.
Вернувшись в город Личэн, Е Ли отложила все дела и сосредоточилась на заботе о детях. Хотя она покинула их вскоре после того, как им исполнился месяц, возможно, благодаря материнскому чутью, всего за пару дней малыши привыкли к ней. Их привязанность была такой, будто они с самого рождения находились рядом с Е Ли и не расставались ни на день.
Сказать по правде, в обеих своих жизнях Е Ли была воином, сражавшимся на полях битв. У тех, кто прошел войну, в сердце неизбежно накапливается жажда убийства. Однако Е Ли была иной, как бы яростно она ни сражалась, стоило ей сменить одежду после боя, она снова превращалась в нежную красавицу, словно вышедшую из дома с ароматом книг. В ее взгляде сквозили тепло и нежность, поэтому неудивительно, что дети, едва завидев мать, расцветали от радости. Малыши всегда инстинктивно тянутся к чему-то более мягкому и доброму.
В главных покоях особняка Дин-вана просторная комната была устлана толстыми коврами, привезенными из Западных земель. Все углы мебели были отшлифованы до гладкости и прикрыты хлопковой тканью. На полу лежали разнообразные игрушки. Детей оставили там, позволяя им ползать и играть где угодно. Одиннадцатимесячные близнецы уже учились ходить. Старший, Линь-эр, покачиваясь, уже мог довольно уверенно стоять на ногах. Синь-эр родилась позже и была физически чуть слабее, поэтому больше любила играть сидя. Увидев, как брат расхаживает вокруг, она протянула ручку и потянула его на себя. На полу лежал толстый шерстяной ковер, поэтому Линь-эр, упав, не почувствовал боли и не заплакал, а лишь весело улыбнулся сестренке.
Е Ли тоже сидела на полу и, глядя на смеющихся детей, невольно улыбалась.
— Ванфэй, прибыли Сюй Эр-фужэнь и Лэн-фужэнь, — негромко доложила служанка за дверью.
Гости еще не вошли, но голос Мужун Тин уже донесся снаружи.
— Ли-эр, а ты, я гляжу, совсем не обременяешь себя делами.
Е Ли подняла голову и увидела Мужун Тин, Цинь Чжэн, Хуа Тяньсян, Мо Увэй и Юньгэ, стоящих у входа. Она с улыбкой ответила.
— Как вы здесь оказались? Проходите скорее.
Цинь Чжэн заглянула внутрь и, прикрыв рот ладонью, рассмеялась.
— Снаружи так шумно, а у тебя тут покой и отдых. Лучше ты выходи к нам. Нас много, заходить неловко.
Комната была прибрана идеально чисто специально для детей. Столько людей вмиг истопчут белоснежный ковер. И хотя все они были женщинами, благородное воспитание не позволяло большинству из них за исключением, пожалуй, Мужун Тин и Юньгэ, снимать обувь на виду у других.
Е Ли понимающе улыбнулась, подхватила по малышу на каждую руку, передала их Цинь Чжэн и Мужун Тин, а затем вышла сама. У Мужун Тин и Цинь Чжэн уже были свои дети, и за последние полгода они успели хорошо узнать близнецов. Малыши в их руках совсем не капризничали. Мужун Тин, баюкая нежную Синь-эр, вовсю причитала, что тоже хочет дочку.
— Ли-цзецзе, ах, нет, ванфэй! — Юньгэ подошла к Е Ли и слегка присела в поклоне.
Она стала еще более кроткой и спокойной, чем во времена пребывания в Цзяннани. Е Ли взяла ее за руки и ласково сказала.
— Можешь называть меня Ли-цзецзе. Посмотри на них, разве кто-то из них церемонится со мной? Юньгэ, ты уже привыкла к жизни в Личэне?
Юньгэ кивнула.
