрочем, Император может и не согласиться. Лао-тайе и отец в добром здравии, а что до Да-гэ… — Сюй Цинцзе нахмурился, — он лишь прислал весть, что находится на юге, но мы не знаем точно, где именно и чем занят.
Следы гунцзы Цинчэня были столь неуловимы, что даже тайная стража и Павильон Тяньи не всегда могли его найти, если он сам не скажет, никто не сможет определить его местонахождение.
Е Ли слегка нахмурила брови.
— Выходит, теперь только Сы-гэгэ находится под присмотром Мо Цзинци. Не возникнет ли у него из-за этого подозрений в отношении семьи Сюй?
Сюй Цинфэн холодно усмехнулся.
— А разве нынешний правитель когда-либо не испытывал подозрений к семье Сюй? Пока жив Лаотайе и пока семья Сюй открыто не подняла мятеж, он ничего не посмеет сделать с вайцзуфу, Да-цзюцзю или отцом, хотя бы ради сохранения собственного доброго имени.
— Сань-ди, — Сюй Цинцзе нахмурился и бросил на Сюй Цинфэна предостерегающий взгляд, тот лишь фыркнул и умолк.
Е Ли крепко сдвинула брови. Зная историю своего рода, она понимала помыслы вайцзуфу и цзюцзю. Теперь Да-гэ на юге, а Эр-гэ, Сань-гэ и У-диди на Северо-Западе. Даже если император действительно решит расправиться с семьей Сюй, он не сможет накрыть всех одним махом. И пока вайцзуфу и Да-цзюцзю остаются в Юньчжоу, а Эр-цзюцзю в столице, даже если из-за нее семья Сюй окажется неразрывно связанной с домом Динго-вана, император не посмеет легко заявить о помыслах семьи Сюй о мятеже. В конце концов, семья Сюй была главой всех литераторов и цинлю1 Поднебесной, и ее влияние поистине не знало преград. Если Мо Цзинци действительно вынудит их к восстанию, ему самому не поздоровится. Вайцзуфу и Да-цзюцзю выигрывали время для Северо-Запада.
Глубоко вздохнув, Е Ли решила про себя, что когда отправится в столицу за цветком Било, то непременно должна будет заехать в Юньчжоу.
Беседа длилась всего полчаса, когда Мо Сюяо поднялся и с улыбкой сказал Е Ли.
— А Ли, пора позволить Сяньшэн Шэню проверить твой пульс. К тому же Цинцзе и остальным нужно отдохнуть, они ведь скакали всю ночь. Вечером мы устроим пир, чтобы отпраздновать их приезд.
Е Ли взглянула на запыленных братьев и с досадой произнесла.
— Совсем забыла, что Эр-гэ, Сань-гэ и У-диди изнурены долгой дорогой, а сама заставила вас говорить без умолку. Эр-гэ, твой двор в целости, ступайте же с братьями, приведите себя в порядок и отдохните. Позже договорим.
Сюй Цинъянь, моргая глазами, посмотрел на Е Ли.
— Ли-цзецзе, Сяо У еще и пары слов не успел сказать Ли-цзецзе.
Е Ли с улыбкой посмотрела на юношу, который уже стал выше нее на целую голову.
— Двор твоего Эр-гэ находится рядом с главным двором, у нас впереди уйма времени. Как отдохнешь, можешь приходить ко мне в любой момент.
Глаза Сюй Цинъяня загорелись, он радостно воскликнул.
— Правда?
Затем он бросил мимолетный подозрительный взгляд на некоего человека и добавил.
— Только, как бы в тот момент кто-нибудь не помешал Сюй Цинъяню поговорить с Ли-цзецзе?
Е Ли похлопала его по лбу и с улыбкой сказала.
— Как такое может быть? Сяо-у единственный диди для цзецзе. Кто посмеет запретить тебе поговорить со мной?
Сюй Цинъянь торжествующе взглянул на стоящего в стороне Мо Сюяо. Взор Мо Сюяо помрачнел, ножи взглядов2 полоснули по Сюй Цинъяню, и он с улыбкой произнес.
— А Ли говорит правду. Если А Ли пожелает поговорить с У-диди, она может сделать это в любое время. У-диди еще мал, времени у него предостаточно.
Это означало, что, кроме пустой болтовни с Е Ли, Сюй Цинъянь был всего лишь нахлебником, не способным ни на какое дело. Сюй Цинъянь стиснул зубы и улыбнулся еще лучезарнее.
— Цзефу прав, я непременно буду часто оставаться подле Ли-цзецзе, чтобы, пока цзефу занят государственными делами, Ли-цзецзе не было одиноко и скучно!
Лично проводив Сюй Цинцзе и двоих других во двор отдыхать, Е Ли с усмешкой посмотрела на мрачного Мо Сюяо и тихо вздохнула.
— Сяо-у еще ребенок, зачем ты с ним препираешься?
Она, разумеется, видела все стычки между Сюй Цинъянем и Мо Сюяо, просто ничего не говорила. Теперь же она увидела, что лицо Мо Сюяо потемнело настолько, что с него вот-вот закапает тушь3, а тонкие губы были плотно сжаты…
_____________________________________-
- Цинлю (清流, qīngliú) — «чистый поток», общественно-политическое движение интеллектуальной элиты, отстаивавшее принципы конфуцианской морали и чистоты власти. ↩︎
- Ножи взглядов (眼刀, yǎndāo) — резкий, враждебный взгляд, подобный удару клинка. ↩︎
- Лицо потемнело настолько, что с него вот-вот закапает тушь (脸色阴沉得快要滴出墨来, liǎnsè yīnchén de kuàiyào dī chū mò lái) — образное выражение, описывающее крайне мрачное или разгневанное выражение лица. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
