Дунфан-фужэнь долго разглядывала его, прежде чем холодно произнесла.
— Потомки прежней династии, на протяжении нескольких поколений, пытались восстановить государство, но всякий раз успех срывался в самый последний момент1. Того, чего ты достиг сегодня, уже достаточно.
Жэнь Цинин опустил глаза и сдержанно улыбнулся.
— Фужэнь слишком добра в своих похвалах. Последняя воля предков, Линь Юань ни на мгновение в своей жизни не смеет забыть об этом. В те годы гора Цанманшань также была связана кровными узами с моей династией, поэтому я, ваш младший, покорно прошу фужэнь о помощи.
Дунфан-фужэнь хранила молчание. Жэнь Цинин понимал, что она раздумывает, и не спешил ее убеждать. Он спокойно сидел в стороне, ожидая ответа. Спустя довольно долгое время Дунфан-фужэнь наконец заговорила.
— Жэнь-гунцзы, скажу прямо, я искренне восхищаюсь вашими способностями и решимостью. Однако… боюсь, восстановить государство будет не так-то просто.
В глазах Жэнь Цинина мелькнул проблеск волнения, и он почтительно произнес.
— Прошу фужэнь дать мне наставление.
Дунфан-фужэнь не стала церемониться и, немного подумав, сказала.
— Во-первых, Гунцзы, в свое время вы основали государство, лишь взяв в жены гунчжу из Северных земель, и нынешняя ванхоу, тоже из аристократии северян. Если не говорить о прочем, то, когда Гунцзы пожелает двинуть войска на Срединные равнины, добиться признания именитых кланов Срединных равнин будет труднее трудного. Кроме того, я слышала, что внутри двора Северных земель сейчас неспокойно, распри между старыми сановниками прежней династии и северной знатью длятся уже не первый день. То, что внутри началось взаимное истребление еще до того, как Поднебесная утвердилась, недобрый знак. Даже если в будущем Гунцзы действительно станет хозяином Срединных равнин, чья это будет власть, Северных земель или прежней династии?
Жэнь Цинин промолчал. Он был вынужден признать, что каждое слово Дунфан-фужэнь попало в самую цель, указывая на его нынешние трудности и будущие скрытые угрозы. Он и сам знал об этом, но тогда обстоятельства вынудили его поступить именно так.
— Что фужэнь имеет в виду?
— Хотя гора Цанманшань всегда держалась в стороне от дел2, мы по-прежнему люди Срединных равнин. Мы ни в коем случае не станем содействовать вторжению иноплеменников на Срединные равнины. Прошу Гунцзы отнестись к этому с пониманием, — серьезно сказала Дунфан-фужэнь.
На лице Жэнь Цинина отразилась горечь. Возвышение Северных земель и нынешнее положение дел при их дворе больше чем наполовину опирались на чужаков. Это было не только слабым местом, за которое его попрекали другие, но и самой глубокой болью в сердцах Жэнь Цинина и тех, кто называл себя верными слугами прежней династии. Жэнь Цинин стиснул зубы и глухо спросил.
— Если я смогу гарантировать, что в будущем двор и правящий род будут состоять исключительно из людей Срединных равнин, согласится ли фужэнь помочь?
Дунфан-фужэнь опустила глаза и равнодушно ответила.
— Если все действительно будет так, то вы, Гунцзы, прямой потомок прежней династии, это, разумеется, совсем другое дело.
В душе Жэнь Цинин обрадовался и произнес.
— Благодарю фужэнь. Надеюсь, вы останетесь верны своему слову.
Дунфан-фужэнь ответила.
— Разве наша гора Цанманшань может нарушить данное слово?
Жэнь Цинин удовлетворенно кивнул и уже хотел что-то сказать, когда в комнату поспешно вошел человек. Подойдя к Жэнь Цинину, он что-то прошептал ему на ухо. Лицо Жэнь Цинина слегка изменилось, он встал и обратился к Дунфан-фужэнь.
