Фэн Чжияо молчал. После сегодняшнего дня, кто осмелится открыто повиноваться, а тайно противодействоват1ь словам Дин-вана? Разве им жизнь не дорога?
— Ванъе, Чжо Цзин просит аудиенции, — раздался за дверью голос Чжо Цзина.
Мо Сюяо сказал Фэн Чжияо.
— Ты иди первым, пусть Чжо Цзин войдёт.
Чжо Цзин вошёл, разминувшись плечами2 с Фэн Чжияо.
— Ванъе, Ванфэй…
— Всё в порядке, — равнодушно произнёс Мо Сюяо. — Что с делом, которое я поручил расследовать?
Чжо Цзин почтительно доложил.
— Список, предоставленный Сунь Хуэйнян, в основном верен. Люди, тайно подстрекавшие их, уже ускользнули из города. Я приказал своим людям скрытно следовать за ними. Похоже, это подданные Великого Чу, однако в разведданных дома Динго-вана личность этого человека не установлена. Сейчас он направляется на север, судя по всему, в сторону столицы Чу.
Мо Сюяо опустил взгляд и, немного помолчав, произнёс.
— Великое Чу… Мо Цзинли уже отправился на юг, зачем ему в столицу Чу? Нет… есть ещё кое-кто, у кого в подчинении немало людей из Великого Чу. Жэнь Цинин… Линь Юань…
Чжо Цзин быстро сообразил.
— Ванъе подозревает, что за этим стоят Северные земли?
Мо Сюяо лишь улыбнулся и не ответил, а затем спокойно приказал.
— Пошли людей следить за ним. Если он действительно человек Жэнь Цинина…
Чжо Цзин молча ждал приказа Мо Сюяо. Спустя долгое время послышался низкий смешок Мо Сюяо.
— Я помню, у Жэнь Цинина была любимая жена, принцесса одного из северных племен, и несколько детей?
— Именно так.
В свое время Жэнь Цинин, будучи чужаком, смог объединить Северные земли и стать правителем именно потому, что женился на единственной дочери вождя самого могущественного в то время северного племени.
— Убей их всех, — холодно произнёс Мо Сюяо.
— Слушаюсь.
Когда Чжо Цзин удалился, в комнате снова воцарилась тишина. Мо Сюяо завороженно смотрел на спящее прелестное лицо Е Ли. Он склонился и запечатлел нежный поцелуй на её губах.
— А Ли, просыпайся скорее, хорошо? Ты даже не представляешь… как мне было страшно видеть тебя такой, лежащей здесь… Если ты не очнёшься, я боюсь, что больше не смогу сдерживать себя и действительно превращу весь Силин в чистилище. Я знаю… знаю, что тебе это не понравится… Поэтому, скорее просыпайся.
В императорском дворце Силина хуанди Силина, мертвенно-бледный, бессильно осел на драконьем троне, словно во всём его теле не осталось ни капли сил. Сегодняшняя сцена за пределами цветочного сада потрясла и напугала не только всю знать Силина, но и его самого, правителя страны. Видя того мужчину в белых одеждах и с седыми волосами, который сидел у ворот с беспристрастным видом, взирая на людей перед собой, словно не ведая ни радости, ни гнева3. Однако, каждое его слово, легкое, как дымка, приводило к рекам крови. Быть подобным божеству, что стоит высоко над всеми4 и может по своей воле решать вопросы жизни и смерти простых смертных, когда-то это было пределом мечтаний хуанди Силина. Как император, он хотел карать и миловать, властвовать над чужими жизнями. Но теперь, он начал сомневаться, действительно ли он способен на такое? Смог бы он, как Мо Сюяо, и глазом не моргнув, уничтожить почти половину знати?
Хуанди Силина бессильно покачал головой. Нет, он не мог. Не только он, даже Лэй Чжэньтин не смог бы. Какой бы огромной ни была их власть, они не смогли бы проявить такую решимость… такую жестокость, как Мо Сюяо…
— Бися… — евнух, стоявший подле него, с тревогой смотрел на императора.
После возвращения из-за пределов дворца Бися пребывал в состоянии потерянной души5, но отказывался вызвать Юйи. Те, кто прислуживал ему, не могли не беспокоиться. Но вспоминая увиденное утром, евнух понимал, что состояние Бися вполне естественно. Даже у них, повидавших немало мрака и крови, до сих пор дрожали ноги.
— Как Гунчжу Линъюнь? — спустя долгое время тихо спросил хуанди Силина.
Хотя отношения с этой дочерью никогда не были тёплыми, детей у хуанди Силина было немного, и гунчжу Линъюнь считалась одной из самых выдающихся. Невозможно было не горевать о её смерти. Но, как бы больно ему ни было, у него, отца и императора, не хватало ни сил, ни мужества, чтобы восстановить справедливость для своей дочери.
