Празднование дня рождения сяньшэна Цинъюаня можно было считать успешно завершенным, и многие гости один за другим покинули город. Сюй Цинбай и сяньшэн Сютин также немедленно отправились обратно в Силин, в конце концов, те земли были покорены совсем недавно, и там требовалось чье-то присутствие для поддержания порядка. Однако, титулованные особы разных государств, включая Чжэньнань-вана и Мо Цзинли, и не думали уезжать. Все понимали, что настоящие переговоры и борьба начнутся только сегодня. Тот, кто уедет сейчас, окажется на обочине этого противостояния и упустит шанс завладеть преимуществом.
В городе Личэн, где уже бушевали подводные течения, обстановка стала еще более таинственной из-за внезапного появления преемницы горы Цанманшаньшань на праздничном банкете сяньшэна Цинъюаня.
В особняке Дин-вана Лэй Чжэньтин, сидя в кабинете, пил чай и с непроницаемым лицом разглядывал сидящих перед ним Е Ли и Мо Сюяо. Хотя с самого начала, когда он привез Дунфан Юй в город Личэн, он допускал, что Мо Сюяо может ответить отказом, услышав этот ответ на самом деле, он всё же невольно испытал потрясение. Сказать по правде, если бы время не было столь неподходящим, и, если бы в прошлом в императорской семье Силина не было хуанхоу с горы Цанманшань, Лэй Чжэньтин не был бы уверен, смог бы он сам отвергнуть подобное искушение. Но, раз уж Мо Сюяо отказался, то, несмотря на изумление, Чжэньнань-ван понимал, в целом ситуация складывается в его пользу. Он, разумеется, не был настолько глуп, чтобы самолично подталкивать силы горы Цанманшань к Мо Сюяо.
— Решение Дин-вана раз за разом заставляет Бэньвана удивляться, — Лэй Чжэньтин слегка приподнял чайную чашку в сторону Мо Сюяо в знак уважения.
Мо Сюяо безразлично улыбнулся.
— Чжэньнань-ван перехваливает меня. Разве Чжэньнань-вану это тоже не интересно?
Лэй Чжэньтин с некоторым сожалением вздохнул.
— Если скажу, что силы горы Цанманшань вовсе не интересуют Бэньвана, это будет ложью Дин-вану. Просто… это неподходящий вариант. К тому же, если в мои годы мне всё еще суждено быть чьей-то марионеткой, то лучше уж умереть прямо сейчас.
Если бы от горы Цанманшань осталась одна лишь Дунфан Юй, от нее не было бы никакого проку. Но за Дунфан Юй неизбежно последуют и другие. Бабушка Лэй Чжэньтина была родом с горы Цанманшань, поэтому его можно было назвать человеком, который понимал их лучше всех в этом мире. Естественно, он не собирался совершать поступок, который сделал бы его послушной куклой в чужих руках.
— До Бэньвана дошли слухи, что Дин-ван официально отказал Дунфан Юй, но, зная ее, полагаю, она не сдастся так просто, — невозмутимо предостерег Лэй Чжэньтин.
Хотя им с Мо Сюяо суждено быть врагами, время от времени они могли сотрудничать.
Мо Сюяо слегка приподнял бровь и с пренебрежением ответил.
— И, что с того, что не сдастся? Раз преемница горы Цанманшань ведет себя подобным образом, то, видимо, этой, так называемой, горе Цанманшань скоро придет конец.
Дунфан Юй действительно была весьма искусна, по крайней мере, среди женщин, которых встречал Мо Сюяо, не было никого, кто превзошел бы ее в боевых искусствах. Даже среди мужчин она вполне могла бы войти в десятку лучших мастеров цзянху. Раз уж она происходила с горы Цанманшань, то наверняка владела игрой на цине, шахматами, каллиграфией и живописью, а Лэй Чжэньтин лично поручился за ее глубокие познания в медицине. К сожалению, Дунфан Юй была хороша во всем, кроме одного, у нее было плохо с головой.
Глядя на то, как Мо Сюяо и Е Ли улыбнулись друг другу, и чувствуя едва уловимую атмосферу близости между ними, Лэй Чжэньтин ощутил, будто их окутывает невидимая пелена, отделяющая от мира и не позволяющая посторонним вмешаться. Он слегка опустил глаза и задумчиво произнес.
— Раз люди с горы Цанманшань явились в мир, они неизбежно выберут того, кому будут помогать. Раз Дин-ван отказался, то кто же наиболее вероятный кандидат?
Мо Сюяо не стал скрывать.
— Мо Цзинли.
Лицо Лэй Чжэньтина помрачнело. Сейчас они с Мо Цзинли противостояли друг другу на реке Юньланьцзян, и если тот получит помощь горы Цанманшань, то пострадает прежде всего сам Лэй Чжэньтин. Мо Сюяо находился далеко, и на какое-то время эта проблема его не касалась. Заметив недовольство на лице Чжэньнань-вана, Е Ли спокойно улыбнулась.
