— А Ли говорит верно обладание императорской печатью означает, что на твоей стороне так называемый тот, к кому возвращается Небесный мандат1. Более того, поговаривают, что среди сокровищ Гаозу прошлой династии спрятаны секретные трактаты по военному искусству и богатства, оставшиеся со времен основания государства, — Мо Сюяо равнодушно улыбнулся.
В глазах тех людей наибольшую ценность представляют, скорее всего, не сами сокровища, а военные трактаты Гаозу. Кто в те времена осмелился бы сравниться в искусстве войны с армией семьи Мо? Прежде существовал Чжэньнань-ван, которого называли Богом войны Силина, но с тех пор, как он потерпел поражение от рук Дин-ванфэй, в глазах воинов Силина армия семьи Мо превратилась в его злой рок. Чжэньнань-ван всю жизнь был непобедим, однако раз за разом проигрывал армии семьи Мо. Поражение от рук Мо Люфана еще можно было объяснить, ведь в роду Дин-вана чтили традиции предков, а сам Мо Люфан был выдающимся талантом своего поколения. Но, проигрыш Дин-ванфэй не поддавался никаким оправданиям. Сяогунян едва исполнилось десять с небольшим лет, она происходит из семьи, от которой исходит аромат книг, и все же смогла одолеть закаленного в сотнях сражений Чжэньнань-вана. Если это не прирожденная погибель, то что же тогда?
Вспомнив об императорской печати, Е Ли невольно нахмурилась и спросила.
— Прибудет ли Тань Цзичжи на этот раз на Северо-запад?
Мо Сюяо кивнул.
— Шу Маньлинь все еще в Жуяне. Если только Тань Цзичжи не решил бросить ее, он обязательно придет.
— Шу Маньлинь? — Сюй Цинчэнь вскинул брови и усмехнулся.
Он и не знал, когда Святая Наньчжао успела оказаться на Северо-западе.
Е Ли улыбнулась.
— Я и забыла сказать Да-гэ. Впрочем, вы ведь с ней старые знакомые. Раньше она даже расспрашивала меня о Да-гэ. Не желает ли Да-гэ как-нибудь встретиться с ней?
Сюй Цинчэнь беспомощно протянул руку и потрепал Е Ли по голове, игнорируя недовольный взгляд Мо Сюяо.
— Пожалуй, не стоит, — мягко ответил он. — Полагаю, она и сама не хочет, чтобы кто-то знал о ее пребывании здесь.
Святая Дева Наньчжао не имеет права покидать имперскую столицу Наньчжао. Если об этом узнают ее соплеменники, сану Святой для Шу Маньлинь придет конец.
Город Жуян внезапно стал процветающим и шумным из-за множества людей, стекавшихся со всех сторон, чтобы принять участие в великом торжестве. На обочинах дорог, невесть когда, появилось множество иногородних торговцев, предлагавших прохожим товары из Гуаньнэй, Силина, Бэйжуна или Наньчжао. Все постоялые дворы, винные лавки и чайные были переполнены. Каждый день в город въезжали не только послы императорского двора, но и странствующие купцы, мастера Цзянху, благородные воины и даже простые путешественники. Весь Жуян погрузился в небывалое оживление.
Павильон Нинсянгэ открылся в Жуяне совсем недавно, но менее чем за два месяца успел стать лучшим заведением с песнями и танцами на всем Северо-западе. Однако Нинсянгэ совершенно отличался от обычных увеселительных заведений. Местные гунян продавали свое искусство, но не свои тела. Это место скорее напоминало изысканный ресторан, чем дом танцев. Здесь были не только прекраснейшие девы, но и лучшие вина, и самые аппетитные яства. Здесь можно было попросить гунян исполнить мелодию или посмотреть танец, но нельзя было требовать, чтобы они составляли компанию за выпивкой, не говоря уже о прочих «дополнительных услугах». Поэтому Павильон Нинсянгэ принимал не только мужчин, но и женщин.
Но, такова уж человеческая натура, чем больше тебе что-то запрещают, тем более исключительным кажется это место. В конце концов, слушать музыку и любоваться красавицами куда благороднее за чаркой вина в Нинсянгэ, чем в обычном публичном доме. К тому же красавицы здесь были настоящими. Никакого густого грима или притворно-сладких голосов, миловидные девушки с легким слоем пудры на лицах, одетые в платья одинакового фасона и цвета, разносили подносы. Что же касается тех, кто развлекал гостей игрой на цине, шахматами, каллиграфией или танцами, то они и вовсе были неописуемо прекрасны. Не только жители сурового Северо-запада, но даже ученые мужи из плодородного Цзяннаня, края красавиц, были бы очарованы этим местом.
Е Ли сидела в отдельной комнате на втором этаже Павильона Нинсянгэ, прислонившись к окну и глядя на улицу. Наступила ночь, и весь Жуян сиял огнями, точно днем. Напротив Павильона Нинсянгэ была установлена высокая платформа, где, судя по всему, проходило какое-то состязание. Внизу бурлил поток людей, казалось, ночью здесь было еще оживленнее, чем днем.
— Почему Ванфэй все еще не спит и вышла на улицу в такой поздний час? — одетая в красные одежды из легкого шелка, спросила Яоцзи, войдя в комнату.
