Именно в это время Лэн Хаоюй, который отступил в столицу Чу из-за падения заставы Цзыцзинь и намеревался забрать своего старого отца, чтобы отправиться на Северо-запад, а заодно повидаться с любимым сыном, внезапно помрачнел, получив письмо, которое Вэй Линь доставил лично. Беспомощно взглянув на Вэй Линя, он сказал.
— Сяо Вэй, ну почему ты не мог прийти на пару дней позже? Этот гунцзы уже приготовился отправиться на Северо-запад.
Вэй Линь с улыбкой посмотрел на него и ответил.
— Гунцзы Цинчэнь имеет в виду, что даже если бы вы, Лэн эр-гунцзы, добрались до самых ворот заставы Фэйхун, вам, боюсь, все равно пришлось бы вернуться той же дорогой.
Лэн Хаоюй тихонько фыркнул, однако понимал, что тот говорит правду. Взмахнув зажатым в руке письмом, он спросил.
— Почему гунцзы Цинчэнь велел тебе лично доставить это послание? Разве, это не использование великого таланта по пустякам?
Хотя Вэй Линь был всего лишь личным телохранителем при Дин-ванфэй, все в доме Дин-вана знали, что ванфэй никогда не относилась к Чжо Цзину, Линь Ханю и Вэй Линю как к простым стражам. К тому же их способности далеко превосходили уровень обычных воинов, если бы их отправили вести дела самостоятельно, их положение вряд ли оказалось бы ниже, чем у Лэн Хаоюя. Поэтому, даже старые доверенные люди Мо Сюяо, такие как Фэн Сань и Лэн Хаоюй, всегда относились к Вэй Линю и остальным как к равным.
Вэй Линь с серьезным видом ответил.
— Гунцзы Цинчэнь желает, чтобы подчиненный вместе с Лэн эр-гунцзы помог Цзянцзюню Лэну удержать столицу Чу.
Сидевший в стороне Лэн Хуай опешил. С тех пор как Лэн Хаоюй привез его в столицу Чу, и он увидел здешнее положение дел, Лэн Хуай уже начал падать духом. Но, даже в такой ситуации он не желал просто так бросить столицу Чу, в панике сбежав на запад и став дезертиром. Однако, этот сын, которому он с самого детства не уделял внимания, проявил невиданную прежде решительность и жесткость, вообще не оставив Лэн Хуаю выбора. Лэн Хуай не ожидал, что перед самым отъездом все так круто изменится. Наряду с радостью в его сердце закралась тревога, что, если Лэн Хаоюй увязнет во всем этом и не сможет выбраться? Сам он, будучи подданным и военачальником Великого Чу, разумеется, не дорожил своей жизнью, однако никогда не думал о том, чтобы его сын разделил с ним эту участь.
— Вэй-гунцзы, отправит ли Дин-ван подкрепление? — спросил Лэн Хуай.
Вэй Линь слегка нахмурился и сказал.
— Когда я покидал Северо-запад, Ванъе все еще находился в Силине и не вернулся, а за пределами заставы Фэйхун грозно выжидают стотысячные армии Бэйжуна и Силина. Тем не менее еще несколько лет назад Ванфэй разместила на территории Великого Чу скрытый отряд, к тому же Цзянцзюнь Мужун Шэнь уже получил письмо от гунцзы Цинчэня и временно прекратит противостояние с Лэй Чжэньтином, чтобы повести войска дальше на север. Гунцзы Цинчэнь надеется, что столица Чу сможет продержаться как минимум три месяца.
— Три месяца… — Лэн Хуай слегка нахмурился.
Вовсе не потому, что он не знал о трудностях, с которыми сейчас столкнулась армия Мо, просто жизнь в столице Чу сейчас тоже была несладкой. Мо Цзинли, отправляясь на юг, увел за собой большую часть военных сил. Сейчас в столице Чу оставались лишь разбитые остатки войск, отступившие с фронтов Бэйжуна и Северного края, а также немногочисленные отряды, оставленные для обороны города, по большей части старые подчиненные Хуа-гогуна. Всего набралось не более двухсот тысяч человек. Боевой дух воинов, потерпевших поражение на фронте, был крайне низок, а то, что вражеская армия теперь стояла под самыми стенами города, еще сильнее подавляло солдат и местных жителей. Лэн Хуай сомневался, удастся ли им продержаться хотя бы месяц, не говоря уже о трех.
— Три месяца, само собой, не проблема! Если за эти три месяца мы не защитим столицу Чу, то в день, когда падет город, этот старик примет смерть, чтобы искупить вину перед Поднебесной! — снаружи раздался стареющий, но все еще звучный голос.
Все обернулись и увидели совершенно седого Хуа-гогуна. Несмотря на преклонный возраст, Хуа-гогун, облаченный в доспехи и боевой плащ, приблизился походкой дракона и шагом тигра, являя былую отвагу и величие времен, когда он властвовал на полях сражений.