— У меня возникли срочные дела, я и так слишком долго беспокоил фужэнь. Позвольте откланяться.
Дунфан-фужэнь не стала его удерживать и велела проводить Жэнь-гунцзы.
— Шифу, вы и вправду собираетесь помогать Жэнь Цинину? — Дунфан Юй вышла из внутренних покоев и, глядя на дверь, слегка нахмурилась.
Дунфан-фужэнь хмыкнула.
— Когда это я говорила, что помогу ему? Потомок прежней династии, будь он истинным или ложным… северная гунчжу была к Жэнь Цинину милостива, как гора, а он без колебаний нанес смертельный удар. Таким людям суждено быть черствыми и неблагодарными. Боюсь, тот день, когда он получит Поднебесную, станет временем, когда птицы кончатся и лук спрячут, когда зайцы умрут и собаку сварят3.
— Тогда зачем Шифу только что… — непонимающе начала Дунфан Юй.
Дунфан-фужэнь ответила.
— Всего лишь временно его успокоила. Он заговорил о старой дружбе предков с горой Цанманшань, так что мне не стоило отказывать ему в лицо и окончательно портить отношения. К тому же, неужели ты думаешь, что он сможет быстро разрешить противоречия между старыми сановниками прежней династии и знатью Северных земель? Это лишь приведет к тому, что его собственные силы будут истощаться все сильнее.
На лице Дунфан Юй отразилось замешательство, она не совсем понимала, почему шифу просто не отказала Жэнь Цинину. Впрочем, то, что шифу не выбрала его, уже было хорошо. А, что до Мо Цзинли… у нее найдутся способы с ним разделаться!
В игуане, где временно остановились бэйжунские послы, после нескольких дней отдыха, раны Лю-гуйфэй, казалось, немного затянулись. Елюй Хун и гунчжу Жунхуа намеревались отправиться обратно в Бэйжун. Хотя Елюй Е и хотел бы подольше задержать брата в Личэне, чтобы успеть закончить приготовления при бэйжунском дворе, он не мог найти подходящего повода. Ему оставалось лишь пригласить Елюй Хуна провести несколько дней в одном из городов, где стояли войска Бэйжуна. Изначально он полагал, что Елюй Хун не согласится, ведь все знали о вражде между братьями, и сам Елюй Е никогда бы не рискнул в одиночку явиться на территорию брата. К его удивлению, Елюй Хун, лишь немного подумав, дал согласие.
Братья определили маршрут, но перед отъездом им, разумеется, следовало отправиться в особняк Дин-вана, чтобы попрощаться с Е Ли и Мо Сюяо.
Е Ли посмотрела на Лю-гуйфэй, стоявшую подле Елюй Е, и в ее глазах отразилось легкое сожаление. Вероятно, из-за того, что ее тайна была раскрыта, Лю-гуйфэй больше не носила вуаль. Однако, Е Ли предпочла бы, чтобы та продолжала скрывать лицо. Стоило ей вспомнить, какой ценой поддерживается эта холеная красота, как к горлу подступала тошнота.
— Тайцзы Елюй и Ци-ванцзы проделали долгий путь. Если я в чем-то проявил недостаточное гостеприимство, прошу обоих не винить меня, — с улыбкой произнес Мо Сюяо, глядя на братьев.
Елюй Хун рассмеялся.
— Дин-ван слишком скромен, это мы стесняли вас своим долгим присутствием. Сегодня мы прощаемся, но, если в будущем Дин-ван и Ванфэй почтут Бэйжун своим визитом, я с радостью исполню долг хозяина.
Мо Сюяо кивнул.
— Мы с Ванфэй давно восхищаемся красотами степей, так что возможность обязательно представится.
Елюй Хун понял намек и улыбнулся.
— В таком случае я буду с нетерпением ждать Ванъе и Ванфэй.
