Снаружи зала стражники, охранявшие покои, и те, что прибежали на шум, уже были перебиты. Из другой группы осталось семь или восемь человек. Цинь Фэн и Чжо Цзин стояли у входа, ожидая, когда выйдет Е Ли.
— Гунчжу…
Как только двое вышли, предводитель немногих выживших тут же бросился вперед, но Чжо Цзин шагнул навстречу и преградил ему путь. Человек поспешно произнес.
— Гунчжу! Гунчжу, вы не ранены? Ваш подчиненный никчемен… не смог спасти Гунчжу раньше!
Гунчжу Чанлэ в замешательстве смотрела на него довольно долго и только потом спросила.
— Вы… шивэй Ян?
Мужчина сорвал с лица маску, открыв волевое и чем-то знакомое лицо. Е Ли на мгновение задумалась и вспомнила, это был тунлин шивэй из дворца Императрицы. Е Ли сказала.
— Сначала уйдем из дворца, потом поговорим.
Тот шивэй Ян, очевидно, тоже узнал Е Ли и почтительно произнес.
— Благодарю за помощь, Ванфэй!
Группа покинула дворец, и, как и ожидалось, на обратном пути они почти не встретили преград. На площади перед дворцовыми воротами все еще царило оживленное веселье, но, если присмотреться, можно было заметить, что люди, которым следовало там быть, уже разошлись.
Е Ли и остальные почти без задержек вернулись в игуань. Не успели они начать расспросы, как шивэй Ян первым рухнул на колени перед Гунчжу Чанлэ и сказал.
— Ваш подчиненный никчемен, позволил Гунчжу пережить испуг. Это противоядие, прошу Гунчжу скорее принять его.
Он вынул из рукава маленький зеленый фарфоровый флакон и поднес его гунчжу Чанлэ.
Е Ли, нахмурившись, спросила.
— Гунчжу, вы отравлены?
Всю дорогу гунчжу Чанлэ выглядела как обычно, в теле тоже не чувствовалось ничего странного, и совсем не было признаков отравления. Гунчжу Чанлэ поколебалась и кивнула. Шивэй Ян с гневом и скорбью произнес.
— Если бы эти коварные отравительницы не дали Гунчжу яд, разве мы спасли бы Гунчжу так поздно? Этот яд есть только у той коварной отравительницы, если бы мы спасли Гунчжу, она бы тут же уничтожила противоядие. Поэтому в пути нам оставалось лишь придумать способ сначала добыть противоядие и только потом спасать Гунчжу. Из-за этого Гунчжу и отправили в Вангун.
— Это Лю-Гуйфэй? — спросила Е Ли. — Как вы заполучили противоядие?
Шивэй Ян ответил.
— Та коварная отравительница приказала отправить Гунчжу во дворец и решила, что противоядие больше не имеет значения. Но даже так, мы потеряли семь или восемь братьев, прежде чем добыли его. К счастью, мы успели… иначе… нам бы и после десяти тысяч смертей не хватило лица предстать перед Императрицей-няньнянь и Лао-гогуном.
Е Ли приподняла бровь.
— Это Императрица послала вас спасти Гунчжу?
Шивэй Ян серьезно ответил.
— Разумеется. Все мы доверенные люди Императрицы-няньнянь и глубоко тронуты ее милостью. Есть еще несколько братьев, которые в прошлые годы получили милость от Хуа-гогуна. Изначально мы хотели действовать еще в пути, но так и не смогли заполучить противоядие и не смели действовать опрометчиво, боясь навредить жизни Гунчжу. Благодарю Ванфэй за помощь!
Услышав вести о матери, Гунчжу Чанлэ уже заливалась слезами. Сжимая флакон с лекарством, она поспешно спросила.
— Как моя муцинь?
Шивэй Ян замялся и ответил.
— Императрица-няньнянь… Когда я покидал столицу, Императрица-няньнянь все еще находилась под домашним арестом во дворце. Однако, прошу Гунчжу не беспокоиться, Лао-гогун уже все устроил. Императрица-няньнянь также говорила, что даже если она лишена свободы, Император хотя бы ради собственного лица сохранит ей жизнь. Она лишь просит Гунчжу никогда больше не возвращаться в столицу Чу. Это Императрица-няньнянь поручила мне передать Гунчжу.
Шивэй Ян подал изящную и на вид обычную деревянную шкатулку. Гунчжу Чанлэ, опешив, открыла ее. Шкатулка была шириной около одного цуня и длиной четыре-пять цуней. Внутри лежали несколько сложенных серебряных билетов, а поверх них изящная пышная волосяная шпилька и семь-восемь жемчужин, светящихся в ночи. Хотя номинал билетов не был виден, по одним только жемчужинам было ясно, любой из них хватило бы гунчжу Чанлэ, чтобы прожить безбедную жизнь.
