Повсюду слышались стоны и вопли.
Это было её самое яркое впечатление до приезда полиции.
Позже полицейский, отвечавший за расчистку места происшествия, поначалу был весьма серьёзен, но, увидев их, не сдержал смешка:
— Снова видимся. Я всего одну ночь на дежурстве, а встретил командира Лу дважды.
Лу Яньчэнь пожал плечами, тоже чувствуя себя неловко:
— Вышел в отставку, слишком много свободного времени.
Все расхохотались и быстро увели задержанных.
Потом они снова отправились на обычные формальности — во второй раз давать… показания.
Когда те люди угнали машину Сяо Цай, они не знали, что она стоит больше миллиона, и бросили её на пустыре. За ужином они показали фотографию машины скупщику краденого, тот сразу признал вещь, хлопнул себя по бедру и воскликнул: «Отличная штука, братцы, живо, поехали за ней». Те решили, что сказочно разбогатели, но, вернувшись, обнаружили, что машину забрали, да ещё и заявили в полицию.
Столько усилий — и всё оказалось лишь призрачным миражом.
Вся банда кипела от злости и искала, где бы выпить, чтобы выпустить пар, как вдруг по чистой случайности они снова наткнулись на эту машину… Хулиганы несказанно обрадовались и решили припугнуть владельца, чтобы сорвать злость, а заодно и угнать авто.
Но на этот раз они и подумать не могли, что за рулём был совсем не простой человек, а только что вышедший в отставку командир антитеррористического отряда и его самый способный подчинённый.
В итоге никакой выгоды, их накрыли всех разом, причём они сами пришли в руки правосудия.
— В Суните их давно хотели поймать, молодцы, считай, облегчили нам работу, — полицейский проводил их до ворот и похлопал Сяо Цай по плечу. — Твоей машине и впрямь стоит выдать почётную грамоту. Ха, помогла нам сэкономить силы полиции и ресурсы государства.
После всей этой суматохи было уже около полуночи.
Лу Яньчэнь велел Цинь Минъюю везти троих мужчин на машине Сяо Цай, а сам посадил к себе Сяо Цай и Гуй Сяо, чтобы доставить их в отель. Из-за сильного снега дорога была скользкой, и, несмотря на глубокую ночь, Лу Яньчэнь ехал небыстро.
Из кондиционера подул уютный тёплый воздух. Гуй Сяо с опозданием заметила, что на этот раз он сам закрыл окно. Снежная ночь глубокой зимой вдруг пробудила в ней воспоминания о летних днях их юности. Тогда она больше всего любила напрашиваться к нему в машину — под палящим солнцем в тридцать с лишним градусов тратить его бензин, плотно закрыв двери и наслаждаясь прохладой кондиционера.
Лу Яньчэнь выудил из кармана брюк пачку сигарет, зажал одну в зубах и полез в бардачок под центральной консолью, что-то там ища. Гуй Сяо протянула руку, взяла зажигалку и подала ему.
Эта слаженность в движениях — один ищет, другая подаёт — была слишком знакомой.
Лу Яньчэнь с сигаретой в зубах не принял её. Через несколько секунд он вынул сигарету изо рта и бросил обратно в бардачок.
Когда приехали, Цинь Сяонань уже крепко спал на заднем сиденье. Сяо Цай молитвенно сложила руки перед Лу Яньчэнем и прошептала:
— Командир Лу, огромное спасибо, в другой раз обязательно соберёмся.
Сказав это, Сяо Цай первой вышла из машины.
Сидевшая на пассажирском месте Гуй Сяо отстегнула ремень безопасности и взглянула на Лу Яньчэня.
Средний палец Лу Яньчэня, лежавший на руле, слегка приподнялся, что означало: не стоит благодарности, она может идти.
События всей ночи, полные взлётов и падений, заставили всех почувствовать упадок сил.
К счастью, этот день подошёл к концу.
