— Юй-эр, замолчи! — резко оборвала её Дунфан Хуэй.
Из-за того, что наставница отчитала её перед столькими людьми, глаза Дунфан Юй мгновенно покраснели, но она упрямо не желала признавать поражение.
Да-фужэнь Сюй лишь слегка улыбнулась.
— У Цанманшань поистине «прекрасное» воспитание.
Сюй Цинъянь с улыбкой произнес.
— Ли-эр цзецзе, само собой, обладает всеми четырьмя добродетелями. Но, важнее всего то, что Дин-вану нравятся именно такие, как она, а семье Сюй не нравятся такие, как ты. Какими бы строгими ни были правила, всё сводится к слову «нравится», не говоря уже о том, что Е Ли признана всеми как добродетельная помощница1. Нет, в глазах многих она уже давно не просто помощница, имя Дин-ванфэй само по себе позволяет ей стоять плечом к плечу с Дин-ваном. Даже если бы Е Ли ничего не умела, пока она нравится Дин-вану, проблем нет. Точно так же, даже если Дунфан Юй во всём выдающаяся и превосходит других талантом и красотой, семье Сюй не нужна такая невестка, и слова здесь бессмысленны. Очевидно, что требования семьи Сюй к невестке отличаются от требований рода Дин-вана. Если бы Дунфан Юй действительно обладала способностями Е Ли, семья Сюй, возможно, и не отказала бы, но проблема в том, что их у неё нет.
Лицо Дунфан Юй стало бледным как бумага. Дунфан Хуэй не могла больше выносить позора своей ученицы и недовольно взглянула на неё.
— Почему ты ещё не ушла?
Дунфан Юй ничего не оставалось, кроме как молча последовать за своей наставницей.
Проводив гостей, Сюй Цинъянь с улыбкой подошёл к Сюй Цинчэню.
— Да-гэ, ну как? Диди ведь оказался прав?
Сюй Цинчэнь спокойно посмотрел на него.
— Что именно ты угадал?
— Не отпирайся, эта Дунфан Юй положила на тебя глаз. Видел бы ты её взгляд, такой скорбный, будто ты, Да-гэ, сначала соблазнил, а в конце бросил2 её.
Да-фужэнь Сюй подняла руку и отвесила ему подзатыльник.
— Что ещё за «соблазнил и бросил»? Какого только вздора ты набрался за эти годы странствий? Предупреждаю вас, ни одной женщине с горы Цанманшань не бывать в нашей семье Сюй.
Сюй Цинъянь, потирая макушку, в недоумении пробормотал.
— Нян, Дунфан Юй точно не переступит наш порог, Да-гэ на неё и не взглянет.
Да-фужэнь Сюй фыркнула.
— Не только твой Да-гэ, вообще никто. И не только Дунфан Юй, вообще никто оттуда!
Сказав это, она взмахнула рукавом и вышла.
Сюй Цинъянь почесал голову и посмотрел на Сюй Хунъюя.
— Де, мне кажется или в словах нян скрыт какой-то подтекст?
Сюй Хунъюй тоже отвесил ему щелбан.
— Слишком много думаешь.
Он махнул остальным рукой и последовал за женой.
Сюй Цинъянь с обидой посмотрел на Е Ли и остальных двоих.
— Почему всегда достаётся именно мне? Да-гэ меня притесняет, нян бьёт, а теперь даже де, такой благородный и сдержанный человек, раздаёт мне щелбаны.
Сюй Цинчэнь посмотрел на него с полуулыбкой, и Сюй Цинъянь, мгновенно сжавшись, пулей вылетел из комнаты.
— Дунфан Хуэй, женщина неглупая, — спокойно заметил Сюй Цинчэнь, постукивая по подлокотнику.
— Неглупая, а всё же Цинчэнь-гунцзы довёл её до белого каления? — лениво отозвался Мо Сюяо.
Сюй Цинчэнь мягко улыбнулся.
— Всё из-за Дунфан Юй, ею двигала слепая забота. Если бы не дело Дунфан Юй, с Дунфан Хуэй было бы не так просто справиться.
— Цинчэнь-сюн, кажется, недолюбливает Дунфан Хуэй? — с любопытством спросил Мо Сюяо.
Сюй Цинчэнь редко проявлял столь явную антипатию. По идее, он не должен был раньше встречать Дунфан Хуэй. Услышав это, Е Ли тоже с интересом посмотрела на Сюй Цинчэня. На самом деле не только Сюй Цинчэнь, но и Да-фужэнь Сюй вела себя с Дунфан Хуэй как-то странно. Это заставило Е Ли заподозрить, что отношения между Дунфан Хуэй и её Да-цзюцзю были далеко не такими поверхностными, как тот описывал. Но, строить догадки о делах старших было нехорошо, поэтому она подавила это любопытство.
Сюй Цинчэнь не стал ничего скрывать и спокойно произнёс.
— Да нет ничего особенного, просто, в своё время, я перехватил несколько её писем.
— О? Неужели… — сяньшэн Хунъюй и впрямь завёл на стороне какую-то близкую подругу?