— Дин-ванфэй… Муцинь, муцинь больше я не нужна? — тихо спросила гунчжу Чанлэ, прижимая шкатулку к себе.
Е Ли тихо вздохнула.
— Ваша муцинь делает это ради вашего блага.
Гунчжу Чанлэ прислали сюда не для заключения хэцинь, Мо Цзинци отдал ее Наньчжао-вану. Это означало, что в будущем гунчжу Чанлэ никогда не сможет предстать перед столицей Чу и всем миром в статусе гунчжу. Иначе… раз Мо Цзинци смог ожесточить сердце и отдать дочь Наньчжао-вану, то он с такой же жестокостью сможет забрать ее жизнь.
— Я знаю… — проговорила гунчжу Чанлэ, сжимая шкатулку, и все же не удержалась и зарыдала навзрыд.
Отныне она больше не была гунчжу Чанлэ из Великого Чу. Наверняка Фухуан очень скоро велит распространить известие о том, что гунчжу Чанлэ скончалась от болезни. С этого момента она, возможно, никогда больше не увидит муцинь и вайцзуфу, ей придется в одиночестве скитаться по свету без имени и фамилии.
Глядя на горестное состояние гунчжу Чанлэ, Е Ли протянула руку, погладила ее по волосам и сказала.
— Дитя, не печалься. Когда дела в Южных рубежах закончатся, поедешь с нами на Северо-запад?
Гунчжу Чанлэ немного поколебалась, но все же отклонила предложение Е Ли.
— Благодарю Дин-ванфэй, но мое положение неудобно, боюсь, это принесет неприятности вам и Дин-ваншу.
Е Ли с улыбкой ответила.
— Мы даже в Ванский дворец Наньчжао ворвались, разве это неприятность? Позже, я велю кое-кому осмотреть это противоядие, а пока, Гунчжу, хорошенько отдохните. Об остальном поговорим, когда вернется ваш Дин-ваншу. Сюда никто не посмеет ворваться без спроса.
Услышав слова Е Ли, шивэй Ян тоже обрадовался. Императрица-няньнянь и Лао-гогун больше всего беспокоились о том, что гунчжу Чанлэ придется жить одной. Хотя они и распорядились тайно защищать гунчжу, в нынешние времена мир может погрузиться в хаос в любой момент. Кто, кроме Северо-запада, может с полной уверенностью сказать, что где-то безопасно? Изначально они тоже планировали тайно отправить гунчжу к простому народу на Северо-запад, чтобы она жила там, скрыв фамилию и зарыв имя1, но с приглашением Дин-ванфэй гунчжу, конечно, будет лучше.
— Подчиненный благодарит Ванфэй от имени Императрицы-няньнянь и Лао-гогуна!
Е Ли махнула рукой.
— Наш Ванъе почитает Императрица-няньнянь, как старшую сестру, Лао-гогун к тому же вырастил Ванъе, а Да-сяоцзе из клана Хуа, моя близкая подруга. Так что и Гунчжу Чанлэ нам не чужая.
Шивэй Ян снова поблагодарил ее. Гунчжу Чанлэ посмотрела на Е Ли и сказала.
— Я больше не гунчжу. Муцинь дала мне детское имя Увэй. Пусть Ванфэй называет меня Увэй.
Увэй Чанлэ2, в этом имени была видна вся материнская любовь Императрицы.
Е Ли с улыбкой кивнула.
— Хорошо, Увэй, ты наверняка устала, возвращайся в комнату и отдохни.
Гунчжу Чанлэ теперь уже Увэй, кивнула и пошла за стражником в пустующую комнату. Как только дверь закрылась, она повалилась на кровать и, кусая одеяло, горько разрыдалась. Она рыдала в комнате, не зная, что люди снаружи обладали превосходной внутренней энергией и, разумеется, все отчетливо слышали. Е Ли обернулась и, посмотрев на Фэн Чжияо, стоявшего неподалеку в тени карниза, безмолвно вздохнула.
__________________________________
- Скрыть фамилию и зарыть имя (隐姓埋名, yǐn xìng mái míng) — жить под чужим именем, скрывать свое происхождение. ↩︎
- Увэй (无忧) — имя, буквально «Беззаботная», а если вместе с Чанлэ «Вечная радость и отсутствие забот» ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Для принцессы Чанлэ Дин -ван приходится дядей со стороны отца, поэтому он для неё Дин -ван-шу(дядя),она так его и называет. Для Е-ли дядья из семьи Сюй -дяди со стороны матери (старший) Да-цзюцзю(дядя) и (Второй) Эр-цзюцзю(дядя). Ну это так просто ,отступление ,вдруг кому не понятно, почему Ванъе вдруг превратился в Ваншу.