Прислужник осторожно ответил.
— Тело Гунчжу уже перевезли в особняк гунчжу. Либу выберет благоприятный день, чтобы предать её земле ради вечного покоя. Прошу, Бися, берегите себя.
Хуанди Силина обречённо улыбнулся.
— Что ж, по сравнению с теми людьми… она, по крайней мере, ушла, не познав особых страданий. Распорядись, чтобы Либу, как можно скорее закончил с похоронами гунчжу. Мы отправимся в Аньчэн раньше срока.
То ли из-за чувства собственного поражения, из-за невозможности смотреть в глаза реальности, то ли из-за страха перед армией Мо и Дин-ваном, но хуанди Силина больше не испытывал ни малейшей привязанности к столице.
— Старый раб повинуется. Бися, только что из-за пределов дворца пришла весть, несколько побочных сыновей Жуй-цзюньвана из особняка Чжэньнань-вана тоже мертвы.
Подумав, евнух решил, что стоит сообщить императору и благие вести.
Хуанди Силина открыл глаза.
— О? Неужели это правда?
— Совершенно точно. Боюсь, что случившееся тесно связано с Чжэньнань-ваном. Дин-ван в гневе приказал обыскать особняки Чжэньнань-вана и Жуй-цзюньвана. Весь род… не осталось ни души…
При этих словах уже немолодой евнух невольно содрогнулся.
Хуанди Силина замер на мгновение, а затем хрипло рассмеялся.
— Лэй Чжэньтин… Мог ли он, со всем своим умом, предвидеть сегодняшний день? Ладно, по крайней мере… силы Лэй Чжэньтина почти полностью уничтожены Мо Сюяо. Нам нужно, как можно скорее, покинуть столицу и отправиться в Аньчэн. Распорядись, чтобы впредь никто не смел провоцировать этого вестника смерти.
— Старый раб повинуется.
Е Ли пришла в себя только через три дня. Хотя три дня, срок недолгий, эффективность работы в доме Динго-вана всегда была высокой, поэтому за это время Цинь Фэн, Фэн Чжияо и остальные полностью зачистили все остатки враждебных сил как внутри, так и за пределами столицы. Что касается того, сколько семей при этом лишились всего нажитого и сколько голов покатилось по земле, простым обывателям знать не полагалось. Но, даже так многие заметили, что множество знакомых лиц в столице исчезли в одночасье. В эти смутные времена возможность просто спокойно жить уже была великим счастьем, поэтому любые сомнения люди молча прятали в глубине души.
Спящая Е Ли внезапно распахнула глаза и схватила за запястье человека перед собой. Разглядев того, кто сидел у кровати, она на миг замерла.
— Да-цзюму…
У её постели сидела Да-фужэнь Сюй. В руках она держала тёплую ткань, собираясь вытереть пот с её лба, и неожиданная хватка Е Ли её напугала.
— Ли-эр, ты наконец очнулась?
Увидев, что она пришла в себя, Да-фужэнь Сюй обрадовалась, и на её добром, благородном лице расцвела облегчённая улыбка.
Ради сына она проделала долгий путь в Силин. Если не считать поездки из Юньчжоу в Личэн, это было её первое столь дальнее путешествие в жизни. Она и представить не могла, что по прибытии в Личэн застанет сына и племянницу лежащими без сознания. Если бы Фэн Чжияо, встречавший её, заранее не объяснил всё и не дал многократных заверений, Да-фужэнь Сюй, пожалуй, лишилась бы чувств от страха.
— Да-цзюму… — сознание Е Ли, только что очнувшейся, на мгновение спуталось.
Внезапно вспомнив то, что произошло перед обмороком, она резко села в постели.
— Да-цзюму, Сы-гэгэ…
Да-фужэнь Сюй поспешно удержала её.
— Всё хорошо, с твоим Сы-гэгэ всё в порядке. Дитя, ну как же ты была так неосторожна…
— Простите… Да-цзюму, Сы-гэгэ пострадал из-за меня…
Вспоминая, как Сюй Цинбай бросился к ней и как длинный меч пронзил его грудь, Е Ли снова смертельно побледнела. Сы-гэгэ был слабым книжником, который не имел сил даже курицу связать. Получив такую рану… Е Ли даже боялась представить, насколько всё было плохо.
При мысли о сыне, который всё еще лежал в постели и не мог пошевелиться, у Да-фужэнь Сюй покраснели глаза. Видя своего ребёнка, обмотанного толстым слоем белых бинтов, и его совершенно бледное лицо, как могла Сюй-фужэнь как мать не чувствовать боли в сердце? Но, разве можно было винить в этом Е Ли? Разве могла она не знать характер собственного сына? Даже если бы это была не Е Ли, а кто-то другой из его братьев, Сюй Цинбай всё равно бросился бы на помощь. Было бы странно, если бы он не попытался закрыть собой другого. Подняв руку, Сюй-фужэнь мягко похлопала Е Ли по тыльной стороне ладони и ласково сказала.
