Служанки, пришедшие вместе с Е Ли из семьи Е, тоже были весьма недовольны этой хрупкой бяоцзе. Насколько Сы-гунян была трогательной и нежной, но эта особа оказалась еще более хрупкой, словно была готова рухнуть от любого порыва ветра. При этом содержание, которое поместье вана выделяло этой бяоцзе, почти не уступало содержанию законных дочерей семьи Е. Когда сама сяоцзе жила в доме Е, ее ежемесячное пособие составляло всего тридцать лянов, а в столице о Ян-гунян никто и слыхом не слыхивал, очевидно, она никогда не выходила в свет и не посещала приемы, а значит, у нее не должно было быть никаких особых расходов. Прийти и жаловаться на бедность, когда сяоцзе только-только вышла замуж, это было уже слишком.
Е Ли, нахмурившись, посмотрела на тайфэй. Дело было не в скупости, она только что вошла в поместье и не могла открыто нарушать правила, установленные предшественниками, чтобы повысить содержание Ян Цянжу. Даже при всем богатстве и могуществе поместья Дин-вана нельзя было безрассудно сорить деньгами. Без правил нет порядка, к тому же поместье и так относилось к Ян Цянжу вполне достойно. К сожалению, тайфэй явно считала иначе. Глядя на замешательство Е Ли, она гневно воскликнула.
— Что это значит, Ванфэй? Цянжу все-таки родная бяоцзе Вана. Неужели она не может потратить несколько лишних лянов серебра? Если посторонние узнают, что наше поместье Дин-вана притесняет сироту, оставшуюся без родителей, это дурно скажется на репутации Вана.
В общем, тайфэй, во что бы то ни стало вознамерилась клеймить Мо Сюяо именем притеснителя.
— В таком случае, какую сумму вы считаете разумной?
Тайфэй нахмурилась и с недовольным видом произнесла.
— Как минимум восемьдесят лянов в месяц. И украшения, разве двух наборов достаточно? Цянжу все эти годы не могла выходить в свет, из-за чего даже ее свадьба затянулась. В будущем она наверняка часто будет сопровождать вас во время выездов, так что велите Павильону Фэнхуа прислать еще четыре набора.
Глядя на тайфэй, которая говорила так, будто это было в порядке вещей, Е Ли не удержалась и мысленно закатила глаза. Когда это она соглашалась на то, что Ян Цянжу будет ее сопровождать? То, что девушка все эти годы почти не выходила в свет, они тоже умудрились поставить в вину поместью. Если бы она не жила у Дин-вана, то с положением семьи Ян ее вряд ли принимали бы радушнее, чем незаконнорожденную дочь в знатном доме.
— Пожалуйста, будьте осторожны в словах, — сурово произнесла момо Сунь. — Ванфэй, хозяйка особняка Дин-вана. Она никак не может брать с собой на выезды незамужнюю девушку. Если и брать кого-то, то это должна быть либо девушка из рода Вана, либо законная сестра Ванфэй.
Е Ли мысленно похвалила ее за эти слова. Ей вовсе не хотелось таскать за собой на каждую встречу слабую девицу, льющую слезы при виде опадающих лепестков или дождя. Услышав слова момо Сунь, Ян Цянжу густо покраснела, тихо вскрикнула и, прижав руки к груди, замерла с глазами, полными слез, которые вот-вот готовы были хлынуть ручьем. Не дожидаясь, пока тайфэй вспылит, Е Ли нахмурилась и обратилась к присутствующим.
— Раз всё выяснили, управляющий Ван и момо Чжан могут идти. Сделаем так, кроме тех ежемесячных выплат, выделяйте Ян-бяоцзе еще десять лянов из моего личного содержания. Раз она гостья, мы не можем заставлять её чувствовать себя обделенной.
— Слушаемся, Ванфэй, — управляющий Ван и момо Чжан поклонились и удалились.
Е Ли продолжила.
— Ян-тайфэй и Ян-бяоцзе тоже могут идти. Что касается замужества гунян, я обсужу это с Ваном и позже дам вам ответ.
Тайфэй осталась недовольна, но, видя решимость на лице Е Ли, не посмела спорить. Ей пришлось увести обиженную Ян Цянжу, кипя от негодования.
Проводив их, Е Ли посмотрела на момо Сунь.