Вернувшись в номер отеля, Гуй Сяо принялась принимать горячий душ. Когда она вышла, Сяо Цай разговаривала по телефону с мужем, в красках описывая этот легендарный день. Сяо Цай была типичной добродушной девушкой с северо-востока, и, как только всё закончилось, страх исчез. Она со смехом без умолку хвалила, какой мужественный «тот друг Гуй Сяо»:
— Муж, ты не представляешь, на лицо он такой белолицый красавчик, но от него прямо веет благородством. И правда, мужчине обязательно нужно отслужить в армии. Даже если бы он провёл там всего два года, то всё равно бы полностью изменился.
На другом конце провода северо-восточный парень протестовал против того, что жена хвалит другого мужчину.
Сяо Цай мило попрепиралась с мужем, закончила разговор и с таинственным видом подошла к подруге:
— Гуй Сяо, вы ведь с командиром Лу встречались? Скажи честно? Когда вы двое сидели рядом в машине, я прямо почувствовала, что между вами какая-то странная атмосфера.
— Нет, — Гуй Сяо вытирала длинные волосы. — Просто учились в одной школе, не особо близки… Было не о чем говорить, вот и возникла неловкость.
Сяо Цай всё равно чувствовала, что здесь что-то не так.
Впрочем, у кого нет прошлого? Вполне понятно, почему Гуй Сяо не хочет говорить.
Поскольку Лу Яньчэнь сначала «нашёл машину», а потом ещё и «спас жизнь», Сяо Цай в последующие дни специально накупила дорогих подарков, намереваясь лично вручить их ему.
Сообщения летали туда-сюда, Сяо Цай изредка ворчала. В конце концов дошло до того, что Гуй Сяо реагировала на звуки телефона Сяо Цай острее, чем на звонки на собственный… Она чувствовала, что если так пойдёт и дальше, её сердце не выдержит, и решила просто ходить везде с остальными тремя мужчинами. На самом деле городок был небольшим, но довольно своеобразным: много магазинов с вывесками на китайском и монгольском.
Повсюду встречались монголы, народ простой и простодушный.
Гуй Сяо даже сходила на торгово-выставочную ярмарку товаров Китая, Монголии и России, хоть и не понимала, что говорят монголы.
Она купила кое-какие вещи, и продавец сказал, что может привезти их в отель на машине. Машина хозяина лавки была очень похожа на ту, что у Лу Яньчэня — Гуй Сяо не знала марки, но это был автомобиль российского производства. Доставщик между делом бросил:
— Российские машины лучше выдерживают зимний климат, в них много чего влезает.
Гуй Сяо кивнула. С трудом ей удалось ненадолго забыть о нём.
И вот она снова вспомнила.
Вечером, когда нечего было делать, она сидела у окна в номере отеля и смотрела на ночной вид Эрен-Хот.
Тогда, на первый взгляд, те отношения сильнее ранили его, но, возможно, только им двоим — участникам тех событий — было известно, что то расставание принесло боль обеим сторонам.
Она всегда хотела увидеть его снова и не скрывала этого.
Но и позиция Лу Яньчэня была ясна: лучше в будущем не иметь ничего общего.
Так они дотянули до того момента, когда до отъезда из Внутренней Монголии оставалось два дня.
Сяо Цай вдруг обрадовалась, глядя в телефон:
— А я-то думала, он мне липовый номер дал, ответа всё не было. Военным и правда нелегко: сообщение отправила три дня назад, а ответил только сегодня.
Гуй Сяо не понимала, о ком она.
Сяо Цай поспешно пояснила, что в тот день за обедом взяла номер телефона у Цинь Минъюя.
Кто бы мог подумать, что ответа придётся ждать три дня.
— Быстрее, быстрее, у них сегодня прощальный ужин с братьями, целая толпа демобилизованных солдат сейчас в центре Эрен-Хот.
У Гуй Сяо по коже побежали мурашки:
— У них свои посиделки, зачем нам туда идти?
