— Бэньван не припоминает, чтобы вызывал тебя в столицу, Фэн Чжияо, — в кабинете Мо Сюяо лениво смотрел на запыленного с дороги Фэн Чжияо, говоря ровным голосом.
Фэн Чжияо стоял, прислонившись к стене у двери, и ответил ему усталой улыбкой. Фэн Чжияо уже перешагнул тридцатилетний рубеж, и его красивое лицо, которое прежде казалось легкомысленным, теперь приобрело больше степенности и легкий оттенок неприкаянности. Подобное чувство не должно было исходить от Фэн сань-гунцзы, который был правой рукой Дин-вана и чье слово на Северо-западе пусть и не было непреложным законом, но с кем точно не смели не считаться. В этот миг его мечевидные брови слегка сошлись на переносице от утомления и тревоги, вызывая невольное сочувствие. Е Ли тихонько потянула Мо Сюяо за край одежды, призывая его не слишком корить Фэн Чжияо.
Мо Сюяо недовольно хмыкнул и, глядя на Фэн Чжияо, произнес.
— Говори, что случилось? Если ты собираешься сказать, что ничего не произошло, и ты примчался с Северо-запада в Чуцзин просто оттого, что был неспокоен, то Бэньван немедленно велит упаковать тебя и отправить обратно.
Фэн Чжияо рос вместе с ним с самого детства и, разумеется, прекрасно понимал, когда тот действительно гневается, а когда лишь нарочно пугает. Благодарно улыбнувшись Е Ли, Фэн Чжияо подошел к креслу, сел и сказал.
— Гунцзы Цинчэнь просил меня передать Ванъе весточку. Произошла ошибка в расчетах, Силин и Наньчжао так и не начали войну.
На самом деле это было своего рода одолжение, которое Сюй Цинчэнь оказал Фэн Чжияо. Разумеется, для передачи подобных новостей не требовалось, чтобы человек такого положения, как Фэн Чжияо, преодолевал тысячи ли, да и Сюй Цинчэнь вполне мог справиться с ситуацией сам. Просто состояние Фэн Чжияо уже начало серьезно сказываться на эффективности его работы. Гунцзы Цинчэнь, обладавший несравненным умом, догадался, что в столице наверняка есть некто, за кого тот не может перестать беспокоиться. Поэтому он и поручил ему пустяковое дело, чтобы дать повод вернуться в столицу.
Услышав это, Мо Сюяо удивленно вскинул бровь. Планы Сюй Цинчэня редко давали осечку, однако он быстро все понял. Хотя смерть Мо Цзинци не была чем-то непредвиденным, полнейший хаос, наступивший после нее, оказался сюрпризом. Особенно неожиданными стали изданный перед смертью указ о самообличении и распоряжения относительно дома Динго-вана. Получив такие новости, Чжэньнань-ван действительно мог оставить план по захвату Наньчжао. В конце концов, Наньчжао, как ни крути, была лишь маленьким государством, ютящимся в глухом углу. Возможность ее завоевания казалась ничтожной по сравнению с перспективами, открывающимися в Великом Чу, расположенном на богатых землях Срединных равнин.
— Какие вести из Силина за последнее время? — спросил Мо Сюяо.
Фэн Чжияо ответил.
— Чжэньнань-ван уже тайно стягивает войска к границам Великого Чу. Гунцзы Цинчэнь предполагает… что как только весть о кончине Мо Цзинци разойдется повсюду, армия Силин снова начнет наступление на Великое Чу. Кроме того, похоже, у Бэйжуна тоже есть подобные намерения.
— Что говорит Гунцзы Цинчэнь?
— Гунцзы Цинчэнь сказал, если Ванъе закончил дела в столице, просит возвращаться как можно скорее.
— Если закончил… — Мо Сюяо, склонив голову, посмотрел на Е Ли и с улыбкой произнес. — Похоже, Да-гэ не слишком торопит нас с возвращением. Тогда задержимся здесь на какое-то время.
Если закончил, возвращайся поскорее, а если не закончил, то значит, возвращаться пока не нужно. Раз Сюй Цинчэнь позволил себе такие слова, это означало, что действия Лэй Чжэньтина он ни во что не ставит. Раз так, и на Северо-западе порядок охраняет Гунцзы Цинчэнь, почему бы им не посмотреть, какую выгоду еще можно извлечь в Великом Чу?
Фэн Чжияо вскинул брови, не обращая внимания на то, как Мо Сюяо истолковал слова Сюй Цинчэня. В любом случае, он передал все дословно, а уж как Ванъе пожелает это понимать, его не касалось.
Е Ли с улыбкой посмотрела на Фэн Чжияо.
— Раз так, Фэн Сань пока остановится в особняке вана.
У Фэн Чжияо хоть и была семья, он еще много лет назад съехал из родного дома, а когда армия Мо окончательно разорвала отношения с Великим Чу, семья Фэн и вовсе публично объявила об исключении Фэн Чжияо из рода и прекращении всяческих связей. В его столичном жилище тоже никто не жил долгие годы, да и кто сейчас не знал, что Фэн сань-гунцзи, доверенное лицо Дин-вана?
Фэн Чжияо кивнул.
— Благодарю, Ванфэй.
— Ванъе… Ванфэй… — Фэн Чжияо посмотрел на Е Ли и Мо Сюяо, не в силах больше сдерживаться.
Он так спешил в столицу именно из-за этого дела и не мог ждать ни минуты. Видя, как этот, обычно вальяжный и галантный, Фэн сань-гунцзы непривычно замялся и покраснел, Е Ли не смогла сдержать улыбки и прикрыла рот ладонью. Посмотрев на Фэн Чжияо, она серьезно произнесла.
