Приближался конец года. Мо Сюяо и Е Ли обсуждали с военачальниками дальнейшие действия. Хотя на их стороне победа была уже почти в руках, противостояние с Лэй Чжэньтином на юге проходило крайне тяжело. Хотя несколько старых цзянцзюней, объединив усилия, едва сдерживали натиск Лэй Чжэньтина, если они здесь будут и дальше медлить, то с прибытием армии Мо Цзинли ситуация на южной линии фронта немедленно рухнет.
Увидев вбежавшего Мо Сяобао, военачальники с любопытством воззрились на него. Мо Сюяо вскинул бровь, взял написанный Мо Сяобао план и, просмотрев его, никак не выразил своего мнения1. Мо Сяобао самодовольно усмехнулся.
— Ну, как? Фу-ван, неплохая задумка у твоего сына?
Мо Сюяо небрежно передал бумаги Е Ли. Прочитав, Е Ли одарила Мо Сяобао мягкой улыбкой и отдала их Юнь Тину, который уже давно вытягивал шею от любопытства. Заметив улыбку няньцинь, Мо Сяобао мгновенно успокоился.
Стоящие внизу военачальники, перешептываясь, разглядывали бумаги в руках Юнь Тина и один за другим кивали, рассыпаясь в похвалах.
— Заманить конницу Бэйжуна в ловушки, использовать «железные каштаны»… хм, подрезать ноги лошадям… выманить армию Бэйжуна в горы и окружить… Отличная идея! Неужели это и вправду придумал Шицзы?
Нельзя сказать, что эти идеи были какими-то невероятно блестящими, в конце концов, большую их часть они сами применяли в последнее время. К тому же некоторые из них были просто общеизвестными приемами против кавалерии. Однако Мо Сяобао был особенным, ему было всего семь или восемь лет, но он смог додуматься до столь многого и даже разобраться в особенностях войск Бэйжуна, рельефе местности для сражений и прочем. Это было определенно не под силу обычному ребенку. Присутствующие невольно восхитились в душе, не зря говорят, что маленький шицзы дома Динго-вана действительно обладает ранней мудростью2.
Мо Сяобао с торжествующим видом уставился на Мо Сюяо, ожидая, когда тот признает поражение.
Мо Сюяо лениво взглянул на него и, указав на стоящего внизу Сунь Яову, спросил.
— Яову, как по-твоему, план Шицзы можно осуществить?
Сунь Яову с некоторым затруднением посмотрел на преисполненного ожиданий маленького шицзы и, помедлив, произнес.
— Это… план Сяо-шицзы весьма хорош. Однако… местность, описанная здесь, находится в ста или двухстах ли от того места, где мы сейчас. Здесь же у нас ровное поле. Сяо-шицзы, заманить врага в лесную чащу и уничтожить всех до единого… боюсь, это будет несколько затруднительно.
— А? — Мо Сяобао мгновенно опешил, но встретившись с улыбающимся лицом собственного фу-ван, он в негодовании запрыгал на месте. — Это нечестно! Цзиньцзюнь Сунь должен лишь сказать, можно ли было реализовать план этого Шицзы раньше.
Сунь Яову немного подумал и искренне ответил.
— Хотя есть небольшие недочеты, в целом недостатки не затмевают блеск яшмы3, так что это должно быть возможно.
— Фу-ван… — Мо Сяобао гордо обернулся.
Мо Сюяо, глядя на него с улыбкой, произнес мягко и ласково.
— Сяобао, я не знаю, учил ли тебя кто-нибудь одной истине, но всё же должен тебе её поведать. Говорят… в военном деле превыше всего быстрота4. С того времени, которое ты взял за основу, прошел уже месяц. Если бы тебе доверили командовать войсками, неужели ты бы сказал Елюй Е «Этот Шицзы ещё не придумал план противодействия, давайте сразимся через месяц»? А?
Радостное личико Мо Сяобао вмиг поникло, и он жалобно посмотрел на Е Ли. Е Ли взирала на него, сияя улыбкой. Увидев выражение лица няньцинь, Мо Сяобао понял, что надежды на помощь нет. С другой стороны, он и сам понимал, что слова Мо Сюяо были верны. Он считал себя невероятно умным, но если бы его действительно отправили на поле боя, разве враг дал бы ему целый месяц на раздумья? Слыша об успехах армии Мо за этот месяц, белокожее личико Мо Сяобао омрачилось, оказалось, он вовсе не так умен, как думал.
На самом деле Мо Сяобао был слишком строг к себе. В его возрасте прочитать за месяц с лишним книги по военному искусству, которые дал ему Мо Сюяо, и, сопоставив рельеф местности с боевой мощью армий, составить план, который такой военачальник, как Сунь Яову, оценил бы словами «достоинства перевешивают мелкие изъяны», этого было уже достаточно, чтобы гордиться собой. Однако ни Мо Сюяо, ни Е Ли не стали его утешать. Шицзы дома Дин-вана от рождения должен нести на плечах ответственность, отличную от той, что лежит на обычных детях, и небольшое давление время от времени ему не повредит.