Глядя на почти одинаковые выражения лиц сидящей перед ним пары, Сюй Цинчэнь обречённо покачал головой.
— О чём вы только думаете? Это было лишь одностороннее преследование со стороны Дунфан Хуэй, де тех писем даже не видел. Зато их увидели мы с нян. В то время… нян, как раз носила под сердцем Сы-диди. Из-за этих писем она долго пребывала в унынии.
Е Ли моргнула.
— Да-цзюцзю не знал о чувствах Дунфан Хуэй?
Сюй Цинчэнь задумался.
— Должно быть, не знал. Все письма, что она присылала в особняк семьи Сюй, я забирал себе. Самое первое было наполнено лишь словами благодарности.
— Да-гэ не отдал письма Да-цзюцзю? — спросила Е Ли.
Сюй Цинчэнь нахмурился.
— Когда пришли первые два письма, де не было дома, а последующие стали какими-то… Тогда я был ещё мал и не всё понимал.
В то время Сюй Цинчэню не было и десяти лет, во многих вещах, особенно в чувствах между мужчиной и женщиной, он мало что смыслил и не знал, как поступить лучше. На самом деле ничего бы не случилось, передай он письма лично сяньшэну Хунъюю. Но сейчас вышло так, что кривым ударом удалось попасть прямо в цель3, сяньшэн Хунъюй не знал о былых чувствах Дунфан Хуэй, и теперь, разбираясь с делами горы Цанманшань, он не будет чувствовать себя связанным старой дружбой. Конечно, Е Ли ни на миг не сомневалась, что сяньшэн Хунъюй никогда не поставит личное выше государственного.
— Если так, то со стороны Да-цзюму…
Сюй Цинчэнь продолжил.
— Нян понимает мысли де и верит ему. Просто тогда Дунфан Хуэй прекрасно знала, что у него есть жена и дети, и всё равно писала такие письма. Поэтому нян и не пощадила её достоинства сегодня.
— Да-гэ тоже из-за этого недолюбливает Дунфан Хуэй? — спросила Е Ли.
Сюй Цинчэнь на мгновение задумался, а затем, слегка нахмурившись, вздохнул.
— Возможно, потому что она была первым человеком, который вызвал у меня неприязнь.
Услышав это, Е Ли невольно улыбнулась. Посторонние считали, что Цинчэнь-гунцзы с самого рождения обладал этим обликом небожителя. Если не рассказывать, кто бы мог подумать, что в юном возрасте он, ради спокойствия родителей прибегал к, не самым мудрым, уловкам против «третьей лишней», пытавшейся вклиниться в их семью?
— Боюсь, Дунфан Хуэй так просто не отступится. И дело не только в желании Дунфан Юй. Сейчас, когда вся эта история наделала столько шума, выбор другого кандидата нанесёт колоссальный удар по репутации горы Цанманшань и самой Дунфан Юй, — размышляя о случившемся, Сюй Цинчэнь нахмурил брови.
Мо Сюяо безразлично ответил.
— Пусть хоть намертво прицепится4, мне всё равно. В конце концов, не мы опозоримся. К тому же Лэй Чжэньтину нужно время на подготовку, да и нам требуется время, чтобы разузнать всё о подноготной горы Цанманшань. Пусть шумят, раз им нравится.
Сюй Цинчэнь возразил.
— Дунфан Хуэй не из тех, кто станет биться головой о южную стену и не повернёт назад5. Что, если она откажется от брака и предложит дому Дин-вана простое сотрудничество?
Так, хотя репутация Дунфан Юй немного пострадает, авторитет и доброе имя горы Цанманшань останутся нетронутыми. А, через пару лет, когда всё уляжется, имея за спиной такую опору, Дунфан Юй без труда найдёт хорошую партию.
Мо Сюяо нахмурился.
— В любом случае дом Дин-вана не намерен сотрудничать с горой Цанманшань. Вместо их, так называемого «сотрудничества» и «помощи» Бэньван предпочитает поглощение. К тому же сейчас не время разыгрывать6 Лэй Чжэньтина.
Благодаря Е Ли, Мо Сюяо не смотрел на женщин свысока. Но, когда толпа, возомнивших себя умными, девиц сотни лет лелеет мечты о тайном управлении Поднебесной… С такими людьми у Мо Сюяо не было ни малейшего желания иметь дело.
— Передайте новости о Дунфан Хуэй Мо Цзинли. Ах да, и Жэнь Цинину тоже весточку отправьте. Как-никак он потомок прежней династии, а у него с горой Цанманшань вроде бы есть какие-то давние связи.
Сюй Цинчэнь изогнул красивую бровь.
— Натравить на них Мо Цзинли и Жэнь Цинина? Отличная мысль…
Эти двое ради достижения своих целей не побрезгуют ничем. В Личэне им с домом Дин-вана не совладать, но попортить кровь Дунфан Хуэй они точно смогут.
Мо Сюяо потёр нос.
— Таким образом… у Бэньван появится время подумать, как встретить Жэнь Цинина. Кстати, где сейчас этот Тань Цзичжи?
— В подземелье особняка вана, — ответила Е Ли.
