В саду семьи Сунь в это время, хоть и было много людей, атмосфера была настолько тяжелой, что внушала страх. На открытом месте у водного павильона во внешнем саду были задержаны все знатные фужэнь и сяоцзе, пришедшие на это собрание. В девятом месяце в императорском городе Силин уже было довольно холодно, но эти дочери влиятельных лиц и знатные фужэнь, стоя перед бесстрастными воинами армии Мо, провели на холодном ветру больше шичэня, и никто не осмеливался пожаловаться на стужу.
Бай Циннин, впав в оцепенение, осела на землю рядом с Бай-фужэнь. Бай-фужэнь прежде тоже стояла с самого края и была не на шутку напугана. Мать и дочь, одна стоя, другая сидя, совершенно не выделялись в толпе, ведь остальные сейчас чувствовали себя не лучше. Нечего и говорить о нескольких наемных убийцах, пойманных стражей дома Дин-вана неподалеку, когда с них сорвали маски, среди них оказались те, чьи лица были им знакомы. Люди, чуткие к переменам в делах мира, отчетливо ощутили приближение бури1.
— Приветствуем Ванъе! — в звуках сурового и почтительного приветствия стражи дома Дин-вана, широким шагом вошел Мо Сюяо в белых одеждах. Его белоснежные длинные волосы развевались на легком ветру, что необъяснимым образом вызывало у людей пронизывающий холод. Мо Сюяо даже не взглянул на толпу перепуганных женщин, он устремил взор на прижатых к земле убийц и, опустив глаза, спросил.
— Кто они?
Фэн Чжияо негромко произнес.
— Докладываю Ванъе, личности уже установлены. Все они разного происхождения, этот… страж императорской гвардии Силина, а вон тот, мелкий чиновник из военного министерства. Все они выходцы из старых знатных родов Силина.
— Очень хорошо… — Мо Сюяо тихо рассмеялся.
Он посмотрел на юношу, которому переломали кости ног и силой удерживали на земле, но тот все равно бросал на него полные ненависти взгляды. Присев, Мо Сюяо одной рукой приподнял лицо юноши и равнодушно улыбнулся.
— Знатные семьи Силина? А вы и впрямь храбрецы…
— Мо Сюяо, и не думай, что сможешь захватить императорский город Силин! Чжэньнань-ван вернется! — яростно выкрикнул юноша.
Мо Сюяо не разгневался.
— Лэй Чжэньтин? Жаль… В глазах Лэй Чжэньтина императорский город Силин, кажется, не так уж важен. Но не беспокойся, Бэньван может исполнить твое желание, в будущем Бэньван непременно развеет прах Лэй Чжэньтина по всем улицам и переулкам императорского города Силин, чтобы каждый мог его топтать. А пока… лучше позаботься о себе.
Как только он договорил, раздался хруст. Лицо юноши исказилось, его грудная клетка странным образом провалилась внутрь, а изо рта начала непрерывно сочиться кровь.
— Мо Сюяо, ты… ты умрешь лютой смертью! Ты и Е Ли, вы оба!
Прежде чем он успел договорить, тело юноши внезапно отлетело назад, перелетев через множество людей и с силой ударившись в далекую ограду. Послышался глухой тяжелый звук, и стена окрасилась темно-красной кровью. Тело юноши сползло на землю бесформенной кучей, он давно перестал дышать.
— Не знает меры!
В саду мгновенно воцарилась мертвая тишина. Все в ужасе смотрели на стоящего перед ними седовласого мужчину, словно перед ними был не знаменитый на весь мир прекрасный ванъе, а выбравшийся из преисподней злой дух шуло2.
Мо Сюяо не стал смотреть на труп у стены. Он перевел взгляд на другого убийцу и со слабой улыбкой спросил.
— Страж императорской гвардии? Это Хуанди Силина приказал тебе убить А Ли Бэньвана?
После увиденного даже страж императорской гвардии, считавшийся элитой Силина, невольно содрогнулся от ужаса.
— Это была моя затея, она не имеет отношения к другим. Казните или пытайте, воля ваша! — подавляя внутренний холод, проскрежетал зубами гвардеец.
Мо Сюяо кивнул.
— Хорошо, какая твердость духа. Бэньван исполнит твое желание. Истребить весь род!
Услышав это, человек широко распахнул глаза.
— Нет… вы не можете!
— Тогда Бэньван даст тебе посмотреть, может он или нет, — спокойно улыбнулся Мо Сюяо. — Фэн Сань, людей привели?
Стоявший рядом Фэн Чжияо посмотрел на непринужденно беседующего Мо Сюяо и, тихо вздохнув про себя, скрыл тревогу в глубине глаз. Он кивнул.