— Момо Сунь, добавьте управляющему Вану и момо Чжан по десять лянов к жалованью в этом месяце, выплатите их напрямую из моих средств.
Момо Сунь кивнула и, взглянув на Е Ли, сказала.
— На самом деле, Ванфэй не стоило потакать им. Поместье никогда не обижало Сяоцзе, а наследство, оставленное ей семьей Ян, мы и вовсе не трогали.
Е Ли беспомощно ответила.
— Посмотри, во что она сегодня одета. Если посторонние увидят ее в таком виде, что они подумают?
Момо Сунь скривилась.
— Ванфэй не знает, но эта Сяоцзе весьма странная. Говорят, она питает необъяснимую страсть к белому цвету. Изначально одежда, которую мы присылали на каждое время года, была тех цветов, что любят молодые девушки, но кузина заявила, что это вульгарно. Она согласна носить только белое, а если среди присланных вещей нет белого платья, она предпочитает носить старые. Так понапрасну испортили немало хороших тканей. Управляющим поместья ничего не оставалось, кроме как стараться выбирать для нее ткани белого цвета. К свадьбе Вана и Ванфэй момо Чжан специально велела сшить ей один наряд нежно-розового цвета и один бледно-фиолетового. Кто же знал…
Вульгарно? Вряд ли. Е Ли вспомнила еще одну особу, которая обожала носить исключительно светлые, простые одежды. В будущем в поместье наверняка будет много гостей, нельзя позволять ей и дальше выходить к людям в таком виде, ведь раньше особняк Дин-вана почти не поддерживало связей с внешним миром, но теперь, когда Мо Сюяо женился и стал появляться в свете, закрывать двери перед гостями было невозможно.
— Позже я спрошу Вана, не хочет ли он полностью заменить всю одежду белого цвета.
Подумав об этом, Е Ли улыбнулась. Момо Сунь опешила, но тут же всё поняла.
— Ванфэй имеет в виду?..
— Я ничего не имела в виду, просто мне не слишком нравится одежда белого цвета, — рассмеялась Е Ли.
— Ванфэй, Ван просит вас прийти.
У Мо Сюяо в услужении не было горничных, поэтому весть принес один из его стражников. Е Ли кивнула и, поднявшись, спросила.
— Где сейчас Ванъе?
Стражник ответил.
— Ван ожидает Ванфэй в водном павильоне.
— Поняла, можешь идти.
Поместье Дин-вана по праву считалось самым большим в столице, что, конечно же, было связано с его высоким положением в государстве Великое Чу. За сто с лишним лет многие поколения ванов перестраивали его, и, хотя площадь больше не расширялась, внутреннее убранство и пейзажи могли считаться лучшими в городе. В юго-западном углу находилось природное озеро, занимавшее шестую часть всей территории. Над водой тянулись деревянные галереи, изгибаясь и ведя к самому центру озера, где стоял павильон из трех комнат. Поверхность воды была сплошь покрыта изумрудными листьями лотоса, в которых отражалась чистая рябь. Едва ступив туда, можно было почувствовать легкую прохладу, это место явно было прекрасным убежищем от летнего зноя.
Махнув служанкам, чтобы те остановились, Е Ли в одиночестве пошла по галерее к павильону и, действительно, увидела Мо Сюяо, который задумчиво сидел у открытого окна. Услышав ее шаги, он пришел в себя и улыбнулся.
— А-Ли.
Е Ли вошла внутрь.
— О чем задумались?
Мо Сюяо покачал головой и усмехнулся.
— В эти дни я был занят всякими пустяками и даже не успел спросить, привыкла ли ты?
Е Ли пожала плечами и, найдя место напротив него, присела.
— У меня всегда была хорошая приспосабливаемость. Люди в поместье тоже замечательные, так что я вполне привыкла, — заметив, что Мо Сюяо смотрит на нее с каким-то странным выражением, Е Ли моргнула и поддразнила его. — Неужели ты сам еще не привык?
К ее удивлению, Мо Сюяо действительно кивнул и тихо рассмеялся.
— Мне действительно немного непривычно. Кажется… уже много лет в этом поместье я был совсем один.
— Гм… мне нужно уйти? — Е Ли почувствовала неловкость, не думая, что ее присутствие может стать для него обузой.
Мо Сюяо невольно расхохотался и покачал головой.
