Юньгэ с любопытством перевела взгляд с Сюй Цинчэня на Дунфан Юй и невольно еще плотнее прижалась к Е Ли. Ей казалось, что эта женщина смотрит на Сюй Цинчэня как-то странно, отчего у нее по коже пробежали мурашки.
— Цинчэнь-гунцзы, у тебя все хорошо? — нежно спросила Дунфан Юй.
Она совершенно не заботилась о том, насколько нелепо и неестественно звучали эти нежные, как вода, слова, произнесенные ее неподвижным телом с заблокированными акупунктурными точками.
Сюй Цинчэнь холодно взглянул на Дунфан Юй и перевел взор на стоящую рядом с Е Ли Юньгэ.
— Все еще не ушла переодеться? А потом перепиши десять раз текст, которому я тебя вчера учил, и завтра утром отдай мне.
— А? — лицо Юньгэ тут же поникло. — Сюй Цинчэнь, я не…
— Пятнадцать раз, — бесстрастно произнес Сюй Цинчэнь.
Юньгэ ошарашенно уставилась на Сюй Цинчэня, приоткрыла ротик и наконец выдавила.
— Я сейчас же иду писать, — осторожно взглянув на Сюй Цинчэня и, видимо, почувствовав, что он не в духе, Юньгэ тихо спросила. — Можно мне сорвать несколько цветков, а потом идти?
Сюй Цинчэнь кивнул. Юньгэ тут же взлетела на ветку, сорвала несколько цветков и умчалась прочь, словно боялась, что если задержится хоть на миг, Сюй Цинчэнь добавит ей еще десять или двадцать раз. Глядя ей в спину, Е Ли невольно улыбнулась и сказала.
— Да-гэ, ты слишком суров с Юньгэ. Смотри, как ты ее напугал, а ведь она, как-никак, твоя спасительница.
Сюй Цинчэнь бросил на Е Ли мимолетный взгляд.
— Она уже не дитя. Раньше она жила в горах одна. Боюсь, ее фуцинь при жизни не научил ее многому из того, что следовало бы знать.
Е Ли понимающе кивнула.
— И то верно, пятнадцать лет возраст немалый, пора бы и о замужестве подумать. Если она отправится с нами, попрошу Да-цзюму как следует заняться ее воспитанием.
Сюй Цинчэнь не ответил ни да, ни нет, лишь безучастно произнес.
— Боюсь, она не захочет идти с нами, а когда придет время…
В богатых и знатных домах Юньгэ, с ее выросшим в лесной глуши характером, загрызут так, что и косточек не останется. Е Ли с сияющей улыбкой сказала.
— У Да-гэ наверняка найдется способ заставить ее уехать вместе с нами…
Сюй Цинчэнь, словно не расслышав ее слов, развернулся и пошел к выходу.
Е Ли холодным взглядом смерила сидящую на земле Дунфан Юй.
— Дунфан Юй, став пленницей, ты так и не поняла, что нужно вести себя смирно?
Дунфан Юй, наконец отвела полный обожания взгляд от спины уходящего Сюй Цинчэня и с ненавистью уставилась на Е Ли.
— Кто эта девчонка?
Е Ли вскинула брови и усмехнулась.
— Дунфан Юй, если ты не знаешь, кто такая Юньгэ, зачем же тогда затеяла с ней драку?
— Это невозможно! Как эта лесная дикарка, ничего не смыслящая, может быть достойна Цинчэнь-гунцзы! Ты лжешь мне… Е Ли, чем я тебя разгневала, что ты так стремишься разлучить нас с Цинчэнь-гунцзы?
Е Ли возвела глаза к небу. У этой Дунфан Юй на почве фантазий уже рассудок помутился.
— Дунфан Юй, что значит «разлучить тебя с Цинчэнь-гунцзы»? Посмотри сама, разве мой Да-гэ хоть раз удостоил тебя взглядом?
Е Ли вдруг почувствовала себя глубоко несчастной. Она была самой заботливой мэймэй, которая пеклась о счастье брата и вовсе не была привередливой, лучшая в мире золовка.
— Это наверняка твои козни, иначе Цинчэнь-гунцзы не мог бы не полюбить меня! — с ненавистью выплюнула Дунфан Юй.
— Дунфан Юй, ты слишком много навоображала, — спокойно ответила Е Ли. — Посмотри, как Да-гэ относится к Юньгэ, и как он относится к тебе. Неужели до сих пор не ясно, какие девушки ему по душе?
Дунфан Юй яростно уставилась на Е Ли. Та, моргнув, с легкой улыбкой добавила.
— Дунфан Юй-гунян, на твоем месте я бы вместо этих пустых бредней подумала о том, сколько дней тебе еще осталось жить.
