Война, длившаяся полгода, внезапно закончилась, стоило ей только начаться. Последние сотни тысяч воинов армии Бэйжун нашли свою погибель в долине Хуйфэн. Вся долина была залита реками крови, а поле усеяно трупами. Что же касается разрозненных отрядов Бэйжун, стоявших гарнизонами в разных местах, то о них и говорить не стоило, армия Мо истребила их со скоростью внезапного удара грома, когда не успеваешь даже закрыть уши. Эта война на первый взгляд казалась лишенной потрясений и не слишком примечательной, но, если судить по одним лишь боевым заслугам, их было достаточно, чтобы затмить большую часть достижений в истории армии Мо. Из, более чем миллиона, воинов Бэйжун в итоге ни один человек не вернулся домой. В этой кампании Бэйжун потеряла не просто миллионное войско, но и почти семьдесят процентов своих полководцев. Без нескольких десятилетий им точно не удастся восстановиться.
Когда пришло время убирать поле боя, воины армии Мо привели к Мо Сюяо и остальным человека, чей вид крайне удивил всех присутствующих. Этим человеком был не кто иной, как Да-цзянцзюнь летучей кавалерии Бэйжуна Хэлянь Чжэнь. Даже Елюй Е погиб в сумятице сражения, и никто не ожидал, что Хэлянь Чжэнь все еще жив.
Мо Сюяо помрачнел и холодно взглянул на двух солдат, доставивших пленника. Те поспешно доложили.
— Докладываем Ванъе, этот человек сказал, что у него есть важные сведения о Бэйжун, которые он хочет сообщить Ванъе. Поэтому мы…
Все сразу поняли, в последний момент Хэлянь Чжэнь испугался смерти и решил купить себе жизнь таким способом. В глазах военачальников армии Мо отразилось не только презрение, но и жгучая ненависть. Девятнадцать лет назад те воины армии Мо, что погибли напрасно, пали даже не от руки подпирающего небо и твердо стоящего на земле героя, а от рук этого бесстыдного подлеца, который жадно цеплялся за жизнь и боялся смерти.
На самом деле, девятнадцать лет назад Хэлянь Чжэнь, возможно, и не был трусом. Но он не выходил на поле боя больше десяти лет, и даже тогда, когда он потерпел сокрушительное поражение от рук Мо Сюяо, он был далек от своего расцвета. За прошедшие годы былая твердость духа и отвага давно истерлись в прах, и осталось лишь нежелание мириться с тем, что он проиграл Мо Сюяо. Теперь же, когда факты доказали, что он действительно не в силах противостоять Мо Сюяо, исчезло даже это горькое упрямство. Осталась только его единственная жизнь.
— Дин-ван, если пощадите меня, я готов рассказать вам о расположении всех войск Бэйжун, — с лихорадочным блеском в глазах и тревогой в голосе произнес Хэлянь Чжэнь.
Он не хотел умирать. Даже девятнадцать лет назад он не осознавал так ясно, как сильно дорожит жизнью.
На губах Мо Сюяо заиграла презрительная холодная усмешка.
— Цзянцзюнь Хэлянь, вы девятнадцать лет не держали в руках военную власть. Неужели вы и впрямь знаете, как распределены силы Бэйжуна?
Хэлянь Чжэнь лишился дара речи.
— Я… я могу рассказать все, что мне известно, только пощадите меня! — к этому моменту он окончательно понял, что у него нет прав ставить условия Мо Сюяо, и заговорил в панике.
В глазах Мо Сюяо вспыхнула жажда убийства, но он не дал ей воли немедленно. Он медленно закрыл глаза, усмиряя бурю чувств в душе, а когда открыл их снова, в них царило спокойствие. Однако Хэлянь Чжэнь смутно почувствовал неладное.
Голос Мо Сюяо прозвучал ровно, словно застывшая вода.
— Вывести и казнить.
— Слушаемся! — двое солдат, приведших Хэлянь Чжэня, не колеблясь ни секунды, потащили его прочь. Слушая его панические крики и мольбы о пощаде, которые становились все громче, пока его волокли на казнь, люди невольно чувствовали некую печаль. Великий полководец своего поколения запятнал свою посмертную славу, но так и не смог избежать смерти.
В главном шатре на мгновение воцарилась тишина, лица присутствующих казались отрешенными. Юные командиры вроде Юнь Тина почти не верили своим глазам, неужели они действительно уничтожили армию Бэйжун, которая превосходила их числом и ничуть не уступала в силе?
