— Дрянь, я убью тебя! — Мо Цзинли мертвой хваткой вцепился в шею Е Ин.
Он и впрямь недооценил эту мерзавку, подумать только, она начала строить заговоры еще тогда.
Е Ин с трудом повернула голову и посмотрела на Мо Суюня, прятавшегося в объятиях Е Ли, затем подняла руку и ударила Мо Цзинли ножом. Этот удар не предназначался для того, чтобы ранить его, как только лезвие коснулось его, Мо Цзинли одним рывком отшвырнул Е Ин. Е Ин было все равно, она подняла голову и посмотрела на Мо Суюня.
— Суюнь, уходи отсюда вместе с тетей… иначе… иначе он убьет тебя…
Глядя на кровь, все обильнее сочившуюся из уголков губ Е Ин, все замерли в молчании. Они безучастно смотрели, как женщина, лежащая в луже крови, постепенно перестает дышать.
— Нян… — в тихом дворце внезапно раздался слабый детский голос.
Юньгэ, стоявшая рядом с Е Ли, внезапно закрыла глаза и беззвучно заплакала.
Яоцзи, сидевшая подле Му Яна, опустила голову и незаметно смахнула слезинку в уголке глаза, но ее сияющий взгляд стал еще более решительным.
Е Ли передала Мо Суюня в руки Вэй Линя, стоящего позади нее, и равнодушно произнесла.
— Юньгэ, нам пора возвращаться.
Юньгэ тихонько шмыгнула носом, подошла и, ухватившись за край платья Е Ли, пошла вслед за ней к выходу.
— Полагаю, Ли-ван подобающим образом распорядится останками Сы-мэй? — Е Ли обернулась и взглянула на Мо Цзинли.
— Распоряжусь? — на лице Мо Цзинли появилась странная, искаженная улыбка. — Бэньван сокрушит ее кости и развеет пепел1!
— Как вам будет угодно, — у Е Ли не было предубеждений по поводу упокоения в земле, может было бы хорошо забрать тело Е Ин, но сейчас у них не было такой возможности. — Эта Ванфэй должным образом прославит от имени Ванъе ту великую милость, которой удостоилась почившая Ли-ванфэй, быть развеянной прахом по ветру. Полагаю, весь народ Цзяннани преисполнится признательности за великую добродетель Ли-вана.
— Е Ли, стой! — яростно прорычал Мо Цзинли. — Оставь мне Мо Суюня.
— И не мечтай! — прежде чем Е Ли успела заговорить, с ненавистью выкрикнула Юньгэ. — Нян Сяоюня уже вверила его заботам Ли-цзе. И если бы не твое желание убить Сяоюня, разве Ли-ванфэй умерла бы?
— Он Император Великого Чу, — процедил сквозь зубы Мо Цзинли.
К тому же он мог остаться его единственным сыном. Последний удар Е Ин стал для Мо Цзинли слишком тяжелым испытанием. Он дважды подвергался действию того яда, Юйи уже говорили, что даже если противоядие будет найдено, шансы на появление наследников в будущем будут ничтожно малы.
Е Ли обернулась и спокойно произнесла.
— Разве Ли-ван не желает избавиться от этого ребенка, чтобы взойти на престол? В обмен на это Бэньванфэй заберет его, и отныне он больше не будет потомком клана Мо. Как того и желает Ли-ван, Мо Суюнь скончался.
— Нет, — решительно отказал Мо Цзинли.
— В таком случае… Мо Суюнь по-прежнему остается Императором… но его родная мать перед смертью доверила его Бэньванфэй. Значит, Бэньванфэй и дом Дин-вана обязаны гарантировать, что он будет Императором, чье имя соответствует действительности2.
Смысл ее слов был ясен, в этом случае дом Дин-вана полностью вмешается в государственные дела Великого Чу. Не говоря уже о том, что Мо Цзинли ни за что не позволил бы дому Дин-вана снова прибрать к рукам Великое Чу и, даже если бы он согласился, Мо Суюнь сейчас был лишь напуган, но вовсе не глуп. Если бы он лишился рассудка, то не позвал бы только что мать. Когда он вырастет, то никогда не встанет на сторону своего отца, Мо Цзинли.
Е Ли посмотрела на него и добавила.
— И рыбу, и медвежью лапу одновременно не получить3, Ли-вану лучше все хорошенько обдумать.
— А если Бэньван решит, что вы все должны остаться здесь? — мрачно спросил Мо Цзинли.
Е Ли слегка улыбнулась.
— Тогда посмотрим, хватит ли у Ли-вана способностей. Даже если вы задержите нас всех, лучше убедитесь, что никто другой не разнесет весть о событиях этой ночи. Ли-ван убил сына и совершил цареубийство, а его Ванфэй героически пожертвовала собой, какая великолепная пьеса.