— Ты думаешь, я настолько бестактная? Это сам командир Лу по имени назвал тебя и попросил прийти, хочет тебя видеть. Я обязана отблагодарить его за доброту, так что я должна выполнить это задание, — сказала Сяо Цай, доставая заранее приготовленную кучу дорогих вещей. — Заодно и подарки передадим.
Он хочет, чтобы она пришла?
Гуй Сяо не особо верила, ведь в ту ночь его отношение было вполне недвусмысленным.
Она в нерешительности отказалась и предложила Сяо Цай идти одной. Сяо Цай расстроилась и уже хотела было уговаривать дальше, как зазвонил телефон. Сяо Цай ответила, сказала «алло» и тут же прижала трубку к лицу Гуй Сяо.
— Тётя Гуй Сяо, мой папа и дядя Лу перебрали, скорее приходите, все уже ушли, я сам с ними не справлюсь.
Гуй Сяо промолчала.
Как ни крути, даже если он ушёл в отставку, он всё же был командиром отряда, и вряд ли его боевые товарищи действительно бросили бы его там.
Гуй Сяо прямо разоблачила его:
— Тётя, когда была в твоём возрасте, уже не сочиняла такую ложь.
Цинь Сяонань уныло вздохнул:
— Тётя Гуй Сяо, вы ведь первая любовь дяди Лу?
Гуй Сяо…
Голос Цинь Сяонаня звучал обиженно:
— Дядя Лу пьян, его так жалко.
Гуй Сяо не могла вообразить подобную картину.
Цинь Сяонань забормотал:
— Глаза совсем красные, рассказывает папе о вашем прошлом.
Гуй Сяо заметно смягчилась и наказала:
— Ты… присматривай за ними, уже поздно, я не приду.
Как только она договорила, рядом с трубкой послышался его голос, не очень чёткий, он смутно произнёс: «Гуй Сяо».
Всего два слова, но они мёртвой хваткой вцепились в её сердце.
И оно камнем пошло вниз.
Гуй Сяо сунула телефон в руки Сяо Цай:
— Узнай у него адрес.
Видя, как Гуй Сяо хватает пуховик, Сяо Цай очень удивилась — надо же, какой смышлёный мальчишка, мал, да удал, как он сумел её уговорить? Впрочем, Сяо Цай была рада, надеясь, что, возможно, удастся свести Гуй Сяо с её спасителем. Не тратя времени на лишнюю болтовню, она подхватила пакеты с вещами, уточнила адрес и тут же вывела Гуй Сяо на улицу.
Маленький ресторанчик был полностью выкуплен Цинь Минъюем и даже специально украшен.
У дверей несколько молодых парней лет двадцати с небольшим, мертвецки пьяные, сидели на ступенях и плакали; те, кто не рыдал вслух, утирали слёзы покрасневшими глазами. Гуй Сяо вспомнила, как в детстве видела подобные сцены в военном городке. Хотя сама она через это не проходила, она всё же могла в какой-то мере понять, что «боевое братство» — чувство очень глубокое.
Она толкнула стеклянную дверь; внутри всё явно было украшено.
Самым удивительным было то, что здесь нашлось место, где до сих пор работал КТВ с общим залом. Какой-то мужчина пел песню Жэнь Сяньци «Братья», и это создавало особое чувство ностальгии.
В полумраке у входа Гуй Сяо пыталась отыскать его среди шумной толпы.
Из угла вынырнул Цинь Минъюй:
— Пришла всё-таки.
В тот вечер Цинь Минъюй явно не узнал Гуй Сяо и совершенно не понимал, что происходит между ней и Лу Яньчэнем. Но сейчас, в этот момент и в этом месте, он смотрел на Гуй Сяо как-то странно:
— Командир Лу внутри, иди вдоль правой стены до самого конца.
Гуй Сяо колебалась, но разве она пришла не ради встречи с ним?
Собрав волю в кулак, она пошла вперёд вдоль правой стены.
