Весть о том, что армия Мо захватила Чуцзин, меньше чем за месяц облетела земли к северу и югу от реки Янцзы, а также за пределами Заставы. В одно мгновение знатные особы разных государств, погрязшие в интригах и борьбе за власть, разом притихли. Всего за десять лет дом Дин-вана на их глазах превратился из, едва не утратившего все силы под гнетом Мо Цзинци, дома в колоссальную мощь, способную ныне соперничать с кем угодно. Многие бесконечно раскаивались в том, что в свое время не воспользовались слабостью дома Дин-вана и не нанесли решающий удар любой ценой, из-за чего теперь обрели непредсказуемого и могущественного врага.
Однако, глядя на воинов армии Мо, что стояли на границах подобно волкам и тиграм, люди разных фракций, уже собиравшиеся было действовать, невольно отступили. Желание уничтожить армию Мо было сильным, это правда, но и истину о том, что стрела поражает первую высунувшуюся птицу1, знали все. Если не сдержаться и первым вступить в схватку не на жизнь, а на смерть с домом Дин-вана, победа в итоге достанется лишь сторонним наблюдателям.
Пока правители разных стран вели свои корыстные расчеты, в особняке Дин-вана, расположенном в городе Личэн, царила суматоха.
В обычно тихом и безмятежном чжуюане стоял шум. В главном зале несколько человек, кто сидя, кто стоя, выглядели крайне встревоженными, в саду перед залом также собралось много людей, томимых ожиданием. Те, кто давно служил в особняке Дин-вана, наверняка помнили, что подобная сцена уже разыгрывалась здесь семь лет назад. И действительно, сегодня был тот самый день, когда в особняке Дин-вана должен был появиться на свет новый член семьи.
В главном зале на почетном месте с невозмутимым видом сидел Мо Сюяо. Однако, если присмотреться, можно было заметить, что его тело давно одеревенело от напряжения. Не сдерживай он себя из последних сил, то, вероятно, уже ворвался бы в комнату. Хотя семь лет назад, когда рождался Мо Сяобао, он уже прошел через это, именно из-за имеющегося опыта ожидание казалось еще более пугающим. Тем более что в тот раз был лишь один ребенок, а в этот — двое. Все присутствующие в зале единодушно старались держаться от Мо Сюяо подальше. Даже Мо Сяобао, который обычно обожал проказничать и всячески досаждать своему де, сейчас благоразумно оставался в стороне, прижавшись к Лао-сяньшэну Цинъюаню.
Е Ли не принадлежала к числу тех, кто кричит при любой боли, поэтому звуки, доносившиеся из комнаты, были не столь пугающими, как при обычных родах. Сидящая сбоку Цинь Чжэн невольно вспомнила, как сама рожала Сюй Чжижуя, говорили, что ее крики были слышны во всем особняке семьи Сюй. Это так напугало всегда холодного и сурового Сюй Цинцзе, что, едва услышав о рождении ребенка, он рухнул в обморок. Глядя на спокойствие Е Ли, Цинь Чжэн почувствовала, что вела себя тогда слишком постыдно.
Чэнь-эр во все глаза смотрел на дверь, через которую то и дело входили и выходили служанки с тазами воды. Он испуганно прижался к Лао-сяньшэну Цинъюаню, в его темных глазах читался страх. Лао-сяньшэн Цинъюань с нежностью погладил правнука по голове и тихо сказал.
— Чэнь-эр не бойся, с твоей а-нян всё будет хорошо. Чэнь-эр, не хочешь ли выйти поиграть с Чжижуем и остальными? Когда ты вернёшься, твои диди или мэймэй уже появятся на свет.
Чэнь-эр покачал головой.
— Не хочу, Чэнь-эр хочет дождаться рождения диди и мэймэй. Тайгун, когда а-нян рожала Чэнь-эра, ей тоже было так больно?
Лао-сяньшэн Цинъюань улыбнулся.
— Да, каждой а-нян очень больно, когда она рожает ребёнка. Поэтому в будущем Чэнь-эр должен проявлять сыновнюю почтительность к а-нян. Понимаешь?
Чэнь-эр решительно кивнул.
— Чэнь-эр понимает. Чэнь-эр обязательно будет почтительным сыном. Чэнь-эр больше всех любит а-нян.
— Хороший мальчик.
В саду перед залом тоже стояло немало людей. Здесь были не только домочадцы особняка Дин-вана, но и Хуа Тяньсян, Хань Минси, Е Вэньхуа и другие. Главный зал был слишком мал, чтобы вместить всех, поэтому им оставалось лишь в тревоге ждать в ближайшем дворе.