— Обе тёти Сюй ко мне очень добры. Тяньсян-цзецзе, Чжэн эр-цзецзе, Тин-цзецзе и Увэй тоже заботятся обо мне. И еще… еще у Юньгэ появился названый отец.
— Названый отец? — Е Ли удивленно приподняла бровь.
Мо Увэй, сжав губы, улыбнулась.
— Это мой Шифу. Разве Шифу не рассказал об этом Ванфэй, когда был в крепости Фэйхун? Шифу говорит, что у Юньгэ таланта к медицине куда больше, чем у меня, он в ней души не чает. Вот и взял Юньгэ в названые дочери.
Е Ли снова подняла брови. Она помнила, что Шэнь Ян и отец Юньгэ были какими-то дальними родственниками, но разница в поколениях… Впрочем, она тут же подумала, что в этом мире Шэнь Ян и Юньгэ, вероятно, остались единственными близкими людьми друг для друга. А какая связь может быть крепче, чем отношения отца и дочери? Раз Шэнь Ян принял такое решение, значит, у него были свои причины, и не стоило об этом больше раздумывать.
Шэнь Юньгэ закивала.
— Да, медицина названого отца просто поразительна, он искуснее моего папы. Названый отец сказал, что если я буду усердно учиться, то в будущем стану такой же умелой, как он.
Возможно, сказывалось семейное наследие, но Юньгэ обладала исключительным врожденным талантом и интересом к врачеванию. Пока она говорила, в ее глазах зажегся особенный блеск.
— Главное, что ты счастлива, — улыбнулась Е Ли, она окинула взглядом стоящих перед ней девушек и добавила. — Вчера за ужином Да-цзюму и Эр-цзюму говорили мне, что сейчас наконец наступил мир, и они спешат устроить свадьбы Сань-гэ и Сы-гэ.
Цинь Чжэн кивнула.
— Ли-эр правду говорит, нян и Да-бому совсем заждались. Да вот только Сань-гэ был в походе, а Сы-гэ застрял в Силине и всё никак не возвращается. Нян сказала, что на этот раз во что бы то ни стало женит Сань-гэ, и только тогда успокоится.
— Чжэн-эр! — Хуа Тяньсян покраснела от смущения и сердито взглянула на Цинь Чжэн. — Обычно ты такая сдержанная и изящная, почему же ты сейчас…
Мужун Тин бросила на нее быстрый взгляд.
— Радуешься и радуйся, мы же не собираемся над тобой смеяться. Вчера, стоило Сань-гунцзы Сюй вернуться, он тут же примчался к тебе с подарками. Думаешь, мы не видели?
С этими словами она покосилась на изящную и простую жемчужную шпильку в волосах Хуа Тяньсян с доброй насмешкой на лице. Мо Увэй, которой тоже предстояло вскоре стать невестой, предусмотрительно отступила в сторону, чтобы не попасть под горячую руку вслед за Хуа Тяньсян. Не то чтобы она не ценила сестринскую дружбу, просто против острого языка Мужун-цзецзе ей было не устоять.
Зато простодушная Юньгэ просияла.
— Тяньсян-цзецзе выходит замуж? Юньгэ обязательно подготовит для тебя отличный подарок!
Мужун Тин прыснула от смеха и посмотрела на Юньгэ.
— Юньгэ, ты ведь не собираешься снова дарить свои пилюли?
Гу Юньгэ хлопнула ресницами.
— А, что в этом плохого?
Е Ли тоже не понимала.
— В чем дело?
Мастерство Юньгэ в изготовлении лекарств уже превзошло учителя, и ее пилюли, разумеется, не были обычными.
Цинь Чжэн, прикрыв рот, рассмеялась.
— На прошлый Новый год Юньгэ подарила каждому в нашей семье по флакону пилюль. В октябре прошлого года на день рождения бофу снова флакон. А в начале этого года на день рождения старшего брата — опять флакон. К тому же… среди всех нас Да-гэ получил больше всего этих лекарств. Теперь у него лицо каменеет, стоит ему только увидеть эти пузырьки.