Позади Цинь Минъюй придержал Сяо Цая, который хотел было увязаться следом из любопытства.
Сяо Цай не сразу, но всё понял.
В глубине, у самой задней двери, было большое окно, выходящее на задворки. Рядом с ним висели небрежно свёрнутые шторы из тёмно-красного бархата, уже порядком запылённые.
Тёмный, глухой угол.
За маленьким квадратным столиком сидели трое мужчин. Лу Яньчэнь, откинувшись на стуле и прислонившись им к окну, курил посреди этого прощального веселья. Пепельница рядом с ним была доверху забита окурками разных размеров. Лу Яньчэнь совсем не пил; он созерцал снежную ночь за окном, раздумывая о том, что, когда эта суматошная ночь закончится, завтра нужно будет отвезти кого-то на вокзал.
Всё равно он теперь безработный, так что почему бы не развезти всех по очереди? Проведёт пару дней на вокзале, пока всех не отправит.
В комнате, наполненной мелодиями старых хитов, кто-то достал губную гармошку и заиграл.
Гуй Сяо подошла ближе.
Двое мужчин рядом с Лу Яньчэнем, увидев женский силуэт, сначала удивились, а когда разглядели лицо Гуй Сяо, наперебой стали отодвигать стулья:
— Командир Лу, мы пойдём ещё пива возьмём.
Лу Яньчэнь заметил движение, повернул голову, и тени на его лице легли ещё глубже. Его тёмные глаза окинули её с ног до головы.
Гуй Сяо помолчала немного и тихо позвала его:
— Лу Чэнь.
Этого имени никто не произносил уже десять лет.
В ту ночь, когда она так его позвала, он даже подумал, что это галлюцинация.
Первым порывом Лу Яньчэня было потянуться к пачке сигарет на столе, но в спешке он случайно опрокинул пепельницу. Видимо, осознав свою неловкость, он тут же вспылил:
— Зачем ты снова меня ищешь?
Эти слова прозвучали как ушат ледяной воды в морозный день — беспощадно и резко.
Гуй Сяо от возмущения не могла вымолвить ни слова.
— Что тебе вообще от меня нужно? — Лу Яньчэнь с силой стряхнул пепел с тыльной стороны ладони.
В груди у неё всё сжалось, и она, сдерживая гнев, проговорила:
— Если бы ты мне не позвонил, я бы не пришла.
— Я тебе звонил? — усмехнулся он, будто услышал нелепицу.
От злости у Гуй Сяо покраснели глаза, она в упор смотрела на него, а мир перед ней начал расплываться из-за подступивших слёз.
Лу Яньчэнь, заметив, что с ней что-то не так, нахмурился, помолчал секунду и вдруг громко рявкнул:
— Гао Хай!
— Есть!
В юго-восточном углу паренёк лет двадцати с небольшим сорвался с места и подбежал от эстрады КТВ. Он тоже был подвыпившим и с раскрасневшимся лицом с любопытством взглянул на профиль Гуй Сяо, которая сердито застыла перед столом Лу Яньчэня.
Затем он перевёл взгляд на того, кто его звал:
— Что случилось, командир Лу?
— Иди сюда, — Лу Яньчэнь прищурился, глядя на него в тусклом свете, проникавшем из окна. — Подойди ближе.
— Командир Лу, — Гао Хай инстинктивно отступил на полшага, расплываясь в улыбке.
Лу Яньчэнь по его виду понял, что угадал. Он потянулся к пачке сигарет, потряс её — пусто. Гнев снова поднялся в нём, голос стал тяжёлым:
— Извиняйся.
Под звуки губной гармошки Гао Хай смущённо повернулся к Гуй Сяо и, только спустя некоторое время собравшись с духом, прошептал:
— Прости, Гуй Сяо-гунян, это… это был я. Это я притворился командиром Лу. Я всегда хорошо умел подражать чужим голосам, вот и… решил подшутить над тобой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