В спальне Е Ли лежала на кровати, сцепив зубы от приступов боли, ее лицо побледнело. Эр-фужэнь Сюй с тревогой наблюдала за суетой вэньпо и, взяв Е Ли за руку, произнесла.
— Ли-эр, не бойся. Если больно, кричи.
Е Ли выдавила слабую улыбку. Эти роды действительно давались ей тяжелее, чем когда на свет появился Мо Сяобао. После очередного резкого приступа боли Е Ли не выдержала и глухо застонала.
Эр-фужэнь Сюй, отирая капли пота с ее лба, спросила.
— В чем дело? Скоро ли она родит?
Вэньпо с некоторым сомнением ответила.
— Боюсь, придется подождать. Плод лежит неправильно, нужно сперва развернуть его.
Лицо Эр-фужэнь Сюй помрачнело. Она сама родила двоих детей и знала, чем чревато неправильное предлежание.
— Тогда скорее. Вы знаете, кто такая Ванфэй, не допустите никакой беды!
Вэньпо поспешно закивала.
— Не беспокойтесь, фужэнь, положение Ванфэй не критическое, всё обязательно пройдет хорошо. Просто Ванфэй придется немного помучиться.
Е Ли тоже слышала их разговор и едва заметно кивнула.
— Ничего страшного, приступайте.
Только тогда вэньпо шагнула вперед и начала аккуратно надавливать на живот, исправляя положение плода. Эр-фужэнь Сюй сжимала руку Е Ли, вполголоса утешая ее.
— Не бойся, Ли-эр… расслабься. Когда твоя бому рожала твоего Сань-гэгэ, плод тоже лежал неправильно, не стоит волноваться.
Е Ли кивнула, стойко перенося волны боли.
Ожидание затянулось с самого утра до глубокой ночи. Кроме стонов Е Ли, из спальни так и не донеслось детского плача. Мо Сюяо, всё это время, неподвижно сидевший на почетном месте, наконец не выдержал. Он резко встал, собираясь войти внутрь, но Лао-сяньшэн Цинъюань тут же окликнул его.
— Стой!
Мо Сюяо замер на мгновение, но затем снова шагнул вперед. Лао-сяньшэн Цинъюань произнес сурово.
— Если хочешь блага для Ли-эр, не входи! Если ты войдешь, посмеют ли вэньпо и пальцем пошевелить?
И, это была чистая правда. Холодное давление, исходившее сейчас от Мо Сюяо, было тяжело выносить даже тем, кто сидел в зале, не говоря уже о простых повитухах. Цинь Чжэн еще раньше увела Чэнь-эра ждать на улицу. Стоило Мо Сюяо войти, и вэньпо наверняка впали бы в панику, а ошибки из-за суматохи случались нередко.
Ледяная аура Мо Сюяо продолжала бушевать. Он оглянулся на Лао-сяньшэна Цинъюаня и спустя долгое время всё же развернулся и сел на прежнее место. Однако, его яростный взгляд не оставлял сомнений, он готов был одним ударом ладони снести плотно закрытые двери.
Присутствующие прождали до самого рассвета, пока из комнаты наконец не донесся первый детский крик.
Люди, застывшие в тяжелой тревоге, словно разом очнулись и повскакивали со своих мест. Чэнь-эр вбежал в дом.
— Мэймэй! Я слышу голос мэймэй!
С этими словами он бросился к дверям, но те по-прежнему были закрыты. Чэнь-эр не ушел, а остался преданно ждать у порога. Прошло еще немного времени, и раздался второй крик. Все наконец с облегчением выдохнули. Вскоре вышли Сюй-фужэнь и вэньпо, каждая держала на руках по ребенку. Улыбаясь, они объявили.
— Мальчик и девочка, мать и дети в безопасности.
Когда детей поднесли к Лао-сяньшэну Цинъюаню, он с великой радостью посмотрел на двух сморщенных, красных «крабят».
— Хорошо, чудесные дети. Как Ли-эр?
Эр-фужэнь Сюй улыбнулась.
— Трудилась день и ночь, теперь заснула. Отец, посмотрите, вот эта старшая сестра, а этот младший брат.
Лао-сяньшэн Цинъюань счастливо закивал.
— Сочетание «женщина» и «сын», это как раз иероглиф «хорошо»2, очень хорошо, очень хорошо…
Чэнь-эр дергал Эр-фужэнь Сюй за край платья, не в силах больше терпеть.