— Как это возможно? А-Ли, я полагал, что мы муж и жена.
— И, что из этого следует?
— Я думаю, нам нужно проводить больше времени вместе, — сказал Мо Сюяо.
Е Ли понимала, некоторые люди пасуют перед тем, к чему не привыкли, но другие предпочитают идти навстречу трудностям. Мо Сюяо явно принадлежал ко вторым. Таким супругам, как они, у которых до свадьбы не было чувств, действительно нужно было их взращивать.
— У тебя есть предложения?
Мо Сюяо ответил.
— Если у тебя есть время, ты могла бы составить мне компанию за беседой или чтением. Или, если ты не сочтешь это унизительным для себя, я мог бы сопроводить тебя на прогулку.
Выйти в свет? Е Ли эта мысль пришлась по душе. Она словно забыла, что после замужества появилась новая привилегия, выходить из дома стало гораздо проще.
— Не вижу препятствий, — кивнула Е Ли, принимая предложение Мо Сюяо.
Увидев ее решительный настрой, Мо Сюяо на мгновение замер, а затем на его губах заиграла легкая улыбка.
— Вчера я обещал написать твой портрет. А-Ли, иди посмотри, как тебе этот?
Е Ли с удивлением подошла к нему.
— Так быстро готов?
На столе перед Мо Сюяо лежал развернутый свиток. На картине была изображена женщина в алом одеянии с мечом в руке. Е Ли с первого взгляда узнала наряд и украшения, которые были на ней в день свадьбы, однако алое платье не было тем тяжелым и расшитым фениксами и пионами подвенечным нарядом. На картине она была запечатлена в легком и простом красном платье с золотистой каймой в виде облаков, перехваченном на талии золотым поясом. Вместо цветка сливы между бровей алел всполох пламени. Женщина на портрете словно застыла в танце с мечом, выражение ее лица было светлым и полным достоинства, но, в то же время в нем сквозила надменная суровость.
— Это я? — тихо спросила Е Ли, завороженно глядя на женщину на картине.
Лицо на портрете было ей знакомо, но в то же время казалось чужим. Однако именно это ощущение чуждости почему-то казалось ей по-настоящему родным. Сама, не зная почему, Е Ли находила женщину на картине необычайно прекрасной, во сто крат прекраснее той себя, которую она привыкла видеть в зеркале.
Мо Сюяо улыбнулся.
— В былые времена говорили: «Танец красавицы и блеск ее меча потрясают мир». А-Ли, в тебе чувствуется дух покойной Цзюньчжу Цинъюнь.
— Я не… — Е Ли покачала головой.
Она никогда не танцевала с мечом на людях. Точнее говоря, она вообще не умела этого делать. Она отрешенно смотрела на меч Ланьюнь, чей холодный блеск был запечатлен в руках женщины на картине.
— Мне кажется, что именно это и есть настоящая А-Ли, — негромко произнес Мо Сюяо.
Е Ли хранила молчание, не в силах отвести глаз от лица женщины на портрете. И правда, когда-то, на другом знакомом лице, она уже видела подобное выражение. Ту непринужденную вольность человека, привыкшего прорываться сквозь град пуль, и суровую гордость того, кто готов встречать врага в кровавой буре. То была совсем иная жизнь. С тех пор, как она смирилась с реальностью, она изо всех сил старалась соответствовать стандартам женщины этой эпохи и верила, что постепенно забыла ту себя, что дерзко смеялась, покрытая грязью и потом. Но… если бы она действительно забыла, если бы действительно приняла новую долю, откуда бы в ней взялись те скрытые навыки, которыми она владеет сейчас?
— В тот день, когда А-Ли держала меч Ланьюнь… мне показалось, что она прекраснее, чем когда-либо, — Мо Сюяо словно вздохнул, и перед его глазами вновь возник тот миг, когда Е Ли обнажила клинок.
Пусть это длилось лишь мгновение, но та леденящая аура, столь отличная от любой другой женщины, и та непринужденная отвага, с которой она взмахнула мечом… В тот миг Мо Сюяо показалось, что он видит перед собой прославленного полководца, прошедшего сотни сражений.
— Ты… можешь подарить мне эту картину? — нерешительно спросила Е Ли.
Мо Сюяо рассмеялся.
— Она с самого начала предназначалась тебе.