— Глупое дитя, твой Сы-гэгэ в порядке, чего ты плачешь? Я говорю о тебе. Разве ты не училась врачеванию у Дайфу Линя? Как же ты могла даже не знать, что с твоим собственным телом что-то не так?
Е Ли застыла от неожиданности. Да-фужэнь Сюй с улыбкой покачала головой и сказала.
— Глупое дитя, ты уже на третьем месяце беременности. Ты ведь уже рожала ребенка, как же ты могла быть настолько невнимательной?
На этот раз Е Ли окончательно оцепенела. Она даже не пришла в себя, когда Да-фужэнь Сюй подняла руку, чтобы вытереть ей слезы. Лишь спустя долгое время она опустила голову и положила ладонь на свой плоский живот. Затем она прижала пальцы левой руки к пульсу на правой и с некоторой тревогой произнесла.
— Я… я не могу прощупать… Ребенок… что с ребенком?
Хотя Е Ли и училась врачеванию у дайфу Линя, по большей части это касалось фармакологии, ядов и тому подобного. Но медицина явно не была той дисциплиной, где можно было постичь всё остальное, едва коснувшись одного края6. Человеку, изучавшему медицину менее полугода, было довольно трудно четко распознать скользящий пульс, указывающий на беременность, тем более что сейчас в сердце Е Ли царило смятение. Если даже такой человек, как Мо Сюяо, в порыве чувств мог не почувствовать собственного пульса, то что уж говорить о диагностике его характера.
Да-фужэнь Сюй с улыбкой утешила ее.
— Все в порядке, с ребенком все хорошо. Просто ты была слишком неосторожна. Если бы что-то случилось, это коснулось бы не только тебя одной.
Е Ли отрешенно смотрела на свой живот. В этот раз она действительно проявила небрежность. Хотя у нее уже был опыт, на сей раз, если не считать резких перемен настроения, ребенок вел себя очень смирно и практически не доставлял ей никакого физического дискомфорта. А, что касается ежемесячных дней посещения7, то после рождения Мо Сяобао ее организм был сильно истощен, и, хотя она старательно восстанавливалась, цикл все равно часто сбивался. Поэтому она списала задержку на особенности местной воды и почвы после прибытия в Силин. К тому же в последние несколько лет вестей о возможной беременности не было, и Е Ли по привычке даже не задумывалась об этом.
— Как бы то ни было, хорошо, что ты очнулась. Я еще не успела отправить никого известить Дин-вана, — улыбнулась Да-фужэнь Сюй.
— А Ли! — прежде чем слова затихли, снаружи донесся голос Мо Сюяо.
В следующее мгновение Мо Сюяо белой тенью влетел в комнату, не на шутку напугав Да-фужэнь Сюй. Очевидно, кто-то доложил ему, и он примчался сюда, используя цингун.
— Сюяо… — Е Ли подняла глаза на седовласого мужчину перед собой.
Хотя внешне он выглядел привычно, Е Ли чувствовала его крайнее напряжение и усталость. Мелькнул белый силуэт, и Е Ли оказалась в прохладных объятиях. Мо Сюяо уткнулся лицом в ее плечо, глубоко вдыхая знакомый аромат, и глухо прошептал
— А Ли… ты наконец-то очнулась…
В сердце Е Ли необъяснимо горько защемило, она подняла руки и обняла его за похудевшую талию, тихо сказав.
— Прости, что заставила тебя волноваться.
Да-фужэнь Сюй, глядя на молодую чету, с облегчением улыбнулась и бесшумно вышла, оставляя супругам место для разговора наедине.
_____________________________________
- открыто повиноваться, а тайно противодействовать (阳奉阴违, yáng fèng yīn wéi) — притворное повиновение, когда на словах человек соглашается, а на деле поступает наоборот. ↩︎
- разминуться плечами (擦肩而过, cā jiān ér guò) — пройти совсем рядом, едва не задев друг друга. ↩︎
- не ведая ни радости, ни гнева (无喜无怒, wú xǐ wú nù) — состояние полной беспристрастности и отсутствия эмоций. ↩︎
- стоять высоко над всеми (高高在上, gāo gāo zài shàng) — находиться на вершине власти, быть недосягаемым для простых людей. ↩︎
- состояние потерянной души (失魂落魄, shī hún luò pò) — крайняя степень смятения, подавленности или испуга. ↩︎
- Постичь всё остальное, едва коснувшись одного края (触类旁通, chù lèi páng tōng) — способность на основе знания одной области понимать и проникать в суть других, родственных областей. ↩︎
- Дни посещения (信期, xìn qī) — эвфемизм для обозначения менструального цикла. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
