Услышав слова Е Ли, Хуа-гогун сначала замер, очевидно, он не сразу понял смысл сказанного. Мо Сюяо тоже хранил молчание, спокойно попивая чай в ожидании его реакции. Прошло немало времени, прежде чем Хуа-гогун пришел в себя. Посмотрев на безмятежную чету перед собой, он спросил.
— Как это понимать? Ванъе, вы…
Мо Сюяо поставил чашку и с извинением в голосе произнес.
— Все произошло слишком внезапно, и я не успел известить Лао-гогуна. Искренне прошу прощения!
Хуа-гогун лишь спустя мгновение окончательно осознал ситуацию. Он издал досадливое «хай» и недовольно взглянул на Мо Сюяо.
— Кому нужны твои извинения? Я лишь хочу спросить, зачем ты без всякой причины привез Императрицу в особняк Дин-вана? Ванъе мало того, что за его домом и так следит слишком много людей?
Е Ли слегка улыбнулась.
— Мы заставили Лао-гогуна беспокоиться. Мы действительно еще молоды и обладаем поверхностными знаниями1, поэтому поддались мимолетному порыву.
Хуа-гогун вздохнул и посмотрел на Е Ли.
— Ванъе и Ванфэй не из тех, кто действует на эмоциях. Не стану спрашивать о причинах, просто попросите Императрицу выйти. Я найду способ вернуть ее во дворец.
Е Ли и Мо Сюяо переглянулись. Изначально они и не надеялись, что парой фраз убедят Хуа-гогуна позволить им оставить ее здесь. Но, раз уж Фэн Чжияо рискнул жизнью, чтобы вызволить ее, они не могли позволить Хуа-гогуну забрать ее, пока не убедятся, что Фэн Чжияо окончательно потерял надежду уговорить Императрицу. Мо Сюяо спокойно посмотрел на Хуа-гогуна.
— Вот почему я прошу прощения у Лао-гогуна, боюсь, на данный момент я не могу позволить вам забрать ее.
— Это еще почему? — нахмурившись, спросил Хуа-гогун.
Тот факт, что Императрица была выкрадена из дворца домом Дин-вана, стал для него полной неожиданностью. Он поспешил сюда в надежде, что Дин-ван поможет разузнать подробности этого дела, но никак не ожидал такого результата. И из-за личной дружбы с домом Дин-вана, и ради сохранения отношений между Великим Чу и Северо-западом, об этом деле нельзя было распространяться. Возвращение Императрицы сейчас казалось лучшим решением для всех, и он не понимал, почему Дин-ван и Ванфэй возражают.
Е Ли невольно вздохнула. Судя по всему, Хуа-гогун ничего не знал о чувствах Фэн Чжияо. Поэтому никто не мог предугадать, как он отреагирует, узнав, что Фэн Чжияо самовольно похитил Императрицу.
Е Ли только собралась что-то сказать, как у дверей раздался голос Императрицы.
— Я заставила фуциня волноваться. Я сейчас же вернусь с вами.
Трое присутствующих обернулись к двери. Сбросив широкий плащ, Императрица предстала перед ними в ярко-желтом фениксовом одеянии. Выражение ее лица было бесстрастным, по нему невозможно было угадать ее мысли. Она вошла в зал, а следом за ней вошел Фэн Чжияо. Глаза мужчины в красных парчовых одеждах покраснели, вид у него был изможденный и мрачный, он выглядел даже хуже, чем вчера, когда получил удар ладонью от Мо Сюяо.
— Фэн Сань, что с тобой? Почему ты так плохо выглядишь? Ты не звал дайфу вчера вечером? — ровным голосом спросила Е Ли.
Стоило Хуа-гогуну увидеть Фэн Чжияо, следовавшего за Императрицей, как он переменился в лице. Однако, помня о присутствии Е Ли и Мо Сюяо, он промолчал, лишь пальцы на подлокотнике кресла заметно сжались. Е Ли краем глаза заметила реакцию Хуа-гогуна и с легкой улыбкой продолжила расспрашивать Фэн Чжияо.