— Чжэньнань-вану не стоит беспокоиться. Слишком сильный Мо Цзинли не принесет пользы и нашему дому Дин-вана, так что мы, разумеется, не будем сидеть сложа руки.
Лэй Чжэньтина было не так-то просто убедить. Глядя на Е Ли, он усмехнулся.
— Позволить горе Цанманшань поддержать Мо Цзинли, чтобы Бэньван и Мо Цзинли сошлись в смертельной схватке, а дом Дин-вана извлек бы выгоду из нашей борьбы, подобно рыбаку из спора кулика с мидией? Хороший расчет, господа. Раз так, Бэньван полагает, что Жэнь Цинин подходит больше. Как никак, осиротевший потомок прежней династии, его имя верно, и слова обоснованы. Разве это не лучший выбор для горы Цанманшань?
Мо Сюяо холодно улыбнулся.
— У Жэнь Цинина нет такой судьбы.
Взгляд Лэй Чжэньтина застыл, он быстро прикидывал в уме значение слов Мо Сюяо. Неужели дом Дин-вана намерен нанести удар по Северному краю? Он полагал, что сейчас их главным врагом должен быть Бэйжун.
Заметив сомнения и догадки Лэй Чжэньтина, Мо Сюяо не стал ничего объяснять, лишь вскользь заметил.
— Чжэньнань-вану достаточно просто наблюдать. Мо Цзинли единственный выбор для горы Цанманшань. Конечно… у Чжэньнань-вана есть и другой путь.
— Бэньван внимательно слушает, — осторожно произнес Лэй Чжэньтин.
Мо Сюяо усмехнулся и как бы невзначай бросил.
— Уничтожить их прежде, чем гора Цанманшань выберет того, кому будет помогать.
— Кхм… — Лэй Чжэньтин невольно шумно вдохнул воздух.
Он долго всматривался в Мо Сюяо, прежде чем окончательно убедился, тот не шутит, а предлагает это всерьез. Лишь спустя долгое время Лэй Чжэньтин вздохнул.
— Дин-ван ничего не знает о горе Цанманшань. Поэтому и не ведает об их истинной мощи.
Мо Сюяо кивнул.
— Бэньван действительно мало что о них знает.
Преемники горы Цанманшань прежних поколений никогда не задевали людей из дома Дин-вана, поэтому для них эта гора была лишь призрачной легендой. Возможно, люди горы Цанманшань и сами понимали, что сменявшие друг друга главы дома Дин-вана, никогда не были подходящими объектами для их манипуляций.
— Однако, — продолжил Мо Сюяо, — даже если так, у горы Цанманшань всё равно не хватит сил, чтобы противостоять целому государству, не так ли?
Раз они затеяли столько интриг, значит, у них есть амбиции. А наличие амбиций при постоянном желании скрываться за чужими спинами доказывает лишь одно, у противника пока нет возможности гнаться за оленем в Поднебесной самостоятельно.
Лэй Чжэньтин покачал головой.
— Причина, по которой люди с горы Цанманшань никогда не участвуют в гонке за оленем в Поднебесной, заключается вовсе не в отсутствии сил. А в том… — Лэй Чжэньтин запнулся, словно не решаясь, стоит ли говорить, но после недолгой паузы всё же продолжил. — Они всегда оставались в тени, потому что все, сменявшие друг друга правители горы Цанманшань, были женщинами. Они просто не могут сами претендовать на трон Девяти и Пяти1. Срединные равнины, это не Южные рубежи, ни простой народ, ни литераторы, ни военачальники никогда не смирятся с женщиной на императорском престоле. Поэтому им остается лишь тайная власть. За несколько сотен лет их влияние проникло повсюду, в Великое Чу, Силин, Наньчжао и Бэйжун, их следы есть даже в государствах Западного края. Знает ли Дин-ван, почему на этот раз Дунфан Юй появилась так внезапно?
Мо Сюяо вскинул бровь, храня молчание.
Лэй Чжэньтин холодно произнес.
— Потому что, среди убитых Дин-ваном в императорской столице Силина, было немало тех, кто принадлежал к силам горы Цанманшань, и это встревожило нынешнюю правительницу. Дин-ван прав, сейчас Мо Цзинли, лучший вариант для них, ведь именно в императорском дворе Великого Чу сторонников горы Цанманшань больше всего. Кроме того… Бэньван не может гарантировать, что даже в вашем доме Дин-вана, нет их людей.
На протяжении многих поколений дом Дин-вана оберегался так тщательно, что напоминал железную крепость. Хотя Лэй Чжэньтин и сказал так, в глубине души он понимал, если и есть место, куда вездесущей горе Цанманшань труднее всего проникнуть, то это, несомненно, особняк Дин-вана.