— Докладываю ванъе, члены семей в трех поколениях всех убийц, чьи личности установлены, уже ждут у ворот своей участи.
Мо Сюяо бесстрастно произнес.
— Убить.
— Нет! Дин-ван, вы не имеете права так поступать! — из толпы вышла гунчжу Линъюнь, гневно глядя на Мо Сюяо.
Мо Сюяо презрительно искривил губы и холодно ответил.
— Бэньвану не нужны твои поучения.
Гунчжу Линъюнь резко выкрикнула.
— Они, подданные Силина, дом Дин-вана не имеет власти распоряжаться ими!
Фэн Чжияо сделал шаг вперед, преграждая путь гунчжу Линъюнь, и с легкой улыбкой сказал.
— Они, наемные убийцы, покушавшиеся на Дин-ванфэй, и Дин-ван вправе решать их судьбу.
Гунчжу Линъюнь осеклась, но продолжала спорить.
— Но, их родные ни в чем не виноваты!
Фэн Чжияо усмехнулся и с интересом посмотрел на нее.
— Покушение на Дин-ванфэй… даже казнь девяти поколений не была бы чрезмерной, не так ли? Более того, дом Дин-вана карает лишь три поколения, считай это проявлением уважения к Хуанди Силина.
Лицо гунчжу Линъюнь потемнело. Сами по себе эти убийцы не занимали высоких постов, можно даже сказать, были неприметны. Однако, все их семьи принадлежали к влиятельным родам Силина, и большинство из них были сторонниками дома Чжэньнань-вана. К тому же, браки между аристократами связывали одни и те же дома, и если истребить три поколения, то погибнет по меньшей мере половина знати императорского города Силина. Влияние дома Чжэньнань-вана и вовсе могло быть полностью уничтожено. Гунчжу Линъюнь всегда больше почитала своего выдающегося дядю Лэй Чжэньтина, чем собственного никчемного и слабого отца-хуанди. Ее отношения с домом Чжэньнань-вана были вполне добрыми, и она, разумеется, не хотела, чтобы силы Лэй Чжэньтина в столице были полностью истреблены Мо Сюяо.
— Даже если так, об этом деле следует доложить моему отцу-Хуанди, прежде чем выносить приговор, — настаивала гунчжу Линъюнь.
Фэн Чжияо холодно рассмеялся.
— Императорский город Силин теперь принадлежит Дин-вану, императорский род Силина лишь временно проживает здесь. С каких это пор хозяин должен спрашивать гостя, как ему поступать?
— Вы… вы бесстыдны! — гунчжу Линъюнь было нечего возразить, и она разразилась ругательствами.
Фэн Чжияо закатил глаза, собираясь колко ответить, как вдруг белая тень пронеслась мимо него. Гунчжу Линъюнь, еще мгновение назад выглядевшая надменно и властно, уже была схвачена кем-то за горло, ее глаза закатились. Мо Сюяо смотрел на нее сверху вниз, холодным взором впиваясь в лицо изысканно накрашенной женщины, и его голос был подобен ледяному ветру.
— С каких это пор тебе позволено вмешиваться в дела Бэньвана? Ты думаешь… раз ты Гунчжу Силина, то останешься безнаказанной?
Сжатая за горло, гунчжу Линъюнь почти не могла дышать и с трудом выдавила.
— Я… не имею… я… кх-кх…
Мо Сюяо и не думал проявлять милосердие. Сколько бы сил ни прилагала гунчжу Линъюнь, она не могла произнести ни слова и лишь беспомощно чувствовала, как дыхание становится все тяжелее, а сердце вот-вот разорвется от невыносимой боли.
— Скольких из этих людей привела ты? М-м? — спросил Мо Сюяо.
Лицо гунчжу Линъюнь изменилось, в ее глазах отразился смертельный ужас. Она встретилась взглядом с улыбающимся лицом Мо Сюяо, но в глубине его глаз увидела нескрываемое намерение убить.
— Нет… — это было последнее слово, слетевшее с ее губ.
На глазах у всех гунчжу Линъюнь, которая только что громко спорила, беззвучно сползла на землю, а изо рта у нее бесконечным потоком потекла кровавая пена.
— А-а-а! — кто-то наконец не выдержал этого ужасающего зрелища и громко закричал.
В саду мгновенно поднялся шум, присутствующие знатные женщины одна за другой падали на колени, моля о пощаде. Если Дин-ван без колебаний убил даже особу такого положения, как гунчжу Линъюнь, то что говорить о них?