Императрица с некоторым удивлением обернулась на Фэн Чжияо. Раньше она замечала, что он не в духе, но решив, что это из-за их неприятного разговора, не стала расспрашивать, подумав, что он просто не выспался. Теперь же она видела, что дело не только в настроении, его лицо было бледным, а на нем застыла печать нескрываемой усталости.
— Все в порядке, благодарю Ванфэй за беспокойство, — прохрипел Фэн Чжияо.
Е Ли нахмурилась.
— Сюяо ударил не в пол силы. Тебе стоит показаться дайфу, чтобы болезнь не пустила корни.
Фэн Чжияо молча опустил голову, не соглашаясь, но и не отказываясь.
После слов Е Ли двое других присутствующих сразу поняли, что произошло. Императрица побледнела, а лицо Хуа-гогуна стало еще более суровым.
Мо Сюяо махнул рукой.
— Давайте присядем и поговорим. Хуа-цзецзе, даже если нужно вернуться во дворец, спешить не стоит.
Обращение «Хуа-цзецзе» заставило глаза Императрицы покраснеть. На самом деле, с тех пор как она вышла замуж за Мо Цзинци, Мо Сюяо перестал называть ее так. Этот, казалось бы, обычный оклик невольно пробудил в ее памяти воспоминания о тех беззаботных временах, когда она была еще девушкой возраста кардамона2.
Хуа-гогун долго всматривался в лица сидящих, после чего тяжело вздохнул и махнул рукой.
— Ладно, раз уж все равно так вышло, небольшая задержка ничего не испортит.
Императрица и Фэн Чжияо сели по обе стороны. Фэн Чжияо оказался напротив Хуа-гогуна, но его взгляд был прикован к Императрице, словно никого другого в комнате не существовало. Заметив это, Хуа-гогун нахмурился, но промолчал.
— Лао-гогун, вы действительно хотите вернуть Императрицу во дворец? — спокойно спросил Мо Сюяо. — Вы должны знать, что весть об исчезновении Императрицы уже разнеслась по дворцу. Даже если сейчас Лао-гогун незаметно вернет ее назад, в будущем новый монарх или кто-то другой, желающий доставить Императрице неприятности, непременно использует это как зацепку.
Хуа-гогун с некоторым гневом взглянул на Фэн Чжияо. Он был искушенным старцем-оборотнем3, повидавшим немало на своем веку, и, глядя на происходящее, не мог не догадаться о сути дела. Посмотрев на сидящую рядом дочь, сохранившую бесстрастное лицо, Хуа-гогун безнадежно вздохнул.
— А что, если она не вернется? Если бы это было возможно, разве наша семья Хуа желала бы… Я понимаю, что имеет в виду Ванъе, но статус Императрицы отличается от прочих. Если когда-нибудь станет известно, что Императрица находится на Северо-западе, это нанесет сокрушительный удар по репутации Ванъе и дома Дин-вана.
Разве в свое время семья Хуа действительно хотела выдавать дочь за Мо Цзинци, который тогда был всего лишь принцем? Богатство и слава дома Хуа и так достигли предела. Пока Хуа-гогун был жив, любой, кто взошел бы на престол, проявил бы к его семье уважение. Удел супруги принца или даже Императрицы, никогда не был благом для их дома. К несчастью, тогдашний Сяньди опасался чрезмерного сближения семьи Хуа и дома Дин-вана, поэтому насильно привязал род Хуа к кораблю Мо Цзинци, готовившегося занять трон. Если государь желает смерти подданного, подданный не может не умереть, что уж говорить о простом указе о браке?
Хуа-гогун всегда знал о существовании Фэн Чжияо. Но, он никогда не придавал ему большого значения. И вовсе не потому, что презирал его, а потому, что Фэн Чжияо был на несколько лет младше Императрицы. Когда она выходила замуж, он был еще подростком, и, если между ними что-то и было, Лао-гогун списывал это на мимолетное детское увлечение. Вот почему в ночь перед свадьбой Императрицы, когда Фэн Чжияо пробрался в дом Хуа-гогуна, тот не только не приказал схватить его, но и позволил им беспрепятственно увидеться. Иначе, как бы пятнадцатилетний юноша смог так легко проникнуть в тщательно охраняемый особняк гогуна?