Мо Сюяо кивнул.
— Благодарю Чжэньнань-вана за наставление, Бэньван всё понял. Признаться честно, в ближайшее время у Бэньвана не дойдут руки до того, чтобы навести порядок среди сторонников горы Цанманшань. Однако Бэньван может гарантировать, пока вы противостоите Мо Цзинли, Бэньван ни в коем случае не нападет на вас со спины. В случае необходимости Бэньван даже может предоставить вам некоторые сведения. Разумеется, только те, что касаются горы Цанманшань.
Лэй Чжэньтин, конечно, знал, хотя двор Великого Чу переместился на юг, сведения, поступавшие в дом Дин-вана, ни в чем не уступали прочим. На самом деле то, что Мо Сюяо дал подобное обещание, уже сильно превзошло ожидания Лэй Чжэньтина. Вопрос заключался лишь в том, насколько можно верить словам Мо Сюяо. Мо Сюяо тоже заметил сомнения Лэй Чжэньтина и произнес низким голосом.
— Раз уж Бэньван дал обещание, то, само собой, не станет отказываться от своих слов. Если и состязаться с Чжэньнань-ваном, то куда приятнее сойтись в открытом и честном бою на поле брани.
Лэй Чжэньтин пристально посмотрел на обоих, поднялся и сказал.
— Бэньван понял. В таком случае, Бэньван откланивается.
— Не провожаю.
Вскоре после того, как Лэй Чжэньтина проводили, прибыли Елюй Хун и гунчжу Жунхуа. Четверо провели в кабинете за тайной беседой почти один шичэнь. О чем именно они толковали, разумеется, осталось неизвестным, однако весть о секретной встрече Дин-вана и Елюй Хуна беспрепятственно достигла ушей Елюй Е.
В игуане лицо Елюй Е было холодным и мрачным, точно застывшая вода. Махнув рукой шивэй, явившемуся с докладом, он отослал его прочь, в его темных глазах промелькнул ледяной блеск. Елюй Хун хочет объединиться с Мо Сюяо, чтобы пойти против него… Не бывать этому так просто!
Во внутренних покоях на кровати сидела, прислонившись к изголовью, бледная Лю-гуйфэй. Хотя после ранения в живот прошла ночь, рана все еще отзывалась дергающей болью. Стоило ей вспомнить, как гунчжу Чжэньнин, не колеблясь, вонзила шпильку ей в живот, и то, с какой покорностью ее собственные дети во всем слушались Мо Сюяо и Е Ли, лицо Лю-гуйфэй становилось еще мрачнее.
— Ванъе, — подумав, позвала Лю-гуйфэй.
Мгновение спустя вошел Елюй Е с суровым лицом. Его взгляд, брошенный на Лю-гуйфэй, был полон отвращения и неприязни. С самого начала их связывала лишь взаимная выгода, но со вчерашнего вечера в глазах Елюй Е, взирающих на Лю-гуйфэй, прибавилось презрения. И хотя прежде, во время осады городов Великого Чу, Лю-гуйфэй действительно оказала ему большую помощь, в дальнейшем от нее было мало толку. Он до сих пор не избавился от нее лишь потому, что эта женщина на редкость искусно умела ублажать мужчин, особенно его фу-вана. Елюй Е никак не мог взять в толк, почему его мудрый и доблестный фу-ван, перешагнув порог шестидесятилетия, стал таким неразумным. Хоть между ним и Лю-гуйфэй не было подлинной близости, каждый раз, когда он ловил на себе понимающую усмешку Елюй Хуна, Елюй Е готов был собственноручно придушить эту женщину.
— В чем дело? — холодно спросил Елюй Е.
Из-за его безразличного тона Лю-гуйфэй с обидой прикусила губу. Но она понимала, сейчас они в городе Личэн, и во всем ей приходится полагаться на Елюй Е, поэтому она не смела давать волю гневу. Выдавив из себя подобие улыбки, она произнесла.
— Кажется, у Ванъе не самое лучшее расположение духа? Это из-за Елюй Хуна и Дин-вана? — Елюй Е холодно смотрел на нее, и Лю-гуйфэй спокойно продолжила. — Ванъе, не нужно так на меня смотреть, это несложно предугадать. В конце концов… Тайцзыфэй Елюй Хуна, это Гунчжу Жунхуа. И хотя прежде, когда они были в столице, отношения Гунчжу Жунхуа с домом Дин-вана не ладились, на этот раз в городе Личэн они с Е Ли весьма сблизились. Если Елюй Хун желает объединиться с Дин-ваном против Ванъе, он, разумеется, начнет действовать через свою Тайцзыфэй.
_____________________________________________________
- Трон Девяти и Пяти (九五之位, jiǔwǔ zhī wèi) — императорский престол. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