Сунь Яову замер на месте, а затем внезапно разрыдался в голос. Хотя он не питал той старой ненависти к Бэйжун, три года назад захватчики вторглись в Великое Чу, устроив бесчисленные кровавые расправы, так что его ненависть к северянам ничуть не уступала чувствам ветеранов армии Мо.
Чжоу Минь похлопал Сунь Яову по плечу и с улыбкой сказал.
— Старина Сунь, ты слишком уж плаксив. Разве то, что мы победили, это не повод для радости?
Сунь Яову утер глаза и сердито буркнул.
— Да, что ты понимаешь! Твой Лаоцзы плачет от счастья, ясно тебе?
Чжоу Минь потер нос, решив не спорить с этим грубияном.
Мо Сюяо с бесстрастным лицом произнес низким голосом.
— Довольно. Всей армии привести себя в порядок и отдыхать два дня. Чжоу Минь, Сунь Яову.
— Слушаю! — Чжоу Минь тут же вскочил и звонко отозвался. Сунь Яову тоже поспешно вытянулся в струнку.
Мо Сюяо продолжил.
— Охрана границы ложится на ваши плечи. Остальные через два дня выступают на юг!
— Слушаемся! — хором ответили командиры.
Северная граница Великого Чу была невероятно длинной. Одного Чжоу Миня, который впервые самостоятельно командовал войсками, и Сунь Яову, прежде бывшего лишь тайшоу одного округа, явно было бы недостаточно. Но сейчас стояла суровая зима. Даже если Бэйжун захочет прислать подкрепление или отомстить за Елюй Е, это случится не раньше, чем через два месяца. К тому же за эти полгода оба офицера прошли суровую закалку и могли взять на себя ответственность, так что Мо Сюяо не беспокоился.
Чжоу Минь, разумеется, был рад принять приказ, а Сунь Яову, как сдавшийся генерал, был несказанно счастлив столь высокому доверию Дин-вана. Оба с радостью приняли назначение. Остальные же понимали, что за Дин-ваном на юг их ждет еще немало жестоких сражений, которые принесут им новые подвиги и славу, и потому тоже ждали выступления с нетерпением. Атмосфера в шатре мгновенно оживилась.
Е Ли, сидевшая рядом с Мо Сюяо, тихо протянула руку и сжала его ладонь. Мо Сюяо повернул голову, глядя на нежно улыбающуюся Е Ли, и в его глазах вспыхнули теплота и радость. Он крепко сжал ее руку в ответ.
Мо Сюяо сидел между ними, переводил взгляд с отца на мать и, тоже расплывшись в улыбке, накрыл их ладони своей маленькой ручкой.
Недалеко от долины Хуйфэн на невысоком холме стояла неприметная одинокая могила. Перед ней не было даже надгробной плиты, а сам холмик зарос сухой травой. Если не приглядываться, можно было подумать, что это обычная кочка.
Мо Сюяо стоял перед могилой, одной рукой держа Е Ли, а другой Мо Сяобао. Е Ли с некоторым сомнением посмотрела на мужа, но в ее глазах тут же мелькнуло понимание.
— А Ли, здесь лежит Да-гэ, — тихо произнес Мо Сюяо.
Е Ли не стала расспрашивать. Кивнув, она шагнула вперед и почтительно поклонилась.
— Ваша ди-мэй Е Ли приветствует сюнчжана.
Затем она обернулась к Мо Сяобао.
— Сяобао, поклонись своему Да-бо.
Мо Сяобао в растерянности захлопал глазами. Он не понимал, почему, если он уже видел могилу Да-бо в столице Чу, здесь оказалась еще одна, но все же послушно подошел к Е Ли, опустился на колени и трижды почтительно коснулся лбом земли.
— Мо Юйчэнь кланяется своему Да-бо.
Мо Сюяо слегка вздохнул, подобрал полы одежд и опустился на колени рядом с Е Ли.
— Да-гэ, ты видел? Твой диди отомстил за тебя, — произнес он низким голосом.
Е Ли слегка повернулась и заметила, что могила расположена так, что смотрит прямо на долину Хуйфэн. Если бы здесь стоял человек, он бы в деталях видел все, что произошло в долине вчера.
Мо Сюяо в детстве, можно сказать, вырос на руках Мо Сювэня и, конечно, безмерно уважал старшего брата. Все эти годы Мо Сюяо не забывал о мести за него. Но никто и помыслить не мог, что Мо Сюяо похоронит Мо Сювэня в таком далеком от столицы, глухом и безлюдном месте.
