— Сань-цзе, что мне делать? — спросила Е Ин с покрасневшими от слез глазами.
Е Ин не была дурой. Если прежде Мо Цзинли еще считался с тем, что она была младшей сестрой Дин-ванфэй, то в сравнении с манящей мощью Цанманшань, это теперь мало что значило. Если Дунфан Юй из Цанманшань и впрямь захочет выйти за Мо Цзинли, тот без малейших раздумий прогонит её. Она уже была не молода, к тому же, из-за дела Е Юэ окончательно рассорилась с матерью. Кроме Мо Цзинли, у нее больше не осталось опоры. Хоть Е Ин и была довольно эгоистична, она всё же не могла совершить нечто подобное поступкам Лю-гуйфэй.
Е Ли немного подумала и утешила её.
— Тебе не о чем беспокоиться. Даже если Мо Цзинли действительно возьмет в жены Дунфан Юй, я, по меньшей мере, могу гарантировать, что тебя не понизят до младшей супруги.
Е Ин не до конца верила. Разве дева, вышедшая из такого места, как Цанманшань, согласится быть младшей супругой? Стать младшей супругой Мо Сюяо, это еще было возможно, ведь у Е Ли крепкий тыл, и семья Сюй ныне занимает в доме Дин-вана исключительно важное положение. Но, для нее самой, это было невозможно. Она осталась одна в Цзяннани, и ей совершенно не на кого было опереться.
Е Ли с безразличной улыбкой произнесла.
— Зачем мне тебя обманывать? Хоть мы никогда не были близки, посторонние всё же знают, что ты моя мэймэй. Разве мне прибавит чести то, что тебя понизят до младшей супруги? Если иного выхода не останется, пусть Мо Цзинли возьмет двух чжэнфэй, обе будут равны в правах.
— Но… неужели нельзя… — с неохотой проговорила Е Ин.
Е Ли с улыбкой ответила.
— Не позволить Дунфан Юй выйти за Мо Цзинли? И, это возможно. Но, как ты думаешь, не выместит ли Мо Цзинли злобу на тебе или даже не прикончит ли тебя там, где мы и знать не будем?
Е Ин вздрогнула. Прожив с Мо Цзинли столько лет, она в какой-то мере понимала, насколько он может быть беспощаден и жесток. При мысли о том, как Е Юэ сгорела заживо, лицо Е Ин стало еще бледнее.
Нужно признать, что в деле Е Юэ Мо Цзинли пришлось нести «черный котел»1 немалого размера. По крайней мере, все в семье Е, от мала до велика, включая Е Ин, полагали, что смерть Е Юэ, дело рук Мо Цзинли.
— Мы всё же сестры, и у тебя есть два выбора. Первое, остаться в городе Личэн и навсегда разорвать отношения с Мо Цзинли. В конце концов, ты дочь семьи Е, и, если вернешься в семью, отец и лаофужэнь Е не оставят тебя. Будешь жить спокойной и простой жизнью. Второе, по-прежнему следовать за Мо Цзинли и вернуться в Цзяннань. Всё, что я смогу сделать, это сохранить за тобой место чжэнфэй. А, что будет дальше… такова твоя судьба.
— Я… — выражение лица Е Ин было мучительным, но спустя некоторое время она всё же покачала головой и сказала. — Нет, я хочу вернуться. Я не могу вернуться в семью Е. Я — Ли-ванфэй. К тому же мой ребенок…
В глазах Е Ли промелькнул блеск, и она сказала.
— Твоего ребенка я помогу найти. Как только появятся новости, я пришлю человека известить тебя.
— Сань-цзе, почему ты… так добра ко мне? — Е Ин не была глупой и не забыла, что прежде её отношения с Е Ли были плохими.
Сделать что-то походя, Е Ли могла бы без труда, но эти дела явно требовали усилий. То, что Е Ли без колебаний помогает ей, заставило её усомниться в целях сестры.
Е Ли и не собиралась отделываться красивыми словами. Она равнодушно улыбнулась.
— Ничего особенного. Если Мо Цзинли действительно женится на Дунфан Юй, для дома Дин-вана это будет очень опасно. Тебе лишь нужно время от времени передавать мне кое-какие вести. Не волнуйся, я не заставлю тебя делать ничего опасного. Также я могу пообещать тебе, что, если в будущем ты столкнешься с угрозой, я смогу гарантировать тебе безопасное отступление.
— А если, Ли-ван не женится на Дунфан Юй?
— Тогда считай, что я совершила доброе дело ради нашей кровной связи, — спокойно ответила Е Ли.
