— Неужели Лю-гуйфэй… предала страну и переметнулась к врагу?
— Весьма вероятно, — равнодушно отозвался Мо Сюяо. — Семья Лю состоит из высокопоставленных чиновников императорского двора. И хотя на протяжении поколений среди них не рождалось талантов, способных вести войска в бой, Мо Цзинци ставил гражданское управление выше военного дела, и потому людям из семьи Лю известно немало армейских тайн.
Несмотря на то что выражение его лица осталось прежним, Е Ли уловила жажду убийства в голосе Мо Сюяо. Нахмурившись, она спросила.
— Если это действительно так, что ты намерен предпринять?
— В таком случае ей больше не придется покидать город Личэн, — ответил Мо Сюяо. — А, до того… где разместили Мо Сяоюня и Чжэньнин?
Мо Сяоюнь, как-никак, хуанцзы и Ванъе Великого Чу. И хотя он самолично сдал столицу Чу, ему все же не пристало оставаться там жить. Разумеется, следовало переехать в Личэн, главный оплот дома Дин-вана.
— Их поселили в одной из городских усадеб, — сказала Е Ли. — Это неподалеку от особняка семьи Сюй и резиденции Цзянцзюня Лю.
Мо Сюяо кивнул и улыбнулся.
— Очень хорошо. Вели передать вести Мо Сяоюню и Чжэньнин. Раз уж прибыла их родная мать, нельзя держать их в неведении.
Вспомнив о гунчжу Чжэньнин, чье лицо было почти обезображено, Е Ли мысленно вздохнула. Когда они только прибыли в Личэн, Е Ли видела этих двоих детей. Поскольку в свое время она фактически спасла гунчжу Чжэньнин жизнь, Мо Сяоюнь и девочка относились к ней с глубоким почтением. Е Ли ясно видела ненависть в сердце гунчжу Чжэньнин всякий раз, когда речь заходила о Лю-гуйфэй.
— Я поняла. А, что ты думаешь насчет Тайцзы Бэйжуна?
Мо Сюяо опустил глаза.
— В сравнении с Елюй Е, амбиции Елюй Хуна куда скромнее. Впрочем, это связано и с его спокойным характером, столь непохожим на нрав других бэйжунцев, он видит ситуацию яснее, чем Елюй Е. Если он благоразумен, то сам придет к нам для переговоров.
Е Ли кивнула и тихо выдохнула. За эти дни общение со всеми этими ванцзы и ванъе измотало ее даже больше, чем пребывание на поле боя.
Мо Сюяо склонил голову и, глядя на Е Ли, негромко спросил.
— А Ли кажется, что это слишком утомительно?
Покачав головой, Е Ли с легкой улыбкой ответила.
— Просто я чувствую, что все эти дела излишне запутаны. На поле боя все куда прямолинейнее.
— Если А Ли это не нравится, можешь предоставить все мне и Сюй Цинчэню, — нежно проговорил Мо Сюяо. — Не нужно принуждать себя.
Е Ли снова покачала головой и, прислонившись к Мо Сюяо, закрыла глаза, чтобы немного отдохнуть.
— Ванъе, Ванфэй, Линь Хань просит аудиенции, — раздался за дверью голос Линь Ханя.
Мо Сюяо поднял взгляд и невозмутимо отозвался.
— Войди.
Линь Хань переступил порог. Бросив взгляд на сидящих бок о бок ванъе и ванфэй, он тут же потупил взор и серьезно доложил.
— Сообщаю Ванфэй, только что Ли-ванфэй отправилась в усадьбу Е.
Е Ли выпрямилась, бросив взгляд на недовольного Мо Сюяо, который все еще пытался прильнуть к ней, и спросила.
— Есть какие-то проблемы?
Линь Хань, не отводя глаз, произнес.
— Аньвэй обнаружили в семье Е одного человека и сочли нужным доложить об этом Ванъе и Ванфэй.
— О? Что за человек? — удивилась Е Ли.
Она искренне не могла представить, кто бы мог привлечь внимание аньвэй теперь, когда семья Е пришла в такой упадок.
— Е Юэ, — ответил Линь Хань.
— Что? — Е Ли застыла от неожиданности.
Даже Мо Сюяо поднял голову, и лицо его помрачнело.
Е Ли с серьезным видом посмотрела на Линь Ханя и сухо велела.
— Рассказывай подробно.
— Вернувшись в усадьбу Е, Ли-ванфэй беседовала с домочадцами, а затем Е Ван-ши отвела ее в свои покои для разговора наедине, — продолжил Линь Хань. — Между Ли-ванфэй и Е Ван-ши возникли разногласия, и они начали ссориться. Только тогда скрытые в поместье аньвэй заметили, что одна из служанок в комнате Е Ван-ши ведет себя странно. Присланное изображение показывает, что эта девица на семь частей походит на Е Юэ, которая, как считалось, погибла в пожаре в императорском дворе.