Все поспешно поднялись со своих мест и произнесли.
Рядом с Хуа-гогуном шла столь же беловолосая Да-чжан гунчжу Сифу, а сбоку ее поддерживала Чжан-гунчжу Чаоян. За ними следовали двое подростков лет двенадцати-тринадцати. Девочка слегка опустила голову, но это не могло скрыть шрамы на половине ее лица, это были рожденные Лю-гуйфэй гунчжу Чжэньнин и хуанцзы Мо Сяоюнь. Мо Цзинли увел с собой многих хуанцзы, гунчжу и членов императорского рода, и никто не знал, почему эти брат с сестрой остались и оказались подле Да-чжан гунчжу Сифу.
Хуа-гогун посмотрел на Лэн Хуая, затем какое-то время разглядывал Лэн Хаоюя и лишь после этого спросил.
— Дин-ван действительно пошлет войска на выручку столице Чу?
Лэн Хаоюй слегка посерьезнел, но на его губах тут же снова заиграла легкомысленная усмешка повесы.
— Лао-гогун, разве вы не ставите младшего в затруднительное положение? Ваш покорный слуга все время находился в Великом Чу и на Северо-западе бывал всего несколько раз, откуда же мне знать намерения Ванъе? К тому же сейчас Ванъе все еще далеко в Силине, а помощь в обороне города, это замысел Гунцзы Цинчэня.
Хуа-гогун тихонько хмыкнул и с полуулыбкой взглянул на Лэн Хуая.
— Из всех твоих сыновей этот, как погляжу, самый способный.
Хуа-гогун всегда пристально следил за домом Дин-вана, а Лэн Хаоюй близко общался с Фэн Чжияо, который с самого детства дружил с Мо Сюяо, так что Хуа-гогун, разумеется, хорошо его знал. Он и не ожидал, что этот малый окажется из тех, кто прикидывается свиньей, чтобы съесть тигра1. Прежде все думали, будто в потомственной семье военачальников Лэн родился лишь любитель поторговать, но, судя по его действиям у заставы Цзыцзинь, Лэн Хаоюй, который вечно разыгрывал из себя праздного повесу, на самом деле глубоко прятал свои таланты. Он определенно превосходил Лэн Цинъюя, которого все вокруг так превозносили.
Лэн Хуаю оставалось лишь смущенно улыбнуться, решив, что Лао-гогун поддразнивает его за то, что он не сумел разглядеть собственного сына. Впрочем, он ничуть не огорчился тому, что Лэн Хаоюй, будучи сыном от наложницы, превзошел по способностям законного старшего сына, которого отец взращивал с таким усердием. То, что Лэн Хаоюй решил превзойти своего Да-гэ в условиях, когда на него вообще не обращали внимания, доказывало его личную одаренность. Раз оба были его сыновьями, у Лэн Хуая, конечно же, не было причин для обид.
Хуа-гогун прищурился, глядя на Лэн Хаоюя, который сидел с ленивым и расслабленным видом, и негромко произнес.
— Малец Лэн, не кружи мне, старику, голову. Я не поверю, будто ты не ведаешь, каковы истинные намерения дома Дин-вана.
Глаза Лэн Хаоюя блеснули, он выпрямился и с улыбкой проговорил.
— Лао-гогун, вам не следует так говорить. Даже если не брать в расчет намерения дома Дин-вана, предположим, что Ванъе вернется раньше срока и согласится помочь войсками. Между Северо-западом и Великим Чу стоит армия Бэйжуна, насчитывающая более миллиона солдат, тут еще нужно посмотреть, успеют ли они. К тому же… пусть младший выскажет горькую правду заранее, Лао-гогун, даже если столицу Чу удастся спасти, кому она в итоге будет принадлежать?
Хуа-гогун уставился на Лэн Хаоюя и спросил.
— Это воля Дин-вана или Да-гунцзы Сюй?
Для Лэн Хаоюя намеренно оказываемое Хуа-гогуном давление ровным счетом ничего не значило. Потерев нос, он с улыбкой ответил.
— Я просто спросил из любопытства, ведь Лао-гогун знает, что Лэн Хаоюй, человек дела. По правде говоря… жива столица Чу или мертва, это изначально не имеет никакого отношения к нашему дому Дин-вана. С какой стати Дин-ван должен рисковать тем, что в его собственном тылу начнется пожар2, ради спасения столицы Чу и вступать в бой с полчищами Бэйжуна и Северного края?
Хуа-гогун промолчал, ведь он прекрасно понимал, что имеет в виду Лэн Хаоюй. Армия Мо вовсе не обязана жертвовать жизнями стольких воинов, чтобы изгнать сильного врага ради Великого Чу и удержать для него столицу. Особенно теперь, когда весь императорский род Великого Чу уже бросил столицу Чу и в панике бежал на юг, с какой стати армии Мо помогать своим врагам возвращать города?