Е Ин склонила голову, размышляя. Она понимала слова Е Ли, если Мо Цзинли действительно женится на Дунфан Юй, её жизнь станет невыносимой. Но, если будет помощь от дома Дин-вана…
— Хорошо, я согласна.
Е Ли удовлетворенно кивнула, протянула ей платок и сказала.
— Раз ты всё еще хочешь увидеть своего ребенка, не лей слезы по любому поводу. Теперь ты должна понимать, что многие проблемы нельзя решить плачем. Можешь не беспокоиться, даже если Мо Цзинли женится на Дунфан Юй, это не пошатнет твое положение в особняке Ли-вана. Я помогу тебе.
— Спасибо тебе, Сань-цзе, — тихо проговорила Е Ин, вытирая слезы.
— Ванфэй, Ли-ван просит аудиенции, — вошел с докладом Вэй Линь.
Е Ли с улыбкой взглянула на Е Ин и сказала.
— Как раз кстати, у меня тоже есть о чем поговорить с Ли-ваном. Пусть входит. Ин-эр, ты…
Е Ин прикусила губу и с обидой бросила.
— Я не хочу его видеть!
— Ну хорошо, иди пока посиди в павильоне живописи впереди.
«Глупое дитя, неужели ты и правда думаешь, что Мо Цзинли пришел тебя утешать?»
Она велела увести Е Ин, и вскоре с другой стороны вошел Мо Цзинли.
Издалека Мо Цзинли увидел сидящую у озера женщину в лазурных одеждах. Прошло десять лет, и он внезапно обнаружил, что всё еще отчетливо помнит, как выглядела Е Ли при их первой встрече после расторжения помолвки. Хотя в тот раз в Павильоне Шэньдэ она поставила его в неловкое положение, тогда же у него впервые возникло смутное ощущение, что эта Е Ли совсем не такая, какой он её себе представлял. Прошло столько лет, внешность Е Ли почти не изменилась, разве что, возможно, из-за рождения детей в ней прибавилось особого благородства и нежности.
— Ли-ван, — Е Ли кивнула идущему навстречу Мо Цзинли, но не встала, чтобы поприветствовать его. — Садитесь, Ли-ван.
Мо Цзинли молча сел. Увидев, как Цин Шуан подает чай, он негромко спросил.
— Эта девчонка всё еще с тобой?
Е Ли была несколько удивлена тем, что Мо Цзинли, чей взор всегда был выше макушки2, помнит служанку подле нее. Она с легкой улыбкой ответила.
— Цин Шуан уже не молода и недолго еще сможет прислуживать мне.
Разговоры о свадьбе Цин Шуан и А Цзиня уже почти завершились. Управляющий Мо, разумеется, был доволен, да и сами А Цзинь и Цин Шуан не возражали. Оставалось лишь выбрать нужную дату и сыграть свадьбу.
Казалось, говорить было не о чем, и на мгновение воцарилось молчание.
Е Ли не спешила начинать разговор, пока Мо Цзинли молчал, она спокойно пила чай. Спустя изрядное время Мо Цзинли, вероятно, почувствовал неловкость и заговорил.
— Ин-эр у тебя?
Е Ли не стала отрицать и кивнула.
— Только что она немного поболтала со мной и ушла отдыхать. Ли-ван пришел искать Сы-мэй?
— О чем она с тобой говорила? — тон Мо Цзинли был резким, в нем слышалось раздражение.
Е Ли странно посмотрела на него и сказала.
— Разве она могла рассказать мне что-то новое? Не о том ли, что Ли-ван собирается развестись с женой и жениться снова?
— Я не собирался разводиться! — в гневе воскликнул Мо Цзинли.
Е Ли с улыбкой кивнула.
— Я знаю, Ли-ван лишь хочет понизить жену до положения наложницы, чтобы освободить место дифэй для Дунфан-гунян.
Мо Цзинли посмотрел на нее и спросил.
— Разве ты не будешь рада, если я сделаю Е Ин наложницей?
Е Ли, чувствуя необъяснимость его вопроса, спросила в ответ.
— Почему я должна радоваться тому, что Сы-мэй понизят до наложницы? Разве иметь сестру-ванфэй звучит хуже, чем иметь сестру-наложницу?
— Тогда она отняла у тебя место Ли-ванфэй, неужели ты не ненавидишь её? — пристально глядя на Е Ли, низким голосом спросил Мо Цзинли.
Е Ли опешила, а затем с усмешкой сказала.
— Неужели Ли-ван дянься хочет сказать, что делает это, чтобы выпустить за меня пар? Или Ли-ван намерен использовать какой-то странный предлог, чтобы оправдать то, что он без вины превращает жену в наложницу?
Мо Цзинли не впал в ярость, как обычно. Глядя на Е Ли, он произнес.