Увидев, что тот признал поражение, Мо Сюяо с улыбкой спросил.
— Ну, что… теперь не пора ли исполнить обещание?
Лицо Мо Сяобао потемнело, и он задеревенело повернул голову к Е Ли. Е Ли с легкой улыбкой сказала.
— Сяобао, если взялся играть — умей проигрывать5. Пусть на этот раз это послужит тебе уроком. Оступишься раз, станешь мудрее6.
Впредь не заключай пари со своим фу-ван так опрометчиво.
Мо Сяобао яростно взглянул на Мо Сюяо и, надувшись, вылетел из шатра. Видя его в таком состоянии, все присутствующие задались вопросом, о чем же маленький шицзы поспорил с ванъе? Один за другим они попрощались с Мо Сюяо и Е Ли и выскользнули из главного шатра, чтобы посмотреть, как маленький шицзы будет выполнять условия пари. Мо Сюяо не стал им препятствовать и взмахом руки отпустил всех.
Мо Сяобао стоял, заложив руки за спину, в самом оживленном месте посреди лагеря. Солдаты, сновавшие туда-сюда, видели маленькую фигурку шицзы с изящным личиком и крайне серьезным видом и невольно останавливались, желая посмотреть, что же он затеял.
Мо Сяобао стиснул зубы и окинул обступивших его воинов свирепым взглядом. К его досаде, людей вокруг не становилось меньше от его гневных взоров, а, напротив, прибывало всё больше. Ему ничего не оставалось, кроме как зажмуриться и громко выкрикнуть.
— Этого Шицзы зовут Мо Сяобао!
Солдаты на мгновение остолбенели. Кто-то первым прыснул со смеху, и окружающие тут же разразились громовым хохотом. Имя Сяобао было весьма распространенным, но обычно его давали детям в простых неграмотных семьях или использовали в качестве домашнего прозвища. И чаще всего так называли друг друга только в кругу семьи. Теперь же это ласковое, бесхитростное и простонародное имя, принадлежащее столь высокородному шицзы дома Динго-вана, казалось невероятно комичным. Однако, глядя на маленького шицзы в парчовых одеждах цвета туши, прелестного, словно выточенного из снега и нефрита, люди чувствовали, что это имя ему удивительно подходит.
Почувствовав себя осмеянным, Мо Сяобао покраснел, топнул ногой и бросился обратно в главный шатер. Он прижался к Е Ли, чувствуя себя крайне обиженным.
— Няньцинь…
— Ну всё, никто над тобой не смеется, — Е Ли с улыбкой погладила сына по голове.
Мо Сюяо же, напротив, смеялся от души, нисколько не заботясь о чувствах сына. Видя это, Мо Сяобао заскрежетал зубами от досады. В глубине души он молча сетовал на своего деда, почему тот в свое время не придумал какое-нибудь детское имя и для фу-вана?
— Няньцинь, фу-ван плохой, фу-ван обижает Сяобао, — проговорил Мо Сяобао с глазами, полными слез.
Е Ли склонилась и, поцеловав его в лоб, спросила с улыбкой.
— И кто заставлял тебя спорить с фу-ваном? Расскажи, о чем ты думал, когда заключал пари?
Мо Сяобао, опустив голову, промолчал. Когда фу-ван предложил ему поспорить, он думал лишь о том, как всё будет замечательно в случае успеха, но не обдумал хорошенько, сможет ли он действительно победить. Хотя это была ловушка, расставленная фу-ван, если бы он сам не потерял голову от успеха и не был столь заносчив, то, возможно, и не попался бы.
— Няньцинь… — позвал он.
Е Ли вскинула брови.
— Понял свою ошибку?
— Угу… — Мо Сяобао закивал и, сгорая от стыда, спрятался в объятиях Е Ли, не желая подниматься.
Е Ли потянула его наверх и сказала, улыбаясь.
— Глупый ребенок, чего стесняться собственного фу-вана? Просто запомни этот урок. Твой фу-ван в твоем возрасте точно так же целыми днями думал, как бы перехитрить твоего деда и старшего дядю.
— Правда? — взгляд Мо Сяобао загорелся, и он во все глаза уставился на Мо Сюяо.
Мо Сюяо хмыкнул и, бросив на сына насмешливый взгляд, произнес.
— Вот только Бэньван не был таким недотепой.
— Этот Шицзы однажды обязательно победит! — фыркнул Мо Сяобао, гордо вскинув личико.
Мо Сюяо небрежно кивнул.
— Бэньван ждет.
— Хм! — Мо Сяобао сердито отвернулся. — Этот Шицзы не заставит тебя ждать слишком долго. Вот увидишь, этот Шицзы обязательно заставит и тебя объявить свое детское имя во всеуслышание.
