Незадолго до наступления часа У1, Бай Юньчэн и Сунь-фужэнь вполне сознательно поднялись, чтобы откланяться. Перед уходом Сунь-фужэнь пригласила Е Ли на осеннее любование цветами, собрание знатных дам столицы, которое должно было состояться через два дня. Хотя власть в имперском городе Силина вот-вот должна была смениться, городская знать отнюдь не заперлась в своих домах в страхе. Напротив, всевозможные встречи стали происходить еще чаще. Главы семей и законные фужэнь, жены главы семьи, собирались вместе, чтобы разведать намерения других домов, связанные родством семьи, пользовались случаем, чтобы обсудить пути к отступлению. Для всего этого требовались различные приемы и пиршества. В конце концов, хотя император Силина вот-вот должен был перебраться на юг, большая часть власти в городе все еще оставалась в руках императорского рода Силина. Вряд ли нашлось бы много людей, особенно из тех, кто питал иные помыслы и строил тайные планы, которые осмелились бы открыто нанести визит Дин-вану, как это сделали семьи Бай и Сунь.
Е Ли питала симпатию к этой благородной и непринужденной Сунь-фужэнь и понимала, что целью так называемого осеннего праздника цветов в такое время было вовсе не любование растениями. В конце концов, осенью в Силине почти не на что было смотреть. Подумав, она согласилась, и Сунь-фужэнь радостно удалилась.
Стоявший рядом Бай Юньчэн, услышав это, про себя решил, что его план нужно привести в действие как можно скорее.
Вернувшись в особняк, Бай Юньчэн сразу встретил Бай-фужэнь, которая уже давно его поджидала. Она с беспокойством спросила.
— Лаое, вы видели Дин-вана и Дин-ванфэй?
Бай Юньчэн кивнул. Увидев это, Бай-фужэнь радостно улыбнулась.
— Тогда те люди, которых мы отправили…
Бай Юньчэн холодно фыркнул.
— Кучка бесполезного мусора! Боюсь, их ждет печальный конец.
Услышав это, сердце Бай-фужэнь дрогнуло. Нужно знать, что те несколько человек, отправленных на днях, были не просто служанками и слугами, среди них были трое внебрачных сыновей и дочерей семьи Бай.
— Этот Дин-ван оказался столь жестоким… Но ведь, в эти дни многие семьи посылали туда людей, почему же только наши… — Бай-фужэнь испугалась, но быстро пришла в себя.
Хотя те люди были детьми семьи Бай, они не были рождены ею. Ей было их не жаль, она лишь беспокоилась, не питает ли Дин-ван недовольства к семье Бай.
Бай Юньчэн нахмурился и задумчиво произнес.
— Возможно… Дин-ван разузнал личности тех людей? И потому рассердился? — будучи главой семьи, он понимал табу тех, кто стоит у власти.
Бай-фужэнь бессильно вздохнула.
— Мы и впрямь подумали слишком просто. Аньвэй дома Дин-вана прекрасно осведомлены, боюсь, правду не скрыть… — она не знала, что если бы люди Дин-вана захотели провести расследование, они бы непременно все выяснил, но тем людям из семьи Бай просто не повезло, они попали Мо Сюяо под горячую руку и погибли, даже не успев предстать перед ним.
— Сегодня, когда я ходил на поклон к Дин-вану, я столкнулся с той женщиной из семьи Сунь, — лицо Бай Юньчэна помрачнело еще сильнее при воспоминании об улыбке Сунь-фужэнь перед уходом.
Лицо Бай-фужэнь тоже изменилось. Многие знатные дамы имперского города Силина презирали Сунь-фужэнь. А точнее, завидовали ей. Женщина, способная управлять семейным делом наравне с мужчинами. При жизни главы семьи Сунь в его покоях не было ни инян, ни тунфан, поэтому, когда он скончался, бесчисленное множество женщин в городе Силин втайне злорадствовали. Но Сунь-фужэнь не впала в нищету, как они ожидали. Напротив, будучи вдовой, она удержала на своих плечах всю семью Сунь и даже возвысила её. Как могла Бай-фужэнь, запертая в задних покоях особняка, не испытывать к ней смеси ненависти и зависти?