— Ты хочешь убить меня? — холодно спросила Дунфан Юй, глядя на нее с пренебрежением.
Е Ли покачала головой.
— Я не собираюсь тебя убивать. Напротив, я намерена тебя отпустить.
— Думаешь, я поверю? — усмехнулась Дунфан Юй.
Е Ли искренне ответила.
— Это правда, я действительно собираюсь тебя отпустить. И более того… я отправлю тебя обратно к твоим бывшим подчиненным на гору Цанманшань. Вместе с доказательствами того, что ты подготовила покушение на Дунфан Хуэй.
При этих словах Е Ли лицо Дунфан Юй мгновенно стало мертвенно-бледным. Покушение на Дунфан Хуэй было единственным поступком в жизни Дунфан Юй, за который ее сердце не могло избежать самоосуждения. И точно так же это было тем, что, стань оно известным, неминуемо стоило бы ей жизни.
Хотя влияние горы Цанманшань теперь и на десятую часть не соответствовало прежнему, там все еще оставалось немало людей, преданных ей душой и телом. Эти люди были верны ей лишь потому, что она была шаочжу горы Цанманшань и преемницей, взращенной самой Дунфан Хуэй. Стоило им узнать, что именно она повинна в смерти Дунфан Хуэй, как они тут же переметнутся и станут мстить за свою госпожу. Дунфан Юй обладала достаточным самосознанием, чтобы понимать, ее ничтожные несколько месяцев власти ни в какое сравнение не шли с авторитетом, который Дунфан Хуэй копила десятилетиями.
Глядя на потемневшее лицо Дунфан Юй, Е Ли не чувствовала к ней ни капли сострадания или жалости. Для нее Дунфан Хуэй была врагом, но для Дунфан Юй она была шифу, муцинь и спасительницей. Если бы не Дунфан Хуэй, Дунфан Юй давно бы погибла и не могла бы сейчас кичиться тем, что смыслит в игре на цине, каллиграфии, живописи, боевых искусствах и медицине, и считать, будто лишь она одна под всем небом достойна Цинчэнь-гунцзы. Даже если Дунфан Хуэй и была виновата перед всем миром, она не сделала ничего дурного Дунфан Юй. И та предала свою шифу и даже подослала убийц, только потому, что та, якобы, препятствовала ее «счастливой доле». Она была не лучше дикого зверя. На такую женщину Цинчэнь-гунцзы не только не посмотрел бы, даже если бы она ему приглянулась, Е Ли все равно бы ее извела. Впрочем, взор Цинчэнь-гунцзы был куда проницательнее, чем у Е Ли.
Поначалу Е Ли и сама не знала, как поступить с Дунфан Юй. Оставлять ее в живых было противно, а убивать бессмысленно. К тому же многие силы горы Цанманшань, скрывавшиеся в тени, было крайне трудно выманить. Стоило Е Ли пустить слух о правде гибели Дунфан Хуэй, как те, кто был предан ей до гроба, те, кто затаил на Дунфан Юй обиду, и те, кто лелеял амбиции основать собственный клан, все они тут же постучатся в ее двери.
Потому Е Ли не имела ничего против того, чтобы обменять Дунфан Юй на определенные выгоды. Разумеется, нужно было убедиться, что Дунфан Юй не выживет. Одержимость Цинчэнь-гунцзы уже давно исказила ее разум, и если дать ей сбежать, Е Ли не могла поручиться за то, на какие еще безумства та способна.
Желая, как можно скорее отправиться на север, Сюй Цинчэнь не стал медлить и на следующее же утро вместе с Юньгэ отправился в особняк Муян-хоу. Услышав новость о визите Цинчэнь-гунцзы, Муян-хоу и его сын помрачнели. В прежние времена они бы только приветствовали личный визит Цинчэнь-гунцзы. Но теперь… Ли-ван только что понес огромные потери из-за дома Дин-вана. И пусть в этом не было вины Дин-вана, ни один правитель не удержится от того, чтобы выплеснуть гнев на окружающих. Сейчас Ли-ван не предпринимал ничего против Дин-ванфэй и Цинчэнь-гунцзы лишь потому, что не был уверен, что сможет покончить с ними одним ударом, а вовсе не из-за отсутствия желания. Слишком тесное общение с Цинчэнь-гунцзы в такое время, не значит ли это добровольно подставиться под удар Ли-вана?
Однако, Цинчэнь-гунцзы был не из тех, кого можно принять или не принять по собственному желанию. Человек его славы и положения мог не явиться, когда его звали, но, когда он желал видеть тебя, ты не смел отказать.
— Цинчэнь-гунцзы, вы прибыли издалека, а я, старик, не встретил вас как подобает, что весьма неучтиво с моей стороны, — приветствовал его Лао Муян-хоу, выйдя навстречу вместе с Му Яном и остальными домочадцами семьи Му. На его лице сияла улыбка.