— Как пожелаешь.
Мо Сяобао, кажется, не на шутку разозлившись на поведение Мо Сюяо, топнул ногой и, словно порыв ветра, вылетел из главного шатра.
Глядя на удаляющуюся спину разгневанного Мо Сяобао, Е Ли беспомощно вздохнула и с улыбкой посмотрела на Мо Сюяо.
— Теперь ты доволен?
Мо Сюяо усмехнулся.
— А Ли, я тоже желаю Сяобао только добра. Посмотри на этого мальчишку, в таком юном возрасте у него глаза уже на макушке. Если не приструнить его как следует, через пару лет он, боюсь, забудет, как его фамилия.
Е Ли пожала плечами.
— Ты его отец, и мне нет дела до того, как ты его воспитываешь, однако… если в будущем Сяобао действительно растопчет тебя своими ногами, даже не надейся, что я разделю с тобой этот позор.
Мо Сюяо протянул руку и привлек её в свои объятия, смеясь.
— Муж и жена единое целое, и если я действительно опозорюсь, А Ли наверняка разделит этот позор со мной. Однако… боюсь, Мо Сяобао придется совершенствоваться еще несколько десятилетий, прежде чем он сможет растоптать Бэньвана. К тому же… ради лица А Ли Бэньван не опозорится.
Е Ли посмотрела на него с полуулыбкой.
— Я лишь знаю изречение: «десять лет к востоку от реки, десять лет к западу от реки7», а еще говорят «река Янцзы гонит заднюю волну на переднюю, и передняя волна умирает на песчаном берегу8». Ванъе, берегитесь…
Учитывая сообразительность Мо Сяобао и то, что он унаследовал истоки двух семей, семьи Сюй и рода Дин-вана, она чувствовала, что день, когда Мо Сяобао превзойдет Мо Сюяо, возможно, уже не за горами.
— Ха-ха, Бэньван тоже слышал одно выражение «имбирь все равно тем острее, чем он старее9», — рассмеялся Мо Сюяо.
В своем шатре Мо Сяобао склонился над письменным столом и усердно строчил кистью. Наблюдавший за ним шивэй видел, как лицо сяо-шицзы то искажается в свирепой гримасе, то озаряется глупой ухмылкой, и его сердце невольно екнуло.
— Сяо-шицзы, что это вы задумали?
Мо Сяобао зловеще расхохотался, потряхивая письмом в руке.
— Я хочу, чтобы Да-цзюцзю прислал мне кое-какие книги. С сегодняшнего дня этот Шицзы будет упорно учиться в холоде и лишениях!
Шивэй повернул голову, глянул наружу сквозь приоткрытый полог шатра и кивнул, сейчас действительно было довольно холодно.
Спустя месяц Гунцзы Цинчэнь получил от Мо Сяобао список книг, «Наука о толстокожести и черносердечии», «Удивительные стратегии мудрецов древности и современности», «Военный канон Тайцзу», «Интриги и стратегии», «Искусство войны XX», «Сердце и помыслы императора»…
_____________________________________________________________
- Никак не выразил своего мнения (不置可否, bù zhì kě fǒu) — не сказать ни «да», ни «нет», оставить вопрос открытым. ↩︎
- Обладает ранней мудростью (早慧, zǎo huì) — о ребенке, чьи умственные способности развиты не по годам. ↩︎
- Недостатки не затмевают блеск яшмы (瑕不掩瑜, xiá bù yǎn yú) — достоинства перевешивают мелкие изъяны. ↩︎
- В военном деле превыше всего быстрота (兵貴神速, bīng guì shén sù) — успех в войне зависит от скорости и решительности действий. ↩︎
- Если взялся играть — умей проигрывать (愿赌服输, yuàn dǔ fú shū) — нужно уметь достойно принимать поражение в споре или игре. ↩︎
- Оступишься раз, станешь мудрее (吃一堑长一智, chī yī qiàn, zhǎng yī zhì) — учиться на собственных ошибках и неудачах. ↩︎
- Десять лет к востоку от реки, десять лет к западу от реки (十年河東，十年河西, shí nián hé dōng, shí nián hé xī) — китайская идиома, означающая, что судьба переменчива и обстоятельства жизни постоянно меняются. ↩︎
- Река Янцзы гонит заднюю волну на переднюю, и передняя волна умирает на песчаном берегу (長江後浪推前浪，前浪死在沙灘上, Chángjiāng hòulàng tuī qiánlàng, qiánlàng sǐ zài shātān shàng) — образное выражение, означающее неизбежную смену поколений, где новые силы вытесняют старые. ↩︎
- Имбирь все равно тем острее, чем он старее (姜還是老的辣, jiāng háishì lǎo de là) — метафора, подчеркивающая, что опыт и мудрость приходят с годами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