— Прекрасно. А Ли, сходи со мной к нему.
В глазах Мо Сюяо промелькнул холодный блеск. Если бы кто-то посторонний увидел это, у него непременно бы мурашки пошли по коже, стало бы ясно, что Дин-ван снова задумал против кого-то интригу.
Дунфан Хуэй и Дунфан Юй вернулись в особняк, где временно остановились. Не дожидаясь, пока Дунфан Юй что-то скажет, Дунфан Хуэй уставилась на неё и холодно произнесла.
— С этого дня больше не смей упоминать о браке с семьёй Сюй.
Дунфан Юй опешила, не понимая, почему после одного визита в особняк Дин-вана наставница внезапно изменила своё решение.
— Шифу…
Дунфан Хуэй взмахнула рукой.
— Больше не нужно ничего говорить. Разве сегодня ты недостаточно опозорилась? Семья Сюй ни за что не согласится принять тебя в свой дом.
— Шифу, этого не может быть. Цинчэнь-гунцзы просто…
Дунфан Хуэй прервала её.
— Ты думаешь, дело только в Сюй Цинчэне? Никто в семье Сюй, от мала до велика, не даст своего согласия.
— Но, семья Сюй всегда позволяла детям самим распоряжаться своими браками, если только Цинчэнь-гунцзы…
— А Сюй Цинчэнь на тебе женится? — холодно спросила Дунфан Хуэй.
Дунфан Юй лишилась дара речи. Встретив холодный взгляд наставницы, она с некоторой обидой проговорила.
— Но, если я не войду в семью Сюй, тогда Цанманшань и дом Дин-вана… Дин-ван наверняка тоже не позволит мне войти в особняк…
Глядя на свою непонимающую ученицу, Дунфан Хуэй бессильно вздохнула. Лишь когда её голос немного смягчился, она сказала.
— Это вина наставницы. Ты совершенно не подходишь на роль преемницы Цанманшань…
То, что преемницы Цанманшань из поколения в поколение, выходя в мир, становились жёнами правителей различных государств, было правдой. Однако, это было возможно лишь потому, что все они понимали человеческие сердца, умели просчитывать действия и знали, как наступать и отступать, имея на то основания7. Дунфан Юй же была совершенно неспособна этому научиться. Даже если бы Дунфан Хуэй захотела, чтобы кто-то тайно помогал ей, боюсь, это было бы труднее трудного.
Услышав слова Дунфан Хуэй, Дунфан Юй побледнев, испуганно вскрикнула.
— Шифу, вы… вы больше не хотите считать меня своей ученицей?
Дунфан Хуэй похлопала её по тыльной стороне ладони.
— Как наставница может бросить тебя? Ты ведь моя единственная ученица. В нынешние дела больше не вмешивайся, через несколько дней я пришлю людей, чтобы они отвезли тебя обратно на Цанманшань. В будущем, наставница всё ещё рассчитывает, что ты возглавишь Цанманшань.
Гора Цанманшань была отрезана от мира, просто Дунфан Юй не знала правил жизни в обществе и мирских дел, а не была глупа от природы. С помощью старейшин и управляющих, её главенство над Цанманшань в будущем, разумеется, не станет проблемой. Просто эта борьба за власть у подножия горы ей действительно не подходила.
— Шифу, я…
— Довольно, можешь идти, — тяжело произнесла Дунфан Хуэй.
Заметив, что лицо наставницы выглядит не лучшим образом, Дунфан Юй была вынуждена развернуться и выйти.
В комнате Дунфан Хуэй отрешённо смотрела в пустоту. Лишь спустя долгое время она бессильно вздохнула. Столько лет они не виделись, и она думала, что давно уже всё забыла. Теперь же, внезапно вновь увидев лицо старого знакомого, она поняла, что на самом деле никогда ничего не забывала. Вот только тот человек…
______________________________________________________________
- Добродетельная помощница (賢內助, xiánnèizhù) — почтительный термин для обозначения достойной жены, которая является надежной опорой мужу. ↩︎
- Сначала соблазнить, а в конце бросить (始亂終棄, shǐ luàn zhōng qì) — идиома, означающая вступление в предосудительную связь с женщиной с последующим её оставлением. ↩︎
- Кривым ударом попасть прямо в цель (歪打正著, wāi dǎ zhèng zháo) — идиома, означающая случайную удачу или успех, достигнутый неверными средствами. ↩︎
- Намертво прицепиться (死纏爛打, sǐ chán làn dǎ) — образное выражение для навязчивого и изматывающего преследования. ↩︎
- Удариться о южную стену и не повернуть назад (撞了南牆不回頭, zhuàng le nán qiáng bù huí tóu) — идиома, описывающая крайнее упрямство вопреки очевидным неудачам. ↩︎
- Разыгрывать/пользоваться в своих целях (開涮, kāishuàn) — разговорное выражение, означающее использование кого-либо в качестве объекта для шуток или интриг. ↩︎
- наступать и отступать, имея на то основания (進退有據, jìn tuì yǒu jù) — чэньюй, означающий способность действовать уверенно и осмотрительно, исходя из ситуации. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