— Замолчите! — Фэн Чжияо, заметив, что в этом шуме и плаче Мо Сюяо явно начал терять терпение, поспешно прикрикнул на них.
От этого окрика плач мгновенно прекратился. Мо Сюяо подошел к заранее поставленному креслу и сел. Его взгляд медленно остановился на матери и дочери из семьи Бай, забившихся в толпе. Как только Бай Циннин почувствовала на себе его взгляд, ее тут же пробила невольная дрожь, и она постаралась как можно плотнее прижаться к Бай-фужэнь. После всего случившегося в ее душе не осталось и следа от прежних честолюбивых помыслов или восхищения величием Дин-вана. Сейчас Дин-ван в ее глазах был явно страшнее, чем Яньло3 или злые духи из загробного мира. Если бы она могла немедленно покинуть это место, она желала бы лишь одного, никогда больше в жизни не встречать этого человека.
— Бай Циннин? — негромко позвал Мо Сюяо, и в его голосе не слышалось ни тени радости или гнева.
Только что на месте царил хаос, и Бай-фужэнь не видела, что именно сделала Бай Циннин. Хотя, сейчас она тоже до смерти боялась Мо Сюяо, всё же решила, что Дин-ван приметил её дочь, поэтому поспешно толкнула Бай Циннин рукой. Тело Бай Циннин дрогнуло, она принялась качать головой и прятаться за Бай-фужэнь, не смея пошевелиться. Стоявший подле Мо Сюяо Фэн Чжияо махнул рукой, и двое шивэй вышли вперёд, с лёгкостью притащив Бай Циннин к Мо Сюяо.
Мо Сюяо долго и внимательно разглядывал Бай Циннин, прежде чем равнодушно произнести.
— Выглядишь недурно.
Эти слова явно были похвалой, но для Бай Циннин они прозвучали словно талисман, призывающий смерть4. Вспомнив, как только что Мо Сюяо хвалил тех двоих наёмных убийц, называя их хорошими и отмечая их стойкость духа, Бай Циннин побледнела ещё сильнее, став белой как бумага. Дрожа и опустившись на колени, Бай Циннин, превозмогая ужас, пролепетала.
— Ванъе… Благодарю Ване за похвалу…
Мо Сюяо холодно усмехнулся.
— Бэньван не хвалил тебя. Моя любимая Ванфэй без сознания из-за тебя, какая дерзость!
— Нет! — вскрикнула Бай Циннин сорвавшимся голосом. — Это не имеет ко мне отношения! Я не… я ничего не делала!
Она и в самом деле ничего не совершала. Да, она схватила Е Ли, но это вышло случайно, человеком, за которого она хотела ухватиться, была вовсе не Е Ли. Более того, она лишь хотела выжить. В подобной ситуации у неё не хватило бы сил и курицу связать, разве желание выжить, это преступление?
— Ничего не делала? — Мо Сюяо уставился на неё.
Бай Циннин часто закивала.
— Верно, это не моя вина. Я ничего не делала!
— Ничего не делала… значит, всё равно заслуживаешь смерти! — в глазах Мо Сюяо отчетливо проступила жестокая ярость, он с отвращением и даже ненавистью смотрел на Бай Циннин, произнося слова тихим голосом. — Ты была прямо рядом с А Ли, почему не закрыла её собой?
Бай Циннин лишилась дара речи. Оказывается, в глазах Дин-вана то, что она не подставилась под меч вместо Дин-ванфэй, тоже было одной из причин для смерти? Нет! Бай Циннин отчаянно затрясла головой, в её сердце вспыхнул гнев от несправедливости.
По какому праву? С какой стати она должна умереть из-за того, что не закрыла собой Дин-ванфэй? С какой стати она, слабая женщина, у которой не хватит сил и курицу связать, должна была подставляться под меч ради человека, владеющего боевыми искусствами и не имеющего к ней никакого отношения? Она всего лишь хотела жить, неужели в этом её вина?
— Нет! Я не согласна! — пронзительно закричала Бай Циннин.
___________________________________________________
- Приближение бури (风雨欲来之势, fēng yǔ yù lái zhī shì) — образное выражение, описывающее нарастающее напряжение перед важными или опасными событиями. ↩︎
- Шуло (修罗, xiūluó) — асуры, в буддийской мифологии полубоги или демоны, отличающиеся воинственным нравом и гневом. ↩︎
- Яньло (阎罗, yánluó) — божество, правитель подземного царства мертвых и верховный судья загробного мира. ↩︎
- талисман, призывающий смерть (催命符, cuī mìng fú) — знак, амулет или весть, предвещающие скорую и неминуемую гибель. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