— Лэн эр-гунцзы, — внезапно заговорил Мо Сяоюнь, все это время стоявший за спиной Да-чжан гунчжу. — Лэн эр-гунцзы, императорский род Великого Чу проявил бессилие, из-за чего большая часть земель оказалась потеряна. Теперь же они и вовсе бросили миллионы простых людей на произвол судьбы, укрывшись на юге, им поистине должно быть стыдно смотреть в глаза народу Великого Чу. Если только армия Мо сможет уберечь жителей столицы Чу от резни, устроенной варварами, то впредь… столица Чу, само собой, будет принадлежать дому Дин-вана.
Стоило этим словам прозвучать, как, все так и застыли от изумления. Взоры присутствующих невольно обратились к этому подростку, которому было всего двенадцать-тринадцать лет. К слову сказать, несмотря на то, что у него была такая мать, как Лю-гуйфэй, Мо Сяоюнь действительно оставался самым достойным среди еще живых хуанцзы Мо Цзинци. В конце концов, долгие годы воспитания в семье Лю не прошли даром. Изначально Мо Цзинци, вероятно, и сам собирался передать престол Мо Сяоюню, но, к несчастью, того погубила собственная мать. И то, что сейчас этот тринадцатилетний отрок смог произнести подобные слова, уже было чем-то из ряда вон выходящим и драгоценным.
Лэн Хаоюй посмотрел на Мо Сяоюня и, приподняв бровь, спросил.
— Цинь-ван… может ли он принимать такие решения?
Мо Сяоюнь с серьезным видом ответил.
— Перед тем как император переехал на юг, он уже пожаловал мне титул Чансин-вана, так что я, естественно, волен принимать решения.
Чуцзин в древности назывался Чансин. Теперь, когда столица была перенесена, название Чуцзин, разумеется, более использовать нельзя, но, дабы показать, что императорская семья не бросила народ, здесь полагалось оставить одного из ванъе для управления. Поэтому Мо Цзинли сменил титул прежнего низложенного тайцзы, Цинь-вана Мо Сяоюня, на титул Чансин-вана. Это означало, что сии земли стали уделом Мо Сяоюня. Хотя формально они все еще считались частью Великого Чу, в нынешних обстоятельствах, если Мо Сяоюнь давал согласие, южному двору Великого Чу действительно было нечего возразить.
Лэн Хаоюй с интересом посмотрел на Мо Сяоюня и спросил.
— Это ведь Чуцзин, тебе действительно не жаль расставаться с ним?
Мо Сяоюнь равнодушно произнес.
— Разве от сожалений есть толк? Если армия Мо не поддержит нас, Чуцзин рано или поздно падет. Тогда не то что титул Чансин-вана, жизнь сохранить не удастся. Дин-ван милосерден и справедлив, я верю, что он не лишит жизни нас с сестрой.
— Лао-гогун, что ты скажешь? — спросил Лэн Хаоюй.
Хуа-гогун хмыкнул и ответил.
— Чансин-ван уже согласился, что еще остается сказать старику? Лэн эр-гунцзы действительно смыслит в делах, у семьи Лэн достойный преемник.
Лэн Хаоюй с некоторым смущением потер нос.
— Лао-гогун слишком добр ко мне.
Хуа-гогун поднялся и провозгласил.
— В таком случае… в течение трех месяцев, будь то Бэйжун или Северный край, я не позволю этим заграничным маньи ступить сюда ни на шаг!
Лэн Хаоюй с улыбкой сказал.
— Премного благодарен, Лао-гогун.
Проводив Хуа-гогуна и его свиту, Лэн Хаоюй, потирая подбородок, в молчании размышлял, не стоит ли написать письмо, чтобы поторопить гунцзы Цинчэня и узнать, не может ли тот поскорее прислать войска. Продержаться три месяца будет действительно непросто, по неосторожности можно и с жизнью распрощаться.
Стоявший рядом Лэн Хуай, глядя на призадумавшегося сына, тоже хранил молчание. По сравнению с грядущей битвой, тяжесть которой можно было предвидеть уже сейчас, вопрос о том, кому в итоге достанется Чуцзин, казался уже не столь важным.
_____________________________________________-
- Прикидываться свиньей, чтобы съесть тигра (扮猪吃老虎, bàn zhū chī lǎo hǔ) — скрывать свои истинные способности или силу под маской слабости или глупости, чтобы усыпить бдительность противника и нанести неожиданный удар. ↩︎
- Пожар в тылу (后方起火, hòufāng qǐhuǒ) — возникновение внутренних проблем или опасностей в собственном доме или базовом лагере, пока основные силы отвлечены на внешние дела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