Елюй Е с некоторым подозрением наблюдал за этим обменом любезностями. Ему казалось, что в словах Мо Сюяо и Елюй Хуна скрыт двойной смысл. Он заставил Лю-гуйфэй написать письмо бэйжунскому вану с доносом на брата, обвиняя того в сговоре с Мо Сюяо и измене. Это была клевета, но теперь он и впрямь начал сомневаться. Бросив на Елюй Хуна задумчивый взгляд, Елюй Е произнес.
— Императорский гэгэ, невестка, время позднее, нам пора в путь.
Елюй Хун не стал возражать и кивнул.
— Ци-диди прав, нам действительно пора. Дин-ван, Ванфэй, прощайте.
Е Ли с улыбкой кивнула.
— Тайцзы, Гунчжу, Ци-ванцзы, счастливого пути.
Сидевшая рядом с Елюй Е Лю-гуйфэй пристально посмотрела на Е Ли и внезапно заговорила.
— Я хочу забрать с собой двоих людей.
Услышав это, все невольно нахмурились. Елюй Е предостерегающе сверкнул глазами на Лю-гуйфэй, но та проигнорировала его взгляд. Глядя на Е Ли, она произнесла:
— Я хочу забрать Сяоюня и Чжэньнин.
Е Ли слегка повернула голову и улыбнулась.
— На каком основании Цинь Ина-гунян желает забрать вана Чансина и Гунчжу Чжэньнин?
Лицо Лю-гуйфэй изменилось, она вздернула подбородок.
— Они ранили меня, неужели я не имею права распоряжаться ими?
Лицо Е Ли оставалось бесстрастным.
— Ранили? Бэньванфэй полагала, что это вы, гунян, намеревались убить вана Чансина и Гунчжу Чжэньнин, за что и пострадали по ошибке. Раз гунян так говорит, то и Ци-ванцзы, и вану Чансина с Гунчжу Чжэньнин нужно, чтобы Бэньванфэй дала им объяснение. Посему прошу вас оставить эту Цинь Ина-гунян здесь.
— Как ты смеешь! Я, супруга Ци-ванцзы Бэйжуна! — резко выкрикнула Лю-гуйфэй.
Елюй Е нахмурился и обратился к Е Ли.
— Ванфэй, боюсь, это неуместно.
Дело было не в том, что ему было жаль Лю-гуйфэй, просто она еще была нужна ему, чтобы замолвить слово перед бэйжунским ваном. К тому же формально она все еще считалась его будущей супругой, и оставить ее в Личэне означало бы потерять лицо.
Елюй Хун вдруг рассмеялся.
— Что-то я припоминаю, что седьмая невестка скончалась несколько лет назад. Когда же мой Ци-диди успел жениться снова? Ах, точно, отец говорил, что по возвращении в Бэйжун устроит для него торжественную свадебную церемонию.
Прежняя супруга Ци-ванцзы была дочерью вождя крупного бэйжунского племени и умерла от болезни несколько лет назад. С тех пор Елюй Е не брал себе новую главную жену, и никто не ожидал, что он выставит такую женщину в этом качестве. Лю-гуйфэй и раньше строила козни Елюй Хуну перед лицом бэйжунского вана, из-за чего тот немало натерпелся. Раз Дин-ванфэй хотела оставить ее здесь, Елюй Хун с радостью решил помочь.
Лицо Елюй Е было мрачным, он смотрел на Лю-гуйфэй, и в его душе тоже царило смятение. Теперь, когда армия Бэйжуна и армия Мо-цзяцзюнь противостояли друг другу, прежняя польза от Лю-гуйфэй, разумеется, сошла на нет, и единственным её преимуществом оставалось влияние на Бэйжун-вана. Однако, как и сказал Елюй Хун, стоило им вернуться в Бэйжун, и фу-ван, скорее всего, устроил бы для него свадьбу, а он никогда и не помышлял о том, чтобы по-настоящему взять Лю-гуйфэй в жёны как дафэй, и не желал видеть её даже в роли шуфэй или наложницы. Забрать Лю-гуйфэй с собой или воспользоваться случаем и избавиться от неё? Это был вопрос.
