Снаружи дворца сражение все еще пылало, словно жаркий огонь до небес1, однако внутри него атмосфера была застывшей и безмолвной. Е Ли с бесстрастным лицом смотрела на стоящего перед ней Наньчжао-вана, который был выше её на целую голову. На её чистом и прекрасном лице отразилось сожаление, словно ей и вправду было неловко за то, что она захватила Наньчжао-вана в заложники. Однако кинжал у его горла даже не дрогнул.
Наньчжао-ван лишь чувствовал, как кожа на шее покрывается мурашками от прикосновения холодного клинка.
— Дин-ванфэй, что именно ты замышляешь?
Е Ли взглянула на сидящую на полу гунчжу Чанлэ и, поджав губы, улыбнулась.
— К чему Наньчжао-вану задавать вопросы, зная на них ответы? Разве всё не очевидно?
— Ты здесь ради этой маленькой красавицы? — Наньчжао-ван не совсем поверил своим ушам.
Эта девчушка была гунчжу Великого Чу и не имела никакого отношения к Северо-западу. Наньчжао-ван, разумеется, не верил, что Дин-ванфэй приложила столько усилий, чтобы ворваться сюда только ради совершенно посторонней гунчжу.
— Пусть она и Гунчжу Великого Чу, но для Императора Чу она не представляет никакой ценности. Император Чу уже подарил её мне.
Размышляя так и эдак, Наньчжао-ван мог лишь предположить, что Дин-ванфэй хочет схватить гунчжу Чанлэ, чтобы угрожать императору Великого Чу. Ведь всему миру было известно, что вражда между Дин-ваном и императором Чу глубока, как море.
— Об этом Наньчжао-вану беспокоиться не стоит, — равнодушно ответила Е Ли. — Вам нужно лишь сказать этой Ванфэй, могу ли я увести Гунчжу Чанлэ с собой, и только.
Наньчжао-ван холодно усмехнулся.
— В том, что Дин-ванфэй захотела забрать подаренную кем-то красавицу, изначально нет ничего невозможного. Но… раз вы так свободно приходите и уходите из Ванского дворца Наньчжао, неужели считаете, что в моем Наньчжао не осталось людей? Советую тебе немедленно бросить оружие. Почтив своим уважением Дин-вана, я не стану чинить тебе препятствий. Иначе, когда сюда войдет стража, тебе будет не так-то просто выбраться.
«Этот Наньчжао-ван не так уж бесполезен, как кажется», — подумала про себя Е Ли. Но на лице её отразилась лишь безмятежная улыбка.
— Боюсь, у стражников не будет возможности войти.
Неизвестно когда, но шум битвы за дверями постепенно затих. Сначала на лице Наньчжао-вана еще мелькнуло торжество, но вскоре он почуял неладное. Если бы победили стражники Наньчжао, они бы в любом случае доложили об этом снаружи дворца. Однако сейчас за дверями царила тишина, и внутри не было слышно ни звука. Лицо Наньчжао-вана изменилось.
— В моем Ванском дворце тысяча стражников, а в столице Наньчжао расквартировано восемь тысяч элитных воинов. Неужели ты думаешь, что вам удастся сбежать?
— Боюсь, тем восьми тысячам воинов недосуг являться во дворец для защиты государя, — с улыбкой проговорила Е Ли, глядя на Наньчжао-вана. — Не забыл ли Наньчжао-ван, какое важное событие намечено на сегодняшнюю ночь?
Услышав это, Наньчжао-ван почувствовал, как сердце у него екнуло, а лицо стало еще мрачнее. Как он мог забыть, Шу Маньлинь готовилась сегодня ночью выступить против Аньси, и он тайно передал ей жетон, позволяющий командовать обороной столицы. Если уже сейчас всё…
Е Ли тихо вздохнула.
— Во дворце уже довольно долго идет сражение, но, кроме стражи, изначально охранявшей покои Наньчжао-вана, на защиту государя никто не пришел. Не желает ли Наньчжао-ван угадать, куда они делись?
Наньчжао-вану нечего было сказать.
— Убивать или резать на куски, как вам будет угодно2.
Е Ли улыбнулась.
— С чего бы этой Ванфэй убивать Наньчжао-вана? Я всего лишь увожу из Ванского дворца Наньчжао ничем не примечательную девчушку, о которой не пишут в канонах и преданиях3. Когда минет эта ночь, Гунчжу Аньси наверняка не станет взыскивать с этой Ванфэй за подобное. И дружба между Наньчжао и моим Северо-западом останется такой же, чей источник далек, а поток долог4.
Она упомянула гунчжу Аньси, а не Наньчжао-вана, и тот, разумеется, понял скрытый смысл этих слов. После сегодняшней ночи в государстве Наньчжао последнее слово больше не будет принадлежать Наньчжао-вану.
Он проскрежетал зубами.
— Особняк Дин-вана, это помощники, которых пригласила Аньси!
— Изначально нет, но теперь да.