Остальные тоже едва сдерживали смех. Е Ли показалось это забавным, и она не удержалась от смеха. Ей действительно было любопытно посмотреть, как лицо Цинчэнь-гунцзы зеленеет от страха перед маленьким флаконом с лекарством.
Юньгэ, надув губки, с недоумением смотрела на всех. Что не так с ее подарками? Тем, что она подарила обеим тётям Сюй, были укрепляющие пилюли для поддержания здоровья, Чжэн эр-цзецзе и другим девушкам, для красоты, а обоим дядям и Сюй Цинчэню, для долголетия. На самом деле, семья Сюй видела чистоту и искренность девочки и понимала, что эти лекарства сделаны ее собственными руками с душой, поэтому им было неловко объяснять ей правила приличия при выборе подарков. Впрочем, в семье Сюй не придавали значения пустым условностям, подарок, сделанный от всего сердца, всегда ценнее притворного внимания. Вот только бедному Цинчэнь-гунцзы пришлось несладко. Юньгэ свято верила, что у Сюй Цинчэня остались последствия после того тяжелого ранения, и стоило ему хоть немного занемочь или простудиться, девочка тут же всучивала ему кучу разных пилюль. Теперь в семье Сюй, если кто заболевал, даже не звали врача и не варили отвары, а шли прямиком к Сюй Цинчэню. В конце концов, лекарства Юньгэ всегда действовали куда лучше, чем те, что выписывали обычные врачи.
Е Ли с улыбкой погладила ее по голове.
— Ничего страшного, твои лекарства очень хороши. Должно быть, за это время твое мастерство снова выросло.
Глаза Юньгэ радостно блеснули.
— О? Ли-цзецзе, ты тоже пробовала мои пилюли?
Е Ли кивнула.
— Сяньшэн Шэнь взял немного с собой на заставу Фэйхун, эффект очень хороший.
Юньгэ с гордостью произнесла.
— Вот и славно. В будущем Юньгэ непременно станет самым знаменитым божественным врачом в поднебесной. А затем, как и приемный отец в молодости, будет вешать тыкву-горлянку, чтобы помогать миру1, и спасет очень много людей.
Вешать тыкву-горлянку, чтобы помогать миру? Весьма благородный идеал. Е Ли, приподняв бровь, с улыбкой спросила.
— А, что сказал Да-гэ?
Юньгэ в замешательстве моргнула.
— Сюй Цинчэнь? Что он должен был сказать? О… он сказал, что я обязательно стану выдающимся божественным врачом.
Глядя на искреннюю и радостную маленькую гунян перед собой, Е Ли не удержалась и, прикрыв лицо, вздохнула. Похоже, она и впрямь слишком много накрутила. Кто бы мог подумать, что женитьба элегантного, отрешенного от мира бессмертного гунцзы станет для всех такой наболевшей проблемой. Даже она невольно пыталась свести его с какой-нибудь гунян. Раз у Сюй Цинчэня не было подобных мыслей, Е Ли тоже спокойно кивнула и улыбнулась.
— Да-гэ прав, Юньгэ непременно станет великим божественным врачом своего поколения.
Мужун Тин бросила на Е Ли косой взгляд.
— Что значит «прав»? Юньгэ ведь на год старше Увэй, верно? В таком возрасте гунян должна думать о том, как выйти замуж в хорошую семью, а не о том, становиться ли ей божественным врачом.
Е Ли покосилась на Цинь Чжэн. Та, прижимая к себе Линь-эра, низко опустила голову, сдерживая смех. Е Ли мысленно улыбнулась и, скосив глаза, подала знак Увэй. Увэй тут же всё поняла и, взяв Юньгэ за руку, увела её прогуляться.
Проводив взглядом двух маленьких гунян, Е Ли улыбнулась.
— Отношения между Увэй и Юньгэ довольно хороши.