— Цзюпо, цзюпо, Чэнь-эр хочет посмотреть на диди и мэймэй!
Все невольно рассмеялись. Но, когда Эр-фужэнь Сюй обернулась, чтобы показать детей Мо Сюяо, того и след простыл.
Дети благополучно родились, и у всех гора свалилась с плеч. Ожидание в течение суток изнурило каждого. Особенно тяжело пришлось восьмидесятилетнему Лао-сяньшэну Цинъюаню. Видя, что Е Ли и новорожденные в порядке, Сюй Хунъюй поспешно велел Цинь Чжэн и Сюй Цинцзе проводить старика отдыхать. Остальные тоже начали расходиться. Лишь Эр-фужэнь Сюй нужно было еще немного присмотреть за близнецами вместе с вэньпо.
Е Ли пробудилась от глубокого сна. В комнате горели свечи, а снаружи уже давно стояла непроглядная тьма. По привычке она подняла руку, чтобы коснуться живота, но обнаружила, что круглый живот, который был с ней все эти месяцы, стал плоским, а всё тело ныло так, словно его разобрали по частям. Она слегка пошевелилась и краем глаза заметила рассыпавшиеся у постели серебристые волосы. Мо Сюяо спал крепким сном, склонившись у края кровати и сжимая её руку.
Стоило Е Ли шевельнуться, как Мо Сюяо тут же открыл глаза. Увидев, что супруга смотрит на него, в его глазах, ещё подёрнутых дымкой сна, мгновенно засиял неописуемый восторг.
— А Ли, ты очнулась…
Е Ли кивнула, подняла руку и поправила его слегка спутанные длинные волосы, тихо спросив.
— Как долго я спала? Где дети?
Мо Сюяо взглянул в сторону окна и ответил.
— Уже пятая стража3, ты проспала почти сутки. Дети… — в глубине его глаз промелькнуло замешательство, он и сам ещё не видел новорождённых. — Люди!
Цин Шуан и остальные, всё это время дежурившие снаружи, услышав голос, поспешно вошли в покои.
— Ванъе, Ванфэй очнулась? — увидев, что Е Ли пришла в себя, Цин Шуан безмерно обрадовалась. — Раба сейчас же велит принести горячую кашу, приготовленную для Ванфэй.
Мо Сюяо остановил её и спросил.
— Где дети?
Цин Шуан с улыбкой ответила.
— Сяо-гунцзы и маленькая цзюньчжу спят в соседней комнате. Раба сейчас попросит момо принести их.
Сказав это, Цин Шуан почтительно поклонилась и торопливо вышла.
Вскоре вошли Линь-момо и Вэй-момо, каждая из которых несла по младенцу в пеленках. Осторожно уложив свертки на свободное место на кровати рядом с Е Ли, они с улыбкой сказали.
— Ванфэй, скорее взгляните, какими красивыми уродились сяо-шицзы и маленькая цзюньчжу.
Е Ли склонила голову, чтобы посмотреть на них, и, хотя она давно знала, как выглядят новорождённые, всё равно не смогла сдержать замешательства. Своим взором она никак не могла понять, что же красивого в этих двух сморщенных красноватых «маленьких обезьянках». Но, в конце концов, это были её собственные дети, и, глядя на двух крошечных созданий, безмятежно спящих с закрытыми глазками, Е Ли почувствовала, как её сердце наполняется нежностью, становясь мягким, словно хлопок.
С любовью коснувшись пальцем раскрасневшегося личика одного из малышей, Е Ли невольно нежно улыбнулась.
Линь-момо промолвила.
— Ванфэй, в красных пеленках маленькая цзюньчжу, а в желтых сяо-шицзы. Маленькая цзюньчжу выглядит точь-в-точь как Ванфэй в детстве.
_____________________________________________-
- Стрела поражает первую высунувшуюся птицу (枪打出头鸟, qiāng dǎ chū tóu niǎo) — китайская пословица, означающая, что тот, кто выделяется или проявляет излишнюю активность, первым навлекает на себя неприятности. ↩︎
- Иероглифы «женщина» и «сын» вместе составляют иероглиф «хорошо» (女子正是一个好字, nǚ zǐ zhèng shì yī gè hǎo zì) — в китайском языке иероглиф «хорошо» (好, hǎo) состоит из двух элементов: «женщина» (女, nǚ) и «ребёнок/сын» (子, zǐ), что считается символом гармонии и счастья, особенно при рождении разнополых детей. ↩︎
- Пятая стража (五更, wǔ gēng) — в древнем Китае период времени с 03:00 до 05:00 утра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