Ее былая красота восстановилась на семь-восемь частей, и хотя в ее облике стало меньше прежнего рокового очарования, она казалась теперь куда более нежной и трогательной. Закрыв за собой дверь, Яоцзи прислонилась к ней, улыбаясь.
Е Ли негромко ответила.
— Делать было нечего, решила выйти посмотреть. Ты отлично справляешься с управлением Павильоном Нинсянгэ.
Яоцзи скривила губы.
— Неплохо. Стоит поблагодарить Ванфэй за то, что умеете жалеть аромат и ценить нефрит2, иначе было бы прискорбно, если бы столько красавиц из Павильона Нинсянгэ оказались в пучине порока.
Е Ли с полуулыбкой взглянула на нее.
— Кто сказал, что красавицы обязательно должны открывать публичный дом? У Павильона Тяньи их и так предостаточно, нет нужды заводить еще один. К тому же прибыль Павильона Нинсянгэ вряд ли уступает доходам твоего Павильона Цинчэнфан, не так ли?
Яоцзи кивнула и рассмеялась.
— Ванфэй совершенно права.
Даже Яоцзи, когда-то управлявшую лучшим борделем столицы, поражали баснословные цены в Нинсянгэ. Тем не менее в последние дни дела шли на редкость успешно, всего за полмесяца они заработали полные чаши золота и серебра. Верно говорят, люди по своей природе… существа низменные!
— Помни, если кто-то захочет, чтобы гунян сопровождали их, пусть отправляются в обычные притоны. Павильон Нинсянгэ предлагает только лучшее вино, лучшие блюда, самые приятные мелодии, изящные танцы и великолепные таланты. Ничего другого здесь нет! — распорядилась Е Ли, наблюдая за происходящим внизу.
Яоцзи кивнула.
— Я понимаю. Кстати говоря… сегодня днем Ли-ван, Ци-ванцзы Бэйжуна и Шицзы Чжэньнань-вана из Силина, все они заходили в Нинсянгэ.
Е Ли усмехнулась.
— Павильон Нинсянгэ возвысился слишком быстро, было бы странно, если бы они не пришли. Не обращай на них внимания, веди дела как обычно.
Яоцзи, прикрыв рот рукой, хихикнула.
— Теперь я верю словам Ванфэй, что Нинсянгэ существует лишь ради заработка. Сейчас здесь шумно, но когда эти люди уедут…
Е Ли улыбнулась.
— Не беспокойся. Многие из тех, кто прибыл на этот раз, уже не захотят уезжать, а позже придет еще больше людей. Вот тогда Павильону Нинсянгэ придется приложить усилия, объясняйте этим богачам, в чем выгода жизни и торговли в Жуяне…
— Яоцзи поняла, — она подошла к окну и с любопытством проследила за взглядом Е Ли. — На что вы смотрите, Ванфэй?
Е Ли указала на помост неподалеку.
— Что там происходит?
Яоцзи улыбнулась.
— Устроили состязание. В эти дни в Жуяне не только много купцов, но и полно молодых господ знатных родов и мастеров Цзянху. Этот помост стоит уже два дня, и хозяином вызова там, кажется, выступает человек из Бэйжуна. Призом за победу служит драгоценная сабля, украшенная самоцветами и способная разрубить волос на лету. Одна попытка стоит пятьдесят лянов серебра. За эти два дня хозяин вызова заработал немало денег.
По сравнению с украшенной самоцветами саблей пятьдесят лянов серебра казались мелочью. Однако если никто не мог победить, хозяин вызова получал прибыль, не теряя ничего, а пятидесяти лянов серебра обычной семье хватило бы на два-три года жизни.
Е Ли стало любопытно.
— Что же это за состязание такое трудное?
— Стрельба из лука, — ответила Яоцзи.
— Стрельба из лука? — Е Ли удивленно вскинула брови.
Похоже, этот бэйжунец был крайне уверен в своем мастерстве. Но, знал ли он, что за место ныне Жуян? Это место стоянки армии семьи Мо. Половина элитной конницы Хэйюньци расквартирована за пределами города, и каждого из всадников Хэйюньци можно назвать выдающимся стрелком, одним из сотни.
Яоцзи выглянула на улицу и вдруг улыбнулась.
— Ванфэй, а те несколько человек часом не молодые командиры из вашей армии семьи Мо?
Е Ли посмотрела вниз и действительно увидела нескольких юношей, пробиравшихся в первые ряды толпы. Это были Юнь Тин и тот самый молодой офицер по имени Чэнь Юнь, с которым Е Ли когда-то сражалась в лагере. Похоже, теперь они неплохо ладили.
Е Ли поднялась и с улыбкой произнесла.
— Пойдем и мы, посмотрим, в чем же заключается истинное мастерство этого божественного лучника из Бэйжуна.
Яоцзи рассмеялась:
— Раз так, я тоже присоединюсь к веселью. Прошу вас, Ванфэй.
_____________________________________
- тот, к кому возвращается Небесный мандат 天命所歸 (tiānmìng suǒ guī) — ; законный правитель. ↩︎
- жалеть аромат и ценить нефрит怜香惜玉 (lián xiāng xī yù) — проявлять нежность и заботу по отношению к женщинам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