Хуа Тяньсян рассмеялась.
— Еще бы, у них обеих покладистые характеры. К тому же они ежедневно вместе учатся медицине у Сяньшэна Шэнь. Прошло совсем немного времени, а со стороны кажется, будто не мы с Увэй двоюродные цзецзе и мэймэй, а они родные сестры.
— Что касается Юньгэ… — Е Ли нахмурилась, не зная, как лучше выразиться.
Мужун Тин с улыбкой произнесла.
— Ли-эр Да-фужэнь очень довольна Юньгэ, как будущей старшей невесткой семьи Сюй. Вот только из двух виновников один — сущий простофиля, а другой притворяется безумным и прикидывается дураком2. Сюй Да-фужэнь не смеет говорить с маленькой гунян напрямую, боится напугать её. А Цинчэнь-гунцзы, как назло, не проявляет никаких знаков внимания. Говорят, он довел Сюй Да-фужэнь до крайности.
Е Ли немного поразмыслила и спросила.
— Возможно… у Да-гэ и впрямь нет таких намерений?
Мужун Тин закатила глаза.
— Если нет намерений, то нечего попусту тратить время маленькой гунян. Приемная дочь Сяньшэна Шэнь, будущий божественный врач, сколько семей с нетерпением ждут возможности прийти со сватовством!
Слова Мужун Тин не были шуткой. Юньгэ была красавицей, владела высоким боевым искусством, отличалась открытым и добрым нравом. Такой характер, возможно, не слишком подходил для знатных домов и семей высокопоставленных чиновников, но он больше всего приходился по душе цзянцзюням, прошедшим через сражения. Не сосчитать, сколько военачальников армии Мо хотели бы женить своих сыновей на такой гунян, и еще больше молодых офицеров армии Мо-цзяцзюнь были без памяти влюблены в эту прекрасную и жизнерадостную девушку.
Не говоря уже о медицинских навыках Юньгэ, которые заслужили похвалу самого Шэнь Яна. Даже если бы у неё не было ни красоты, ни знатного происхождения, за право поднести ей свадебные дары все равно выстроилась бы очередь. К сожалению, рядом с этой прекрасной и милой маленькой гунян то и дело появлялся облаченный в белоснежные одежды, прекрасный и возвышенный бессмертный гунцзы. Из-за него, бесчисленные поклонники, не успев сделать и шага, ломали алебарды и погружались в песок3, в унынии отступая назад.
Именно это больше всего не нравилось Мужун Тин в Сюй Цинчэне. Если гунян тебе по сердцу будь решительнее. А если нет, держись подальше и не мешай другим добиваться её. Нельзя пользоваться тем, что маленькая гунян с детства жила в горах, мало видела мир и ничего не смыслит в отношениях, и так притеснять её. В конце концов, Юньгэ уже совсем не маленькая. Если не считать Хуа Тяньсян, которую вынудили обстоятельства, разве в этом мире гунян не выходят замуж в пятнадцать-шестнадцать лет?
— Чжэн-эр, что всё-таки на уме у Да-гэ?
Цинь Чжэн, прикрыв рот ладонью, улыбнулась.
— Ли-эр, не спрашивай меня, я ведь тоже редко вижу Да-гэ. Однако… мне всегда кажется, что для Да-гэ Юньгэ… особенная.
В конце концов, Цинчэнь-гунцзы последние полгода был так занят, что даже Сюй Да-фужэнь часто не могла его найти. Но, у него неизменно находилось время, чтобы время от времени сопровождать Юньгэ на прогулках по городу. Это совсем не походило на полное отсутствие интереса. Впрочем… мысли Цинчэнь-гунцзы, это не то, что могут разгадать такие простые смертные, как они.
Видя, что подруги принялись обсуждать сплетни о Цинчэнь-гунцзы, Хуа Тяньсян отбросила стеснение и с улыбкой сказала.