Завершив обряд, Мо Сюяо помог Е Ли подняться. Они присели неподалеку от могилы, и он, обняв жену за плечи, медленно заговорил.
— Все думают, что останки Да-гэ покоятся в родовой усыпальнице рода Дин-вана в столице. Но это не так. Когда я прибыл на границу, тело Да-гэ уже предали огню. Поэтому я подменил прах. Истинный прах Да-гэ покоится здесь. Я хотел, чтобы он видел отсюда, придет день, когда я отомщу за него и за всех воинов армии Мо, погибших напрасно.
Е Ли сжала его руку и с улыбкой произнесла.
— Ты сделал это, Да-гэ непременно был бы очень рад.
Мо Сюяо с некоторым смятением ответил.
— Не знаю, был бы Да-гэ рад. Но… Да-гэ больше никогда не вернется.
Раньше он каждой мыслью в сердце жаждал мести, но когда она действительно свершилась, в душе лишь прибавилось одиночества и пустоты. Мо Сюяо уже испытывал подобное чувство, когда умер Мо Цзинци, но сейчас это ощущение пустоты стало еще сильнее. Ведь даже если он уничтожит всех своих врагов, те, кто уже ушел, больше никогда не вернутся.
— Сюяо… — с беспокойством позвала Е Ли.
Мо Сюяо едва заметно улыбнулся.
— Не волнуйся, у меня есть ты, есть дом Дин-вана и армия Мо.
С улыбкой держа Е Ли за руку, он посмотрел на Мо Сяобао, который сейчас пребывал в, на редкость, послушном расположении духа, и сердце Мо Сюяо внезапно наполнилось теплом. К счастью… к счастью, А Ли рядом, рядом их ребенок и их близкие. Иначе Мо Сюяо, возможно, и вправду не знал бы, как продолжать жить после того, как месть свершилась.
Мо Сяобао надул губки и, поведя глазами, бросился в объятия Мо Сюяо.
— Фу-ван, у тебя еще есть я, мои диди и мэймэй. Когда я вырасту, я просто помогу тебе уничтожить Бэйжун.
Мо Сюяо с выражением, похожим и не похожим на улыбку, взглянул на него и рассмеялся.
— Вот как? Бэньван будет ждать.
— Фу-ван смотрит на людей свысока! — недовольно хмыкнул Мо Сяобао. — Ты подожди, когда Бэньшицзы вырастет, он обязательно уничтожит Бэйжун тебе на радость!
Мо Сюяо кивнул.
— Ну да, Бэньван как раз этого и ждет.
Мо Сяобао остро почувствовал, что фу-ван им пренебрегает, и от негодования громко закричал. Он вцепился в Мо Сюяо, не желая отпускать. Глядя на возню отца и сына, Е Ли невольно улыбнулась и тихо спросила.
— Ты хочешь перевезти прах Да-гэ обратно в столицу Чу?
Мо Сюяо покачал головой и улыбнулся.
— Не нужно, пусть покоится здесь. В будущем мы…
В будущем родовое кладбище семьи Мо вовсе не обязательно останется в столице Чу. К тому же здесь гораздо спокойнее. Разве не видел ты, как многие ваны, хоу, полководцы и министры возводили императорские усыпальницы, где золото и бирюза сияли великолепием, а богатство могло соперничать с целым государством1? А когда сменялись династии, всё это лишь доставалось расхитителям гробниц.
Весь прошлый год был полон великих потрясений. В конце года Шэчжэнван Великого Чу Мо Цзинли, обосновавшийся в землях Цзяннани, наконец официально взошел на престол. И не успел еще закончиться год, как с севера пришли вести, сотрясающие небеса и колеблющие землю2. Миллионная армия, напавшая на Великое Чу, была полностью истреблена армией Мо-цзяцзюнь ни один человек не вернулся в Бэйжун. Едва эта новость разлетелась, Поднебесная мгновенно содрогнулась от ужаса. Многие подданные Великого Чу, некогда вынужденные покинуть свои дома, обливались слезами, втайне замышляя возвращение на север. Но увы, хотя Бэйжун и был сокрушен, на севере все еще не утихали сражения. Император Чу Мо Цзинли, взошедший на трон меньше полумесяца назад, повел семисоттысячное войско в северный поход, поклявшись вернуть горы и реки.
_________________________________________________
- Богатство может соперничать с государством (富可敵國, fù kě dí guó) — обладание колоссальным состоянием. ↩︎
- Сотрясающие небеса и колеблющие землю (驚天動地, jīngtiān-dòngdì) — события огромного масштаба, вызывающие всеобщее потрясение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