Е Ли не боялась нанести обиду Наньчжао-вану, это уже никак не могло повлиять на отношения между Наньчжао и Северо-западом. Ибо после этой ночи, кто бы ни победил и, кто бы ни проиграл, реальная власть в Наньчжао навсегда перестанет иметь отношение к Наньчжао-вану. Если победит гунчжу Аньси, то она, усвоив прошлый урок, наверняка больше не станет потакать Шу Маньлинь и Наньчжао-вану. Если же победит Шу Маньлинь, то Наньчжао-ван отныне превратится лишь в марионетку Шу Маньлинь или, вернее сказать, Тань Цзичжи. Ошибка Наньчжао-вана была в том, что он выбрал сотрудничество с Мо Цзинци. Возможно, Мо Цзинци и впрямь искренне желал этого союза, но присланные им люди, будь то Лю-гуйфэй или чэнсян Лю, по-видимому, не окажут Наньчжао-вану никакой помощи.
— Эта нечестивая дочь! — в ярости выругался Наньчжао-ван, стиснув зубы.
Е Ли, нахмурившись, посмотрела на него и с некоторым сомнением произнесла.
— У этой Ванфэй есть вопрос, который мне не дает покоя. Гунчжу Аньси сейчас единственная признанная Гунчжу под твоим именем. К тому же она умело управляет государством и не стремится к власти ради власти. Имея такую дочь, Наньчжао-ван должен был только радоваться. Почему же ты помогал Шу Маньлинь и на каждом шагу действовал против Гунчжу Аньси?
Чтобы возвести Святую, которая должна быть лишь почитаемым символом без реальной власти, до положения, когда она может угрожать жизни и достоинству Вантайнюй, определенно потребовалась поддержка Наньчжао-вана. Даже если Шу Маньлинь тоже его дочь, и он любит её больше, это не должно было доводить его до такой ненависти к гунчжу Аньси.
На лице Наньчжао-вана промелькнула растерянность. Очевидно, он и сам не понимал того, о чем спросила Е Ли. Как же вышло так, что они со старшей дочерью дошли до подобного состояния?
Он всё еще помнил, что Аньси, в отличие от, с детства любившей петь и танцевать, порывистой Цися, обладала открытым характером, но в делах была чрезвычайно рассудительна. Уже в тринадцать-четырнадцать лет она могла помогать ему в управлении государственными делами. Многие вопросы, от которых у него самого голова шла кругом, в её руках разрешались гладко и верно. В то время он лишь благодарил небеса за то, что они даровали ему столь мудрую дочь, и не чувствовал сожаления оттого, что у него нет ванцзы. Поэтому он даровал Аньси титул Вантайнюй и наблюдал, как она шаг за шагом усердно трудится на благо страны, завоевывая преданность народа.
Однако неизвестно когда, та прежняя радость и удовлетворение постепенно сменились иным вкусом. Всякий раз, когда он видел, с каким глубоким почтением и уважением простые люди смотрят на его дочь, в его сердце необъяснимо начинало расти недовольство. Он тяжко трудился, управляя страной несколько десятилетий, но люди вечно роптали на то и на это, и даже представ перед ним, они скорее чувствовали страх и покорность, нежели истинное почтение и любовь. Почему же его дочери так легко досталось то, чего он сам не смог обрести за всю жизнь?
Глядя на сменяющиеся выражения на лице Наньчжао-вана, Е Ли поняла, что нашла ответ. Из-за зависти. Не из опасения, что гунчжу Аньси узурпирует власть, и не потому, что он сильнее любил Шу Маньлинь, а просто из зависти. Отец завидовал управленческому таланту собственной дочери и любви народа к ней, а потому всеми силами чинил ей препятствия, позволял другим покушаться на её жизнь и даже сам подливал масла в огонь. Е Ли покачала головой и, глядя на Наньчжао-вана, спросила.
— Если Гунчжу Аньси и впрямь потерпит поражение, как Наньчжао выживет? Наньчжао-ван, ты действительно всё обдумал?
Лицо Наньчжао-вана исказилось в злобной гримасе, дыхание его стало прерывистым и частым. В этот момент Е Ли отпустила его и подошла к гунчжу Чанлэ, которая уже успела подняться на ноги, и тихо произнесла.
— Гунчжу, идемте.
Гунчжу Чанлэ с опаской покосилась на стоящего рядом Наньчжао-вана, но тот, погруженный в свои мысли с искаженным от злобы лицом, казалось, даже не замечал их. Е Ли улыбнулась.
— Не беспокойтесь, идемте.
Взяв гунчжу Чанлэ за руку, она вышла прямо через двери дворца.
_________________________________
- Жаркий огонь до небес (熱火朝天, rè huǒ cháo tiān) — идиома, описывающая деятельность, развернутую в полную силу, или крайне оживленную, бурную обстановку. ↩︎
- Убивать или резать на куски — как вам будет угодно (要殺要剮悉聽尊便, yào shā yào guǎ xī tīng zūn biàn) — выражение, означающее полную покорность судьбе перед лицом врага. ↩︎
- Неизвестная в канонах и преданиях (名不見經傳, míng bù jiàn jīng zhuàn) — идиома, означающая человека или вещь, не обладающих известностью и не заслуживающих упоминания в истории. ↩︎
- Источник далек, а поток долог (源遠流長, yuán yuǎn liú cháng) — идиома, означающая нечто, имеющее древние корни и существующее на протяжении долгого времени. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