— Какая поразительная дерзость со стороны Е Вэньхуа, — голос Мо Сюяо прозвучал зловеще, отчего стоявшему рядом Линь Ханю невольно стало зябко на душе.
Из-за того пожара в императорском дворце Е Ли на долгое время бесследно исчезла. Те события оставили неизгладимый след в сердце Мо Сюяо. Даже он не ожидал, что Е Вэньхуа осмелится укрывать Е Юэ.
Е Ли слегка нахмурилась.
— Возможно, он и не знает об этом.
Дело было не в том, что Е Ли верила в сильные отцовские чувства Е Вэньхуа. Скорее, этот человек не казался ей тем, кто ради дочери пойдет на подобный риск.
— Не знает? — Мо Сюяо холодно усмехнулся. — Е Юэ находится прямо в покоях Е Ван-ши. Даже если он не знал об этом заранее, неужели за столько времени у него не возникло подозрений?
Следовательно, даже если Е Вэньхуа не был зачинщиком, он определенно попустительствовал этому, закрывая на все глаза.
Е Ли кивнула и вздохнула.
— Я поняла. Позже я сама наведаюсь в усадьбу Е.
Если это действительно Е Юэ, то кто же помог ей тогда инсценировать смерть и спастись? И ради чего она скрывается в усадьбе Е? Не может быть, чтобы она действительно хотела прожить остаток жизни под чужим именем. Если бы это было так, то она не приехала бы в Личэн. Личэн под самым носом у дома Дин-вана, не лучшее место, чтобы затаиться.
— Ванъе, Ванфэй. Человек от Ли-ванфэй просит аудиенции, — доложили за дверью.
Е Ли слегка приподняла бровь.
— Впустите ее.
Вскоре ввели совершенно неприметную служанку. Увидев Е Ли, девица тут же бросилась вперед, упала на колени и взмолилась.
— Ванфэй, прошу Дин-ванфэй, спасите нашу Ванфэй!
— Что случилось? — Е Ли нахмурилась, в ее сердце закралась тревога.
Она тратила силы на то, чтобы наставлять и развивать Е Ин, вовсе не для того, чтобы та сгинула здесь.
— Наша Ванфэй отправилась в усадьбу Е навестить Лаофужэнь, Шаншу Е и Е-фужэнь, — захлебываясь слезами, запричитала служанка. — Затем она в гневе покинула дом Е, намереваясь пойти в особняк Дин-вана. Но стоило ей выйти за ворота, как Ванъе забрал ее и отвез обратно в игуань. Я… я простая служанка из особняка вана, на меня никто не обращает внимания, поэтому я смогла сбежать, чтобы передать весть Ванфэй.
Пока служанка говорила, прибыл аньвэй из особняка Дин-вана, чтобы доложить Е Ли новость о том, что Ли-ван забрал Е Ин в игуань и посадил под домашний арест.
Хотя к доверенным лицам Мо Сюяо было трудно подослать шпионов, в игуане людей дома Дин-вана было предостаточно. Разумеется, подобное не могло укрыться от них. Аньвэй быстро изложил суть дела, и его рассказ в точности совпал со словами служанки.
Е Ли на мгновение задумалась и произнесла.
— Е Ин узнала вести о Е Юэ и хотела прийти в особняк Дин-вана, чтобы рассказать нам, и именно поэтому Мо Цзинли посадил ее под замок? Но, это тоже не совсем верно… Зачем Е Ин предавать родную сестру ради нас?
— Разумеется, потому что интересы Е Юэ вступили в конфликт с ее собственными, — ответил Мо Сюяо. — Е Юэ была любимой наложницей Мо Цзинци, и мы до сих пор не уверены, была ли она его человеком или же человеком Тайхоу. Для Мо Цзинли она тоже не бесполезна.
Услышав это, Е Ли наконец все осознала. Поразмыслив, она сказала служанке.
— Вернись и передай Ли-ванфэй, пусть изо всех сил скандалит с Ли-ваном. Чем сильнее она будет бушевать, тем меньше у Ли-вана будет поводов подозревать ее. Кроме того, пусть хорошенько подумает сама, даже если это действительно Е Юэ, пока сама Е Ин сохраняет твердость, ее положению ничто не угрожает.
Служанка молча кивнула, и поспешила обратно.
Е Ли тоже поднялась и, посмотрев на Мо Сюяо, сказала.
— Похоже, мне и вправду нужно навестить усадьбу Е.
Мо Сюяо удержал ее.
— Если пойдешь сейчас, Мо Цзинли что-то заподозрит. За усадьбой Е следят, там ничего не случится. Пойдешь завтра.
В игуане Е Ин махнула рукой служанке, внезапно появившейся в ее комнате, отсылая ту прочь. Медленно вытерев следы слез с лица, она села.
— Эй, кто-нибудь!
Вскоре у дверей появился шивэй.