Сюй Цинчэнь со спокойной улыбкой окинул взглядом толпу людей, стоявших за спиной Лао Муян-хоу. Говорили, что Муян-хоу был доверенным лицом Мо Цзинци. И, хотя сейчас Мо Цзинци можно было считать погибшим, чье доброе имя втоптано в грязь, а семья разорена, Муян-хоу и его род по-прежнему жили в роскоши и довольстве, а их влияние, казалось, стало даже сильнее, чем в былые годы. Среди военачальников действительно редко встречались столь искушенные в интригах люди.
Слегка нахмурившись, Сюй Цинчэнь взглянул на Юньгэ. Он не был уверен, что оставить Юньгэ в особняке Муян-хоу действительно хорошая затея. Пусть здесь и была Яоцзи, но на ту были возложены важные обязанности, и у нее вряд ли нашлось бы время постоянно присматривать за ребенком, который ничего не смыслит в жизни. К тому же… сколько еще сможет продержаться этот особняк Муян-хоу?
Юньгэ шла рядом с Сюй Цинчэнем и с некоторым любопытством разглядывала старца, беседовавшего с ним. Раз он считает, что «прошу простить, что не встретил вас издалека1», то почему не вышел прямо к воротам, чтобы поприветствовать его? Впрочем, он довольно стар, так что в отсутствии торжественной встречи нет ничего особенного. Юньгэ нахмурилась. Сама, не зная почему, она интуитивно почувствовала неприязнь к этому старику, который так радушно улыбался Сюй Цинчэню.
Старый Муян-хоу, разумеется, тоже заметил девушку, стоявшую подле Сюй Цинчэня. Ему показалось странным, что Цинчэнь-гунцзы, который, как известно, славился тем, что не почитает женскую красоту2, вдруг привел с собой прекрасную юную особу. Сюй Цинчэню уже перевалило за тридцать, а он все еще не был женат.
Му Ян и Яоцзи, конечно же, уже видели Юньгэ. Яоцзи прониклась симпатией к этой маленькой гунян, обладающей выдающимся мастерством в боевых искусствах и чистым сердцем, поэтому с улыбкой кивнула ей. Юньгэ моргнула и в ответ сладко улыбнулась Яоцзи. Хотя Юньгэ и испытывала неприязнь к тем людям, что были на вчерашнем пиру, она не была злопамятной. К тому же события прошлой ночи не имели к ним отношения, во всем был виноват тот бессердечный Ли-ван!
— Яоцзи знакома с этой маленькой гунян? — внезапно пронзительным голосом спросила Хоу-фужэнь Муян, стоявшая за спиной Му Яна бок о бок с Яоцзи и наблюдавшая за ними.
Старый Муян-хоу нахмурился, крайне недовольный столь грубым поведением невестки, но все же перевел взгляд на Яоцзи.
Му Ян бросил сердитый взгляд на жену и поспешил ответить.
— Отец, мы видели эту гунян вчера в особняке Ли-вана.
— В особняке Ли-вана? — старый Муян-хоу нахмурился.
О том, что именно произошло там прошлой ночью, Му Ян рассказал лишь в общих чертах. Будучи подданным, он понимал, о некоторых вещах можно говорить, а о других нельзя упоминать даже в кругу самых близких. Хотя старый Муян-хоу не знал подробностей случившегося в особняке Ли-вана, по дошедшим с самого утра вестям о критическом состоянии Императора и кончине Ли-ванфэй он догадывался, что дело серьезное.
Старый Муян-хоу настороженно взглянул на Сюй Цинчэня и глухо спросил.
— Не знаю, по какому важному делу Цинчэнь-гунцзы почтил нас своим визитом?
Сюй Цинчэнь спокойно улыбнулся.
— Муян-хоу намерен беседовать со мной здесь?
Если бы это было возможно, старый Муян-хоу действительно предпочел бы поговорить прямо тут. Однако, он понимал, что это место не подходит для серьезных разговоров. Неловко улыбнувшись, он отступил в сторону, приглашая.
— Прошу, гунцзы, проходите внутрь.
Войдя в главный зал и заняв свое место, Юньгэ чинно уселась по левую руку от Сюй Цинчэня. Она была настолько тихой и послушной, что в ней невозможно было узнать ту вчерашнюю наивную и живую девочку, чей праведный гнев переполнял грудь3 из-за чужой беды.
Когда подали чай, Му Ян спросил.
— Цинчэнь-гунцзы, позвольте узнать, эта гунян…
Сюй Цинчэнь поставил чашку, взглянул на Юньгэ и безразлично произнес.
— Интересно, помнит ли Муян-хоу лекаря по имени Шэнь Фэнжу?