Разумеется, об этих вещах Хуа-гогун распространяться не стал, лишь внимательно рассматривал мужчину в красном. Фэн Чжияо, которому перевалило за тридцать, давно перестал быть тем хрупким и неприкаянным юношей, что ушел когда-то прочь под проливным дождем. Его облик, наделенный бесподобной красотой, приобрел степенность и элегантность, которых не было в юности. Но важнее всего было то, что Фэн Чжияо, сверстник Мо Сюяо, до сих пор не только не женился, но даже не завел ни одной наложницы или тунфан. Хуа-гогуну было прекрасно известно, ради чего все это. С какой стороны ни посмотри, Фэн Чжияо был бы идеальным зятем, но, увы… Глядя на, худощавого и осунувшегося, но все еще прекрасного мужчину напротив, Хуа-гогун невольно преисполнился сожаления и бессилия.
Е Ли с едва заметной улыбкой на губах тихо спросила.
— Лао-гогун, намерена ли семья Хуа поддержать нового императора?
Хуа-гогун опешил, не ожидая, что Е Ли задаст такой прямой вопрос. Но видя, что Мо Сюяо не принимает это в штыки и спокойно пьет чай, он, основываясь на своем понимании дома Дин-вана и Мо Сюяо, все же покачал головой и прямо сказал.
— Боюсь, у семьи Хуа-гогуна есть сердце, но нет сил4.
Хотя, потомки рода Хуа-гогуна и не были детьми в шелковых штанах, среди них не нашлось особенно выдающихся талантов. Пока он сам еще жив, то, разумеется, может в какой-то мере помогать им, но ему уже больше восьмидесяти лет, кто знает, сколько еще дней он сможет продержаться? Как только он уйдет из жизни, не только дом Хуа-гогуна, поддерживающий нового императора, постигнет бедствие, захлестывающее с головой5, но и поддерживаемому ими новому императору, боюсь, тоже не поздоровится.
— Раз так… как после восшествия на престол нового императора следует вести себя Императрице-няньнянь? — спросила Е Ли.
Хуа-гогун нахмурился. Императрица была законной женой Мо Цзинци, и по логике вещей, какой бы из хуанцзы ни взошел на престол, он должен почитать ее как Хуантайхоу, таков обычай. Но в то же время Хуа-гогун понимал, хотя родная мать Ши-хуанцзы была слабохарактерной и бесполезной, и можно было не опасаться, что Императрица не удержит ее под властью, женщины в глубоких покоях дворца, самые непостоянные существа. Более того, если Ши-хуанцзы в будущем успешно примет бразды правления, то семье Хуа, которая все это время оставалась в стороне, определенно не видать ничего хорошего. Тогда и Императрице придется несладко. А если с Ши-хуанцзы что-то случится, то Императрице, как его законной матери, тоже не избежать дурных толков.
_____________________________
- Поверхностные знания (年轻识浅, niánqīng shí qiǎn) — идиома, означающая молодость и отсутствие глубокого жизненного опыта. ↩︎
- Девушка возраста кардамона (豆蔻少女, dòukòu shàonǚ) — образное выражение, описывающее юную девушку в возрасте тринадцати-четырнадцати лет. ↩︎
- Искушенный старец-оборотень (识事的老人精, shì shì de lǎo rén jīng) — образное выражение, описывающее очень мудрого, проницательного и опытного человека, которого невозможно обмануть. ↩︎
- Иметь сердце, но не иметь сил (有心无力, yǒu xīn wú lì) — сильное желание сделать что-либо при отсутствии возможности или ресурсов. ↩︎
- Бедствие, захлестывающее с головой (灭顶之灾, miè dǐng zhī zāi) — идиома, означающая сокрушительную катастрофу или неминуемую гибель. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