С тех пор, как вчера они случайно заговорили о живописи, Мо Сюяо понял, что А-Ли восприняла его слова как шутку. Но, перед его взором то и дело всплывал ее ослепительный образ в брачную ночь и та сцена в главном зале поместья Е, когда она выхватила меч. Поэтому, несмотря на множество дел в поместье в эти два дня, он всю прошлую ночь трудился над этим портретом.
— Впрочем, я еще не начертал надпись. А-Ли, как ты думаешь, какие слова здесь были бы уместны?
Е Ли покачала головой и после некоторого колебания сказала.
— Пожалуй, не нужно. Эту картину все равно никто посторонний не увидит.
Картина ей очень нравилась, и она боялась, что надпись может все испортить.
Мо Сюяо приподнял бровь, а затем кивнул.
— Что ж, раз надписи не будет, подпись всё же необходима, — он взял кисть с подставки на столе и распорядился. — Помоги мне растереть тушь.
Е Ли было любопытно взглянуть на каллиграфию Мо Сюяо. Судя по мастерству исполнения портрета, он не хвастался, когда говорил, что пишет не хуже Хань Минъюэ. Но, каков же его почерк? Мо Сюяо посмотрел на нее с улыбкой.
— У А-Ли весьма своеобразный стиль письма, боюсь, я могу тебя разочаровать.
Е Ли с улыбкой наблюдала за тем, как он обмакнул кисть в тушь и оставил сбоку от портрета строку: «Дин-ван Сюяо дарит супруге А-Ли».
Почерк Мо Сюяо был статным и изящным, в нем чувствовалась внутренняя сила, которая, однако, не казалась чрезмерно резкой. Е Ли осталась очень довольна. Она осторожно переложила картину в сторону, чтобы та просохла перед тем, как ее свернут. Скользнув взглядом по словам «супруге А-Ли», она вдруг ощутила какое-то странное, необъяснимое чувство. Подняв голову, она увидела, что Мо Сюяо пристально смотрит на нее. Если сейчас отвести взгляд, не будет ли это выглядеть, как признак замешательства? Е Ли пришлось широко раскрытыми глазами смотреть ему в ответ. Мо Сюяо едва заметно улыбнулся и первым отвел взор.
Атмосфера стала настолько неловкой, что Е Ли захотелось уйти, но расставаться с картиной на столе ей не хотелось. К тому же, если она сейчас сбежит, не будет ли это означать ее поражение? Она ведь только что обещала проводить с ним больше времени. Быстро сообразив, Е Ли поспешила сменить тему.
— Кстати, я хотела обсудить с тобой одну вещь. Не мог бы ты сменить все свои белые одежды на наряды другого цвета? — заметив, как Мо Сюяо в недоумении приподнял бровь, она спросила. — Или ты просто очень любишь белый цвет?
Мо Сюяо покачал головой.
— У меня нет особых предпочтений, просто привычка. Но, с чего вдруг ты об этом заговорила?
Зная Е Ли, он был уверен, что ее совершенно не интересует, какого цвета одежду он носит.
Е Ли улыбнулась и пересказала то, что недавно произошло. Мо Сюяо молча смотрел на нее.
— То есть ты полагаешь, она носит только белое потому, что я хожу в белом?
Е Ли кивнула.
— Именно так я и считаю.
— Но, я ведь не каждый день ношу белое.
Хотя в его гардеробе преобладали светлые тона, были и вещи других цветов.
— Но, очевидно, что каждый раз, когда ты появляешься перед ней, на тебе по случайности оказывается именно белое одеяние, — лениво пожала плечами Е Ли.
— Ха-ха… А-Ли, неужели ты ревнуешь? — Мо Сюяо долго смотрел на нее, а затем тихо рассмеялся.
Ревную?
Лицо Е Ли помрачнело. Она резко встала и бесстрастно произнесла.
— Прошу прощения, но в моем поместье уксуса нет!
Сказав это, она, даже не дожидаясь, пока высохнет картина, развернулась и вышла вон.
— Ванъе?
Спустя мгновение в дверях появился А-Цзинь, глядя на Мо Сюяо. Момо Сунь была права, Ванъе совсем не умеет ладить с Ванфэй. Не прошло и четверти часа, как он довел ее до гнева.
Мо Сюяо лишь слегка улыбнулся.
— Позже отнеси эту картину Ванфэй.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