— Ванфэй, у Ванъе приказ, пожалуйста, Ванфэй, не покидайте комнату по своему желанию.
— Эта Ванфэй не собирается никуда выходить, — холодно произнесла Е Ин. — Позови Ванъе. Скажи, что мне нужно кое-что ему сообщить.
Шивэй заколебался, но, увидев непривычно холодное лицо Е Ин, в конце концов кивнул и отправился докладывать Мо Цзинли. Проводив шивэй взглядом, Е Ин снова закрыла дверь. В ее глазах, когда-то нежных и кротких, теперь светилась обида. Ее покусанные, побелевшие губы слегка дрожали.
— Эр-цзе… Эр-цзе… почему бы тебе просто не сдохнуть?
Стоило Е Ин вспомнить, как сегодня в особняке семьи Е она внезапно увидела свою Эр-цзецзе, которую давно считала погибшей, выражение её лица невольно стало мрачным. Ещё более немыслимым для неё было то, что муцинь и цзюму посмели выдвинуть такое требование. А её Эр-цзецзе… и впрямь хороша, нечего сказать!
Сань-цзецзе была права… Е Ин постепенно подавила гнев в сердце, и на её лице проступило подобие вымученной улыбки. Мало-помалу улыбка, отраженная в бронзовом зеркале на столе, становилась всё более естественной, в ней даже сквозили кротость и нежность. Сань-цзецзе права, пока она сохраняет спокойствие, никто и никогда не сможет превзойти её, по крайней мере… гунчжу Цися не сможет, и Е Юэ тоже!
Спустя короткое время Мо Цзинли толкнул дверь и вошёл. С недобрым видом он спросил.
— У тебя есть ещё какое-то дело?
Е Ин со слезами на глазах бросилась в объятия Мо Цзинли и жалобно зарыдала. Мо Цзинли нахмурился, холодным взглядом взирая на горько плачущую женщину в своих руках. Е Ин одной рукой вцепилась в отворот его одеяния и сквозь рыдания произнесла.
— Ванъе, Ванъе, не поступайте так с Ин-эр, Ин-эр осознала свою вину.
Мо Цзинли резко оттолкнул её и холодно усмехнулся.
— Осознала? Что же ты тогда только что пыталась высмотреть в особняке Дин-вана? Хотела рассказать Мо Сюяо о том, что произошло в семье Е?
Е Ин непрестанно качала головой.
— Ванъе несправедлив ко мне. Ин-эр даже не знакома с Дин-ваном. Я лишь… у-у-у, как Ванъе и Эр-цзецзе могли так поступить, о чём они думали? Даже муцинь и цзуму помогают Эр-цзецзе, Ин-эр так обидно… Сань-цзецзе сказала, что, если мне станет горько на душе, я могу поделиться с ней. Все вы меня обижаете, разве я не имею права выплакаться Сань-цзецзе? Ванъе, вы так жестоки… Ин-эр следовала за вами столько лет, наш ребёнок до сих пор не найден, а вы… вы уже так спешите… у-у-у…
Услышав имя Е Ли, Мо Цзинли на мгновение оцепенел.
— Какая разница, расскажешь ты всё Е Ли или Мо Сюяо? — спросил он.
— О тех постыдных делах, что вы творите втайне от людей, почему я не могу говорить? — выкрикнула Е Ин.
Мо Цзинли нахмурился и долго разглядывал Е Ин, прежде чем наконец произнёс.
— Что за чушь ты несешь? Е Юэ ещё может быть полезна, всё совсем не так, как ты себе вообразила.
Е Ин не поверила ему.
— Неужели, это правда? Ванъе действительно не собирается брать Эр-цзецзе в свой особняк?
— Я ещё не настолько неразборчив, чтобы желать женщину в летах1, — холодным тоном ответил Мо Цзинли. — Е Юэ нужна мне для дела, не смей устраивать сцены.
Похоже, по-настоящему поверив словам Мо Цзинли, Е Ин вытерла слёзы и с жалобным видом посмотрела на него.
— Я поняла, Ин-эр была неправа. Но, нельзя во всём винить только меня. Если бы люди узнали об Эр-цзецзе и Ванъе… как бы я тогда смогла и дальше оставаться в особняке Ли-вана?
Глядя на её нежный облик, на то, как слезинки дрожат на ресницах, выражая обиду и тревогу, Мо Цзинли заметно смягчился. В конце концов, когда-то он питал к Е Ин искренние чувства. Кивнув, он сказал.
— Хорошо, что ты всё поняла. Об этом деле нельзя рассказывать никому. В будущем можешь почаще заглядывать в особняк Дин-вана, а эти пару дней отдохни в игуане.
Е Ин послушно кивнула.
— Я всё поняла.
_________________________________________________
- женщина в летах (徐娘半老, xú niáng bàn lǎo) — образное выражение, описывающее женщину среднего возраста, которая всё ещё сохраняет привлекательность, но её былая красота уже начала увядать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