— Можешь не беспокоиться. Она все-таки Императрица целого государства, и за ее спиной стоит семья Хуа. Кто бы ни взошел на престол, к ней будут относиться с глубочайшим почтением.
Лицо Фэн Чжияо застыло. Помедлив мгновение, он произнес.
— Я хочу увидеть ее, прошу Ванфэй посодействовать в этом.
Е Ли повернула голову к Мо Сюяо. Тот вскинул брови.
— В таких мелочах А Ли сама может решить.
Е Ли немного подумала и сказала Фэн Чжияо.
— Сейчас во дворце усилена охрана, не торопись. Я велю все устроить, но… сначала мне нужно получить ее согласие.
Е Ли, конечно, понимала, чего хочет Фэн Чжияо, но если Императрица будет против, его внезапное появление лишь прибавит обоим страданий. Е Ли не была уверена, питает ли Императрица к Фэн Чжияо какие-то чувства, и достаточно ли их, чтобы она отказалась от своей ответственности и статуса. Фэн Чжияо замялся, желая возразить, но, увидев серьезный взгляд Е Ли, лишь кивнул.
— Благодарю, Ванфэй!
Словно заметив нежелание Фэн Чжияо, Е Ли тихо вздохнула.
— В делах сердечных трудно сказать, кто прав, а кто виноват. Мы все знаем, что ты беспокоишься о ней, но… если ей не нужно твое беспокойство, то твои нынешние помыслы, это не помощь, а лишь лишние хлопоты для нее, ты понимаешь?
Фэн Чжияо ответил молчанием. Возможно, в глубине души он просто не верил в то, что Императрица может не нуждаться в его помощи. Но… она Мать Поднебесной, и даже если к Мо Цзинци она не питала любви, это не меняло того факта, что она Императрица Великого Чу и будущая Хуантайхоу. Даже если Мо Цзинли взойдет на престол, он сможет лишь выказывать почтение этой невестке. А сейчас Ши-хуанцзы, который должен занять трон, всего семь лет. Именно тогда, когда ему нужна опора, неужели она уйдет с ним? Внезапно Фэн Чжияо охватила тревога.
Глядя на, редкое для него, смятение, Е Ли в душе тихо вздохнула. Слово «любовь» самое изматывающее на свете. Такой человек, как Фэн Чжияо, по натуре свободный и многого добившийся, должен был бы жить беззаботно и по воле сердца, но, к несчастью, попался в сети этого чувства. Сколько лет прошло, а он все не может очнуться. Если одержимость Хань Минъюэ по отношению к Су Цзуйдие вызывала лишь неприязнь, то глубокая преданность Фэн Чжияо к Императрице могла вызвать лишь сожаление и бессилие.
— Не думай слишком много, — мягко улыбнулась Е Ли.
Фэн Чжияо вымученно улыбнулся.
— Благодарю Ванфэй за наставление.
— Ванъе, Ванфэй, прибыли Эр-гунцзы Лэн и Лэн-фужэнь, — доложил за дверью Чжо Цзин.
Мо Сюяо приподнял бровь.
— Зачем они явились в такое время?
За дверью раздался смех Лэн Хаоюя.
— Император скончался, и многие лавки повсюду были вынуждены закрыться. Разве ваш подчиненный не сидит теперь без дела?
Многие предприятия, которыми владел Лэн Хаоюй, были связаны с увеселительными заведениями, винными лавками и игорными домами. Раз император почил, и вся страна погрузилась в траур, вести дела было нельзя. Вот Лэн Хаоюй от скуки и привел сына и фужэнь в особняк Дин-вана, чтобы навестить друзей.
Увлекая за собой Мужун Тин в кабинет, он увидел сидящего сбоку Фэн Чжияо и рассмеялся.
— О? Да это же Фэн Сань-гунцзы! Давненько не виделись, а твой вид… что-то не очень.
И впрямь, Фэн Чжияо всю дорогу мчался во весь опор и, даже не отдохнув и не приведя себя в порядок, сразу зашел в кабинет для обсуждения дел. Пока он был бодр, это не так бросалось в глаза, но стоило ему расслабиться, как даже его красные одежды словно потускнели. Хотя Лэн Хаоюй всегда любил подначивать Фэн Чжияо, он знал меру и не стал бить по больному. Сев, он посмотрел на Фэн Чжияо и серьезно сказал.
— Будь спокоен, она в порядке. Сейчас, напротив, никто не посмеет обходиться с ней пренебрежительно.
Новый император еще не назначен, прежний скончался. Тайхоу и Лю-гуйфэй было велено последовать за ним в могилу. Во дворце теперь все решает Императрица, и в такое время любой здравомыслящий человек не станет искать себе неприятностей, переча ей.
Фэн Чжияо кивнул и слабо улыбнулся:
— Спасибо!
Лэн Хаоюй скривил губы и промолчал. У него не было особых претензий к Императрице, но, видя горькую привязанность1 Фэн Чжияо, которая длилась более десяти лет и оставалась безответной, он порой не мог сдержать желания ударить по несправедливости2 ради близкого друга. Однако, вспоминая, сколько времени и душевных сил он сам потратил на погоню за женой, ему оставалось лишь вздохнуть о том, что Фэн Чжияо оказался еще более невезучим, чем он сам.
________________________________
- горькая привязанность (苦戀, kǔ liàn) — длительная мучительная любовь без взаимности. ↩︎
- ударить по несправедливости (打抱不平, dǎ bào bù píng) — вступиться за обиженного, восстановить справедливость. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