Мо Цзинли и так был тяжело ранен, а теперь гнев опалил его сердце, в глазах потемнело, и он едва не рухнул на пол. Стоявшие рядом люди поспешно поддержали его и усадили в кресло. Мо Цзинли вцепился в подлокотники, силой подавляя бушующую в груди ярость, и, сделав глубокий вдох, пристально посмотрел на Е Ли.
— Е Ли, а ты хороша.
— Мне не сравниться с Ли-ваном, — невозмутимо парировала Е Ли.
Тайфэй Сяньчжао, видя упадок сил Мо Цзинли, поспешно заговорила.
— Дин-ванфэй, оставьте Императора, и Бэньван гарантирует, что вы благополучно покинете Цзяннань.
Стоящий рядом Цинь Фэн презрительно усмехнулся.
— Нам нужны ваши гарантии? Нанкин, это место, куда мы приходим и откуда уходим, когда пожелаем. Что вы можете нам сделать?
Лицо Тайфэй Сяньчжао потемнело, но Е Ли заговорила первой.
— Бэньванфэй всегда держит слово, веское как девять треножников. Раз уж я пообещала Сы-мэй позаботиться о ребенке, я непременно заберу его с собой. Тайфэй Сяньчжао может проверить, что лучше, если мы уйдем тайно или если мы будем прорываться из особняка Ли-вана с боем.
— И, это под силу вам нескольким? — холодно усмехнулась Тайфэй Сяньчжао.
Е Ли с улыбкой ответила.
— Неужели вас так много? Почему бы Тайфэй Сяньчжао не попробовать призвать стражу и посмотреть, что выйдет?
Тайфэй Сяньчжао промолчала. Раз Е Ли осмелилась это сказать, значит, в особняке Ли-вана вряд ли осталось много стражников, способных держать оружие.
— Ли-ван, каково ваше решение? — спросила Е Ли.
— Убирайтесь! — наконец в ярости выкрикнул Мо Цзинли.
Е Ли не обратила внимания на его грубость и, махнув рукой, повела за собой людей прочь из дворца.
В главном зале воцарилась такая гнетущая тишина, что было бы слышно падение иголки. Все присутствующие сосредоточенно молчали, не смея поднять глаз, слушая лишь гулкий стук собственных сердец. Мо Цзинли сидел на возвышении, тяжело дыша, и взгляд его был свиреп, словно у хищного зверя, готового растерзать добычу.
Те, кто изначально собирался выказать почтение будущему владыке и отпраздновать великое свершение, оказались свидетелями кровавой и мелодраматичной семейной драмы императорского дома. Как могли гости не трепетать от страха? Им оставалось лишь втайне радоваться, по крайней мере, их здесь так много… не станет же Ванъе убивать всех, чтобы заставить замолчать? Как говорится, закон не карает толпу4, и в этом действительно была доля правды.
— Докладываю Ванъе, Дин-ванфэй и ее спутники скрылись из виду вскоре после выхода из особняка, — спустя долгое время доложил голос за дверью.
— Никчемные бестолочи! Убирайтесь с глаз Бэньвана! Все прочь! — взревел Мо Цзинли.
Гости только и ждали момента, чтобы уйти. Они поспешно поднялись, откланялись Мо Цзинли и Тайфэй Сяньчжао и поспешили вон.
— Ли-эр… —взглянув на Мо Цзинли, мягко позвала Тайфэй Сяньчжао.
— Прочь! Все прочь! — Мо Цзинли даже не посмотрел на нее, продолжая в ярости выкрикивать проклятия.
В маленьком дворике, где временно остановилась Е Ли и ее спутники, Сюй Цинчэнь посмотрел на ребенка на руках Вэй Линя и вскинул брови.
— Мо Цзинли раскрыл твою личность?
Е Ли беспомощно и горько улыбнулась.
— Это не имеет значения, сейчас ему не до нас. Однако, Да-гэ, дела в Нанкине почти закончены, нам пора возвращаться.
Хотя Мо Цзинли, возможно, и не решится напасть на них прямо сейчас, оставаться в городе слишком долго было бы явным вызовом. Кто знает, не решит ли он в порыве чувств, что пусть рыба погибнет, но и сеть порвется.
— Мо Цзинли не похож на человека, способного на подобный порыв, — заметил Сюй Цинчэнь.
И дело было не в том, что Мо Цзинли отличался рассудительностью, а в том, что он слишком дорожил призрачным блеском власти. Тот, чье сердце полно мирских привязанностей, редко бывает способен на безрассудство.
— Сейчас, вполне может.