— Шэнь Фэнжу? — Му Ян в замешательстве нахмурился и посмотрел на родителей.
Лицо старого Муян-хоу слегка изменилось, он быстро взглянул на Юньгэ и тяжело ответил.
— Я никогда не слышал этого имени. Почему Цинчэнь-гунцзы спрашивает об этом?
Сюй Цинчэнь продолжил.
— В таком случае, вероятно, три или четыре года назад Муян-хоу также не получал письма от этого сяньшэна Шэня.
Старый Муян-хоу уже вернул себе самообладание и кивнул.
— Я действительно ничего не получал.
— Раз так, я откланиваюсь, — лицо Сюй Цинчэня помрачнело, и он не стал больше ничего говорить, и встав, он обратился к Юньгэ. — Юньгэ, пойдем.
— А? — Юньгэ с недоумением посмотрела на Сюй Цинчэня, не понимая, почему он вдруг рассердился.
Обычно, когда Сюй Цинчэнь был не в духе, доставалось именно ей, поэтому она быстро вскочила и подошла к нему. Поколебавшись, она спросила.
— Но… ты ведь обещал помочь мне найти того человека? Его… нельзя найти? Ничего страшного, не нужно спешить…
Сюй Цинчэнь сухо улыбнулся и посмотрел на Юньгэ.
— Больше не нужно никого искать. Те, кого твой а-де назначил встретить тебя, не придут.
— По… почему? — не понимала Юньгэ.
— Вся их семья уже мертва, — Сюй Цинчэнь направился к выходу, даже не взглянув на старого Муян-хоу, чье лицо в этот миг стало таким отвратительным, будто он проглотил муху.
Му Ян никогда прежде не видел Сюй Цинчэня столь грубым. Юньгэ с виноватым видом кивнула Муян-хоу, чье лицо посинело от ярости, и поспешила вдогонку.
— Сюй Цинчэнь, не сердись. То, что они давно умерли, не их вина. Я и одна справлюсь…
— Не беспокойся, в будущем ты отправишься со мной в город Личэн. Неужели ты думаешь, что дом Дин-вана не прокормит одну маленькую ятоу? — раздался спокойный голос Сюй Цинчэня, в котором уже слышались нотки веселья.
— Я вовсе не маленькая ятоу! Тогда… мне нужно сходить на их могилы? Мой а-де говорил, что первые три года я должна каждый год в годовщину смерти и в Цинмин4 навещать его на кладбище, иначе он рассердится.
— Не нужно. Подождем, пока все вымрут, тогда и сходим ко всем сразу, — небрежно бросил Сюй Цинчэнь.
— Но ты же сказал, что они уже все мертвы! — Юньгэ сердито уставилась на него.
— Я сказал не нужно, понятно? — Сюй Цинчэнь остановился и с мягкой улыбкой посмотрел на Юньгэ.
Юньгэ тут же вжала голову в плечи и, опустив взгляд, прошептала.
— Понятно… — Сюй Цинчэнь становится все суровее. У-у-у…
Примечания
От автора:
Ох, Е Ин умерла. На самом деле… это не было слишком трагично, изначально я планировала более жестокий финал. Но потом решила — не стоит… маленького императора и так уже жаль…
Новая работа моей подруги Цзяжо Фэйсюэ: «Очаровательная смерть».
Трусливая, замкнутая и тихая Ли Мэйси, которая не любила ввязываться в неприятности, решилась прыгнуть с третьего этажа, когда одноклассники сговорились опорочить ее честь. Алая кровь пропитала ее рукава и спину.
Но когда она вновь открыла глаза, это была уже не прежняя она!
Переселение души? Перерождение?
Ни то, ни другое!
Душа, спавшая шестнадцать лет, пробудилась. Какое возмездие ждет тех, кто строил против нее заговоры?!
Очнувшись, она вспомнила о своей миссии в этом мире!
На пути к поиску семицветных кристаллов ее ждут бесчисленные трудности и ежедневные опасности! Смотрите, как она медленно идет к вершине могущества и власти!
________________________________________________________
- прошу простить, что не встретил вас издалека (有失远迎, yǒushī yuǎnyíng) — вежливая фраза, которую хозяин говорит гостю, извиняясь за то, что не встретил его за воротами дома. ↩︎
- не почитает женскую красоту (不敬女色, bùjìng nǚsè) — выражение, означающее, что мужчина равнодушен к женщинам или избегает любовных связей. ↩︎
- праведный гнев переполняет грудь (义愤填膺, yìfèn tiányīng) — фразеологизм, описывающий крайнюю степень возмущения несправедливостью. ↩︎
- Цинмин (清明, Qīngmíng) — традиционный праздник поминовения усопших, во время которого принято посещать могилы предков. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