— Зачем эта женщина ходила к Дин-вану? Неужели она… — вскрикнула Бай-фужэнь.
Бай Юньчэн по ее лицу понял, что она вообразила не то, но не стал ничего объяснять. Он лишь произнес низким голосом.
— Дин-ван и Дин-ванфэй благосклонны к Сунь Юши. Ванфэй даже согласилась прийти через два дня на осеннее любование цветами.
Бай-фужэнь не была глупой и тихо спросила.
— Что вы имеете в виду, Лаое?
Бай Юньчэн ответил.
— Ты тоже пойдешь через два дня. Ты обязана добиться расположения Дин-ванфэй. И еще… возьми с собой Нин-эр.
— Лаое… — Бай-фужэнь с сомнением посмотрела на мужа и помедлила, прежде чем сказать. — Боюсь, пойти через Дин-ванфэй будет непросто.
Хотя она не слишком разбиралась в делах внешнего мира, она была женщиной и понимала чувства женщин лучше Бай Юньчэна. Они хотели отправить девицу из семьи Бай в дом Дин-вана, и путь через Дин-ванфэй казался тупиковым. Дин-ван и Ванфэй жили в глубоком согласии, за долгие годы брака он не брал наложниц. Ванфэй ни за что не понравится та, кто хочет войти в дом и соперничать с ней за мужа.
Бай Юньчэн не придал этому значения.
— Ты слишком много думаешь. Я сегодня видел Дин-ванфэй, она поразительно красива, но наша Нин-эр ничуть ей не уступает. К тому же, Дин-ванфэй происходит из рода Сюй, из знаменитого знатного рода, неужели она не понимает, как должна вести себя добродетельная жена? Знатные девы Силина в большинстве своем высокомерны и заносчивы, а наша Нин-эр обладает кротким и покладистым нравом, Ванфэй наверняка выделит её. Дин-вану нужно в кратчайшие сроки усмирить Силин, а для этого ему неизбежно придется взять знатную деву Силина в боковые жены, чтобы успокоить сердца местной знати.
В семье Бай из поколения в поколение рождались императорские наложницы, и мужчины этого рода отнюдь не были бездарями. По крайней мере, они хорошо знали, как ловить момент и представлять своих женщин правителям.
Армия Мо только что заняла Силин, и в сердцах людей царила тревога. Дин-ван явно не мог долго оставаться в имперском городе Силина, а значит, женитьба на дочери силинского вельможи была необходимым шагом для успокоения народа. С точки зрения Бай Юньчэна, наиболее подходящей кандидатурой была дочь семьи Бай.
Бай-фужэнь бессильно вздохнула. Как объяснить мужу, что чем сильнее женщина, тем меньше она терпит рядом со своим супругом кого-то другого? Но, с другой стороны, ее дочь воспитывали по стандартам императорских наложниц, возможно, проблем не возникнет?
— Сяоцзе, — послышались голоса служанок у дверей.
Прежде чем голос затих, в зал плавной походкой вошла красавица в ярких шелках. Она грациозно поклонилась Бай Юньчэну и Бай-фужэнь.
— Нин-эр приветствует отца и мать.
Что касается внешности, она не была неземной красавицей. По крайней мере, она уступала даже Су Цзуйдие, жившей когда-то в семье Бай, но была наравне с гунчжу Линъюнь. Однако ее изогнутые брови, сияющие глаза и легкая улыбка на алых губах вызывали желание сблизиться, в отличие от надменной гунчжу Линъюнь. Это была единственная незамужняя дини в этом поколении семьи Бай, Бай Циннин.
Бай-фужэнь, увидев дочь, смягчилась, в ее глазах промелькнула материнская любовь. Она поспешно помогла ей подняться.
— Нин-эр, зачем ты пришла?
Бай Циннин кокетливо улыбнулась.
— Я слышала, отец ходил на встречу с Дин-ваном и Дин-ванфэй, вот и пришла засвидетельствовать почтение. Отец, вы и вправду видели Дин-ванфэй?