Любой мужчина, оказавшись в столь плачевном положении, в каком оказался Мо Цзинли, мог пойти на все. Если бы у него с самого начала ничего не было, это одно, но ведь действие яда прекратилось, и у него зачался ребенок. Но в мгновение ока он потерял и дитя, и снова оказался отравлен, теперь у него, должно быть, отняли последнюю надежду. Нельзя не признать, что этот последний поступок Е Ин заставил посмотреть на нее новыми глазами.
Сюй Цинчэнь тихо вздохнул и взглянул на Мо Суюня, который неподвижно лежал на груди у Вэй Линя.
— Е Ин мертва. Что ты планируешь делать с ребенком? Все же он Император Великого Чу, растить его в особняке Дин-вана будет неуместно.
Е Ли ответила.
— Е Ин хотела, чтобы мы отправили ребенка к моему отцу. В конце концов, это их внук, а в Личэне под присмотром дома Дин-вана с ним ничего не случится. Как бы то ни было… это лучше, чем оставаться в Нанкине марионеточным императором.
Сюй Цинчэнь кивнул.
— Хорошо. Тогда завтра на рассвете отправляйтесь на север.
Услышав это, Е Ли замерла.
— Да-гэ, у тебя еще есть дела?
Сюй Цинчэнь сказал.
— Мне еще нужно помочь Юньгэ найти человека.
Е Ли, нахмурившись, на мгновение задумалась и произнесла.
— Разве нельзя просто приказать кому-то найти этого человека, Да-гэ? Неужели его так трудно разыскать?
Сюй Цинчэнь покачал головой и с улыбкой ответил.
— Дело не в том, что его трудно найти, я знаю, где они живут. Просто мне нужно сходить туда вместе с Юньгэ.
Е Ли с сомнением посмотрела на Сюй Цинчэня, но все же сказала.
— Может быть, мы подождем пару дней и вернемся вместе с Да-гэ?
Е Ли действительно не могла со спокойной душой оставить Сюй Цинчэня с Юньгэ в Нанкине. У Сюй Цинчэня не хватило бы сил и курицу связать, а Юньгэ, хоть и не была слаба в боевых искусствах, оставалась совсем неопытной сяогунян. Что, если с Да-гэ снова что-нибудь случится?
Видя неприкрытую тревогу Е Ли, Сюй Цинчэнь беспомощно улыбнулся.
— Ли-эр, то, что произошло в прошлый раз, было лишь случайностью. Дин-ван, должно быть, уже заждался, тебе стоит поскорее вернуться. Иначе он снова начнет винить меня в том, что я недостаточно умел и из-за меня тебе пришлось задержаться в Цзяннани на такой долгий срок.
Однако Е Ли наотрез отказалась слушать Сюй Цинчэня.
— Я останусь еще на день. В любом случае у меня есть незаконченные дела, день или два ничего не изменят.
Не сумев убедить Е Ли, Сюй Цинчэнь решил завтра же с самого утра отправиться с Юньгэ на поиски. Е Ли боялась оставлять его одного в Нанкине, но и он точно так же переживал за ее безопасность. В конце концов, Нанкин не был их территорией.
— Ванфэй… Цинчэнь-гунцзы, Юньгэ-гунян подралась с той девицей из внутреннего двора! — доложил влетевший во двор шивэй с горьким выражением лица.
Е Ли и Сюй Цинчэнь опешили. Сюй Цинчэнь тут же поднялся, а вот Е Ли не особо волновалась. Мало того, что внутренняя энергия Дунфан Юй была запечатана, так даже будь она в добром здравии, Юньгэ вряд ли осталась бы в проигрыше.
— У Дунфан Юй не осталось внутренней энергии, как же она умудряется буянить? — с любопытством спросила Е Ли.
Шивэй с удрученным видом ответил:
— Докладываю Ванфэй, они не используют боевые искусства.
— Как же они тогда дерутся, если не используют боевые искусства?
— Ванфэй стоит самой взглянуть, и вы все поймете, — сказал шивэй.
Разумеется, боевые искусства. не единственный способ подраться, ведь большинство людей в мире ими не владеют, но это вовсе не значит, что они не вступают в схватки. Поэтому, когда Е Ли и Сюй Цинчэнь увидели двух девушек, катающихся клубком по земле во дворе, они невольно замерли в изумлении. Сюй Цинчэнь не сдержался и потер лоб, громко позвав.
— Юньгэ!
Услышав голос Сюй Цинчэня, Юньгэ на мгновение замерла. Однако Дунфан Юй воспользовалась этой заминкой и вцепилась когтями в ее прелестное личико. Если бы этот удар пришелся в цель, то даже без внутренней энергии Дунфан Юй личико Юньгэ было бы обезображено на несколько месяцев. Но то, что у Дунфан Юй не было внутренней энергии, не означало, что ее нет у Юньгэ. Девушка просто откинула голову назад и крепко перехватила руку Дунфан Юй.