Заметив тень глубокого раздумья на лице Елюй Е, Лю-гуйфэй невольно заволновалась. Она прекрасно понимала, что её ждёт, если она останется в Личэне, и втайне начала раскаиваться в своём недавнем порыве. За последние два года она перенесла немало невзгод, но на этот раз она не только опозорилась перед Мо Сюяо и Е Ли, но, что еще важнее, человеком, погубившим её, оказалась её собственная родная дочь. Разве могла она проглотить эту обиду, поэтому и обратилась к Мо Сюяо и Е Ли, потребовав выдать ей гунчжу Чжэньнин и Мо Сяоюня. Она и подумать не могла, что в итоге сама окажется в проигрыше.
Встретившись с безмятежным и улыбчивым взглядом Е Ли, Лю-гуйфэй внезапно почувствовала холод на сердце. Взглянув на Мо Сюяо, который, казалось, ничуть не был удивлён, она внезапно осознала, Мо Сюяо и Е Ли с самого начала намеревались оставить её здесь, независимо от того, станет ли она требовать выдачи людей или нет.
— Нет, я не хочу оставаться в Личэне! — отрезала Лю-гуйфэй. — Я вернусь в Бэйжун. Елюй Е, забери меня отсюда!
Если бы её тон не был столь властным, Елюй Е, возможно, ещё поразмыслил бы. Не успела Лю-гуйфэй договорить, как лицо Елюй Е похолодело. Он взмахнул рукой, отталкивая её ладонь, и обратился к Е Ли и Мо Сюяо.
— Раз уж она оскорбила Чансин-вана и Гунчжу Чжэньнин, пусть Дин-ван и Ванфэй распоряжаются ею по своему усмотрению.
— Нет! Елюй Е, ты не можешь так со мной поступить! Не забывай, если бы не я…
Елюй Е холодно усмехнулся.
— Ты хочешь рассказать Дин-вану и Дин-ванфэй о том, как предала своё государство? Верно, именно благодаря твоей помощи Бэньван так легко захватил заставы на границе Великого Чу и несколько городов. И, что с того?
Он бросил насмешливый взгляд на перепуганную Лю-гуйфэй, в глубине души убеждаясь в правильности своего решения. Он, благородный Ци-ванцзы Бэйжуна, разве мог он позволить всей бэйжунской аристократии насмехаться над собой из-за этой женщины?
— Дин-ван, Дин-ванфэй, прощайте!
Не обращая больше внимания на Лю-гуйфэй, Елюй Е без колебаний развернулся и ушёл.
Елюй Хун сложил руки в приветственном жесте перед Е Ли и Мо Сюяо и тоже последовал прочь. Гунчжу Жунхуа шла следом за Елюй Хуном, она улыбнулась Е Ли и, поравнявшись с Лю-гуйфэй, на мгновение замерла, прошептав.
— Лю-гуйфэй, полагаю, мы больше никогда не увидимся. Будь спокойна, Дин-ван и Дин-ванфэй непременно «радушно встретят» тебя, предательницу… и дрянь.
— Нет… не надо, заберите меня с собой! — в ужасе закричала Лю-гуйфэй.
Гунчжу Жунхуа холодно усмехнулась, отбросила руку Лю-гуйфэй и перешагнула порог.
________________________________________________________-
- успех сорвался в самый последний момент (功败垂成, gōng bài chuí chéng) — потерпеть неудачу, когда до завершения дела оставалось совсем немного. ↩︎
- держаться в стороне от дел (置身事外, zhì shēn shì wài) — оставаться безучастным, не вмешиваться. ↩︎
- когда птицы кончаются, лук прячут; когда зайцы умирают, собаку варят (鸟尽弓藏，兔死狗烹, niǎo jìn gōng cáng, tù sǐ gǒu pēng) — избавиться от тех, кто помог достичь цели, как только надобность в них отпала. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