— По мне, если Цинчэнь-гунцзы и впрямь питает чувства к Юньгэ, боюсь, его ждут большие неприятности.
— Почему ты так думаешь? — хором спросили трое.
В этом мире найдется немного вещей, которые Цинчэнь-гунцзы счел бы большой неприятностью, так что неудивительно, что всем стало любопытно.
Хуа Тяньсян рассмеялась.
— Юньгэ с детства росла в горах, её душа чиста, как у ребенка. Если бы обычную гунян постоянно сопровождал Цинчэнь-гунцзы, она бы если не сходила с ума от радости, то как минимум была бы польщена таким вниманием. Но вы только посмотрите, какое кислое личико каждый раз у Юньгэ.
Мужун Тин и Цинь Чжэн переглянулись и невольно рассмеялись. Непонятно почему, ведь Цинчэнь-гунцзы на вид был воплощением доброты, но Юньгэ, похоже, и впрямь его побаивалась. Рядом с ним она вела себя не как влюбленная маленькая гунян, а скорее, как нерадивая ученица перед учителем, совершившая оплошность. Если Сюй Цинчэнь действительно что-то чувствовал к Юнь Гэ, то путь его любви обещал быть тернистым.
Е Ли взяла из рук Цинь Чжэн Линь-эра, который тянул к ней маленькие ручки, и с улыбкой произнесла.
— Ладно, об этом я позже расспрошу Да-гэ. А, как насчет свадеб Сань-гэ и Сы-гэ? Что думают Да-цзюму и Эр-цзюму?
Цинь Чжэн улыбнулась.
— Матушка и старшая тётя решили справить свадьбы Сань и Сы гэгэ вместе в августе этого года. Они уже обсуждали это с Ян-фужэнь, и та не возражала.
Е Ли улыбнулась.
— Вот и славно. Похоже, в этом году в нашей семье и впрямь будет много радостных событий. Когда придет время… пусть Тяньсян и Увэй выходят замуж прямо из поместья Дин-вана.
— Ли-эр! — Хуа Тяньсян густо покраснела и сердито взглянула на Е Ли. — Мы услышали, что Линь-эр и Синь-эр собираются праздновать первый год, и пришли посмотреть, не нужна ли помощь. Почему вы всё время подшучиваете надо мной?
Е Ли тихо вздохнула и мягко улыбнулась.
— Этими делами есть кому заняться. Тяньсян, тебе лучше со спокойной душой готовиться стать невестой. За эти годы… ты натерпелась.
Если подумать, они все рано вышли замуж и вошли в дом Дин-вана, Цинь Чжэн и Мужун Тин тоже одна за другой вышли замуж. Сейчас даже Мо Сяобао скоро исполнится десять лет, а свадьба Хуа Тяньсян всё откладывалась до сего момента. Возраст в двадцать шесть-двадцать семь лет в прежней жизни не считался большим, но в эту эпоху гунян, не вышедшую замуж к двадцати годам, уже называли старой девой, которую никто не берет. Можно только представить, какое давление испытывала Хуа Тяньсян.
Прекрасные глаза Хуа Тяньсян слегка покраснели, и она тихо проговорила.
— Что за глупости ты говоришь, у меня всё хорошо.
Е Ли подняла руку и, похлопав её по ладони, улыбнулась.
— Да, в будущем всё станет еще лучше.
____________________________________________________________________
- Повесить тыкву-горлянку, чтобы помогать миру (悬壶济世, xuán hú jì shì) — заниматься врачеванием, спасать людей. ↩︎
- Притворяться безумным и прикидываться дураком (装疯卖傻, zhuāng fēng mài shǎ) — прикидываться непонимающим или дурачиться, чтобы скрыть свои истинные намерения. ↩︎
- Сломать алебарды и погрузиться в песок (折戟沉沙, zhé jǐ chén shā) — потерпеть сокрушительное поражение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