— Хватит драться! Хватит, ну сколько можно?
Дунфан Юй холодно усмехнулась.
— Чтоб ты сдохла!
С несчастным видом Юньгэ отбила руку Дунфан Юй, снова потянувшуюся к ней, быстро запечатала ее акупунктурные точки и вскочила с земли. Подбежав к Сюй Цинчэню, она спросила.
— Сюй Цинчэнь, Ли-цзецзе, почему вы здесь?
Е Ли лишь приподняла бровь и с улыбкой промолчала. Сюй Цинчэнь посмотрел на нее.
— Кто позволил тебе ввязываться в драку?
Хотя голос Сюй Цинчэня звучал так же мягко и изысканно, как и прежде, Юньгэ внезапно почувствовала, как по затылку пробежал холодок. Она невольно втянула голову в плечи и придвинулась ближе к Е Ли. Ей казалось, что такой спокойно смотрящий на нее Сюй Цинчэнь даже страшнее ее де, который скончался три или четыре года назад. Стало понятно, что братья семьи Сюй не зря опасались Да-гунцзы Сюй. Да-гунцзы Сюй от природы обладал суровым авторитетом наставника.
— Это… я… я виновата, — удрученно опустив голову, признала она свою ошибку.
Е Ли с улыбкой перевела взгляд с одного на другого, затем мельком посмотрела на застывшую в стороне Дунфан Юй и негромко спросила.
— Как Юньгэ оказалась здесь?
Этот дворик находился в самой глубине поместья и был самым уединенным. Обычно люди без дела сюда не забредали.
Юньгэ с несчастным видом ответила.
— Я просто хотела сорвать несколько цветков для Сяоюня.
Оказалось, что во дворе, где жила Дунфан Юй, росли два куста осенней бегонии позднего цветения. Юньгэ подумала, что Мо Суюнь, пережив сильное потрясение, стал немного не в себе, и, возможно, ему станет лучше, если подарить что-нибудь интересное. Однако, девочка, выросшая в горах, не знала, что еще можно подарить, и в первую очередь подумала о цветах и травах. Пробежав по всему поместью, она нашла только эти два куста бегонии, которые еще красиво цвели. Она и не думала, что это потревожит Дунфан Юй, находившуюся здесь под домашним арестом. К несчастью, Дунфан Юй в эти дни слышала от прислуги о девушке, которую лично привез Цинчэнь-гунцзы. Стоило им встретиться, как они без лишних слов вцепились друг в друга. Если бы внутренняя энергия Дунфан Юй не была запечатана, она наверняка применила бы смертельный прием.
Сюй Цинчэнь протянул ей белый платок и сказал.
— Разве ты не владеешь боевыми искусствами? Зачем было кататься с ней по земле?
Юньгэ, опустив голову, начала чертить носком круги на земле5. Она-то думала, что Дунфан Юй не умеет драться, а тот, кто изучает боевые искусства, не должен обижать обычных людей, не владеющих мастерством.
Увидев Сюй Цинчэня, Дунфан Юй перестала сверлить взглядом Юньгэ. Она завороженно уставилась на Сюй Цинчэня. С тех пор как Е Ли схватила ее, она ни разу не видела мужчину. Хотя Е Ли и не заперла ее в темнице, стоило ей сделать шаг за пределы дворика, как ее тут же останавливали. Против этих людей никакие уловки и хитрости не срабатывали, даже когда она грозилась поджечь дом, они и глазом не моргали. Смысл был ясен, если хочешь сжечь себя заживо, поджигай. Конечно, Дунфан Юй не собиралась умирать, поэтому ей оставалось только молча терпеть. Сегодня она наконец увидела самого Сюй Цинчэня, и ей было уже не до счетов с Юньгэ.
________________________________________________________________
- сокрушить кости и развеять пепел挫骨揚灰 (cuò gǔ yáng huī) — крайняя степень ненависти и мести. ↩︎
- имя соответствует действительности名副其實 (míng fù qí shí) — быть достойным своего звания или репутации. ↩︎
- и рыбу, и медвежью лапу одновременно не получить魚和熊掌不可兼得 (yú hé xióng zhǎng bù kě jiān dé) — нельзя обладать двумя ценными вещами сразу, нужно сделать выбор. ↩︎
- закон не карает толпу 法不責衆 (fǎ bù zé zhòng) — если нарушение совершено многими, оно часто остается безнаказанным. ↩︎
- чертить носком круги на земле (拿脚在地上画圈圈, ná jiǎo zài dì shàng huà quān quān) — жест, выражающий крайнее смущение, неловкость или признание своей вины. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