— Если бы ты была Ли-ванфэй, то даже ради Цанманшань я бы не взял в жены Дунфан Юй.
— Кхе-кхе… — Е Ли едва не поперхнулась чаем и с изумлением уставилась на Мо Цзинли.
Что это за новости? В те годы он выбросил её как поношенную обувь3, а теперь вдруг явился с пылким признанием. Ту, которую раньше любил как сокровище, теперь ценит меньше сорной травы? Глядя на серьезное лицо Мо Цзинли, Е Ли внезапно почувствовала тошноту.
— Ты мне не веришь? — Мо Цзинли уставился на нее.
Е Ли покачала головой.
— Верю или нет, это больше не имеет смысла. Подобные слова Ванъе в будущем лучше больше не произносить. Кроме того, Сы-мэй все же следовала за Ванъе десять лет и претерпела немало страданий. Прошу Ванъе проявить милосердие и оставить ей хоть каплю места, где она могла бы найти приют.
Мо Цзинли недовольно произнес.
— Что ты имеешь в виду? У меня не было намерения бросать ее. Это она тебе сказала?
Е Ли спокойно ответила.
— Даже если у Ванъе нет такого намерения, что с того? Ванъе родом из императорской семьи, неужели вы редко видели тех, кто следует за красным и попирает белое4? У Сы-мэй в Цзяннани нет ни одного близкого человека, и тем более нет никакой опоры. Если ее понизят из ванфэй в цэфэй, как думает Ванъе, какой станет ее жизнь?
— А ты к ней на редкость добра! — процедил Мо Цзинли сквозь зубы.
В том, что Е Ли заступилась за Е Ин, не было ничего особенного, но Мо Цзинли, слыша это, ощущал сильную неприязнь.
Е Ли с улыбкой сказала.
— Мы обе женщины, так зачем же женщине затруднять жизнь другой женщине? В этом мире женщинам и без того живется нелегко, и далеко не каждому выпала такая благая доля, как Е Ли.
Глядя на легкую улыбку на лице Е Ли, Мо Цзинли почувствовал еще большее раздражение и с некоторым беспокойством произнес.
— Бэньван понял. Бэньван может гарантировать, что Е Ин навсегда останется чжэнфэй, но… какую выгоду из этого извлечет Бэньван?
— То, что Жэнь Цинин никогда не сможет взять в жены Дунфан Юй, разве это не выгода? — спокойно спросила Е Ли.
Выражение лица Мо Цзинли слегка изменилось, и он наконец кивнул.
— Решено, одним словом.
Жэнь Цинин именовал себя потомком прежней династии. Был ли он настоящим или нет, это служило громким именем и в то же время делало его опаснейшим врагом.
— Мо Сюяо ради тебя отказался от Цанманшань, неужели в будущем он действительно об этом не пожалеет? — с некоторой злобой спросил Мо Цзинли, словно не в силах выносить улыбку на лице Е Ли.
Е Ли продолжала улыбаться.
— Я верю, что он не пожалеет о своем решении.
Мо Сюяо не брал наложниц действительно из-за нее, однако, его отказ от Дунфан Юй и Цанманшань был продиктован не только чувствами к ней. С точки зрения долгосрочных перспектив дома Дин-вана, Цанманшань была скорее источником хлопот, нежели подспорьем.
Мо Цзинли холодно хмыкнул.
— Что? Сейчас Мо Сюяо, может, и не жалеет, но настанет день, когда он раскается, и в тот миг он будет лишь сильнее ненавидит тебя.
— Ли-ван говорит о себе? — за спиной раздался ленивый голос Мо Сюяо
Мо Цзинли замер и резко обернулся, обнаружив, что Мо Сюяо стоит всего в трех шагах от него. Совершенно не считаясь с его искаженным злобой лицом, Мо Сюяо подошел к Е Ли, склонился и запечатлел поцелуй, а затем, обняв ее за плечи, с довольным видом рассмеялся.
— Ради А Ли Бэньван никогда ни о чем не пожалеет.
_______________________________________________________
- нести черный котел (背黑锅, bēi hēiguō) — стать козлом отпущения, несправедливо брать на себя вину за чужие проступки. ↩︎
- взор всегда был выше макушки (眼高于顶, yǎn gāo yú dǐng) — быть крайне заносчивым и высокомерным. ↩︎
- выбросить как поношенную обувь (弃如敝屣, qì rú bì xǐ) — отбросить как нечто совершенно бесполезное. ↩︎
- Следуют за красным и попирают белое (跟红顶白, gēn hóng dǐng bái) — подстраиваться под сильных и влиятельных, презирая тех, кто лишился власти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