Бай Юньчэн увидел свою любимую младшую дочь, и его лицо стало мягче. Он кивнул и улыбнулся.
— Верно, твой отец действительно видел Дин-ванфэй.
— И, какая она? — с любопытством спросила Бай Циннин. — Говорят, Дин-ванфэй одна из лучших героинь в Поднебесной. Какая она на самом деле?
Бай Юньчэн покачал головой и вздохнул.
— Дин-ванфэй… действительно ослепительная красавица. Дин-вану очень повезло.
Его слова не были ложью. Большинство женщин того времени были слабыми затворницами. Если кто-то из них умел искусно управлять внутренними покоями, ее уже считали добродетельной. Тех же, кто вмешивался во внешние дела, считали строптивыми, а тех, кто мог вести войска в бой, представляли себе не иначе как демоницами. Но, эта Дин-ванфэй одинаково успешно справлялась и с делами поместья, и на поле боя. Еще удивительнее было то, что она обладала изысканной и нежной внешностью. Неудивительно, что Дин-ван дорожил ею как бесценным сокровищем.
Глаза Бай Циннин слегка блеснули, и она тихо спросила.
— Неужели Дин-ванфэй еще прекраснее, чем тётя Бай Лун?
В те годы Су Цзуйдие недолго жила в семье Бай, и позже Бай Циннин, часто бывая в императорском дворце, видела ее несколько раз. Она считала ту женщину единственной в своем роде небесной красавицей. Даже Бай Циннин, которая весьма гордилась собственной внешностью, сознавала, что не может с ней сравниться. Неужели Дин-ванфэй настолько красивее нее, что смогла завоевать столь глубокую преданность Дин-вана?
Бай Юньчэн покачал головой и с улыбкой ответил.
— Вовсе нет. Хотя Дин-ванфэй и красива, моя Нин-эр ничуть ей не уступит.
— Вот как? —опустив веки, несколько отрешенно отозвалась Бай Циннин.
Бай Юньчэн с удовлетворением оглядел дочь и с улыбкой велел.
— Нин-эр, хорошенько подготовься. Через два дня ты вместе с матерью отправишься на Осеннее собрание цветов.
Бай Циннин замерла в изумлении.
— Осеннее собрание цветов?
— Именно так, — Бай Юньчэн погладил бороду и рассмеялся. — Разве тебе, Нин-эр, не было любопытно узнать, как выглядит Дин-ванфэй? Через два дня Дин-ванфэй тоже посетит это собрание, так что ты, как раз сможешь ее увидеть. Разве это не замечательно?
Глаза Бай Циннин радостно блеснули, и она с улыбкой кивнула.
— Вы правы, отец. Дин-ванфэй пример для всех дев Поднебесной. Я давно восхищаюсь ею, и, если мне удастся встретиться с ней, это и впрямь станет счастьем трех жизней.
Бай Юньчэн улыбнулся.
— Вот и славно. Иди, Нин-эр.
Два дня спустя.
Осеннее собрание цветов проводилось в самом большом саду на юго-западе имперской столицы Силина. Говорили, что изначально этот сад принадлежал императорской семье Силина, но позже был пожалован некоему ванъе. Впоследствии особняк вана пришел в упадок, но императорский двор не стал забирать владения обратно, сад перешел в руки простых людей и лишь в последние десять с лишним лет оказался во владении семьи Сунь. Хотя, по сравнению с пышным цветением Великого Чу в это время года, в Силине почти не было знаменитых цветов, которыми можно было бы полюбоваться, знатные дамы все равно стекались на собрание непрерывным потоком, и их было даже больше, чем прежде.
У входа в сад Сунь-фужэнь заранее встала вместе со слугами, ожидая гостей. Проходившие мимо знатные дамы, разумеется, уже слышали новости о том, что семья Сунь теперь находится под крылом дома Дин-вана. Принимая во внимание положение Сунь-фужэнь, было и так ясно, ради кого она лично вышла встречать гостей к воротам. Многие из тех, кто лелеял те же надежды, что и семья Сунь, и сокрушался о своем промедлении, тоже остались ждать у входа вместе с Сунь-фужэнь.
_______________________________________________
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
