Цветы расцвели, и окно открылось,
но почему же я не вижу тебя?
Вижу тебя, слышу тебя,
но не могу любить тебя…
Неужели действительно существует следующая жизнь?
Если так, я желаю стать бабочкой,
расправляющей крылья,
Каплей туши, что пропитала бумагу
и вот-вот расплывётся,
Песчинкой, унесённой ветром
в далёкие края.
Цветы расцвели, и окно открылось, но почему же я не вижу тебя? Вижу тебя, слышу тебя, но не могу любить тебя… … Неужели действительно существует следующая жизнь? Если так, я желаю стать бабочкой, расправляющей крылья, Каплей туши, что пропитала бумагу и вот-вот расплывётся, Песчинкой, унесённой ветром в далёкие края.
Цветы расцвели, и окно открылось, но почему же я не вижу тебя? Вижу тебя, слышу тебя, но не могу любить тебя… … Неужели действительно существует следующая жизнь? Если так, я желаю стать бабочкой, расправляющей крылья, Каплей туши, что пропитала бумагу и вот-вот расплывется, Песчинкой, унесенной ветром в далекие края.
Я пощипала этот бледно-голубой барьер. Он, как и прежде, был довольно упругим, даже на несколько долей более скользким, чем кожица винограда, но при этом не поддавался ни ножу, ни огню. Говорят, его установила прежняя богиня цветов. По моим прикидкам, если бы из этого барьера сделали одежду, она вышла бы очень красивой и весьма практичной.
— О, да это же Сяо Тао-Тао [кличка «Маленький персичек»]! Давненько не виделись, давненько не виделись. Всё ли у тебя в порядке за то время, что мы не встречались?
Лао Ху [старик Ху, «хулобо» / 胡萝卜 / hú luó bo — морковь] внезапно вынырнул из-под земли и замер прямо передо мной. Эффект от этого был неописуемый.
Я дотронулась до груди, сердце пару раз подпрыгнуло и вполне благополучно вернулось на место. Я похлопала этого старичка по блестящей макушке и напомнила ему:
— Мы виделись сегодня утром.
Маленькие глазки Лао Ху сверкнули, а всё лицо собралось в складки:
— Тао-Тао, ты это что, насмехаешься над моим почтенным возрастом и плохой памятью?
— Угу, — я честно кивнула.
— Тао-Тао, ты всё так же заставляешь меня печалиться. Я весьма утешен, весьма утешен, — старичок затряс головой. — Кстати говоря, куда это Тао-Тао направляется?
— Слышала я, что у главной цветочной владычицы на днях выдалось свободное время, вот и набросала прошение, хочу ей показать, — я пощупала кусочек шёлка, спрятанный в рукаве. — Говорят, за пределами цветочного царства очень даже любопытно, хочу пойти посмотреть.
— Тао-Тао хочет просить главную цветочную владычицу выпустить тебя из этого барьера? — Лао Ху всполошился.
Я смотрела сквозь барьер на море цветов за пределами Водного зеркала, надеясь, что какое-нибудь пролетающее мимо насекомое или дух передаст моё прошение главной цветочной владычице. В этот момент Лао Ху показался мне ужасно шумным.
— Ай-яй-яй, Сяо Тао-Тао, что за наваждение на тебя нашло? С чего ты взяла, что снаружи любопытно? Там крайне опасно, крайне опасно! Таких плодово-ягодных духов и плодово-ягодных бессмертных, как мы с тобой, и так мало. Не ровен час, выйдешь, и тебя тут же съедят.
Лао Ху был морковью, достигшей бессмертия. Явно овощ, а всё равно любит причислять себя к фруктам и очень этим гордится. Говорят, в этом мире крайне редко встречаются овощи и фрукты, ставшие духами или бессмертными. В этом цветочном царстве, полном прекрасных цветочных бессмертных, мы с ним сущие исключения. Лао Ху в конце концов стал бессмертным, а я практиковала четыре тысячи лет и всё ещё остаюсь всего лишь духом, даже до ранга бессмертной не дотянула, что невольно навевает тоску.
В Водном зеркале, кроме меня и Лао Ху, жили ещё несколько нерадивых маленьких цветочных духов. Это Водное зеркало с мощным барьером, препятствующим проникновению чужаков, было создано прежней богиней цветов для защиты нас, духов со слабыми способностями. Однако я находила это весьма нелогичным. Это всё равно что дверь, которую можно только тянуть, но нельзя толкать, или только толкать, но нельзя тянуть — одна сторона всегда должна открываться. Если же она не открывается ни так, ни эдак, то это уже не дверь, а стена. Этот барьер сейчас был именно таким. Он не только не пускал чужаков, но и не давал выйти нам, живущим в Водном зеркале духам, что очень странно. Главная цветочная владычица каждый год приходила в Водное зеркало с проверкой, заодно проверяя наши успехи в учении. Всякий раз, видя прогресс в моих магических искусствах, она лишь тяжело вздыхала и говорила, что только через десять тысяч лет, когда я стану бессмертной и обрету способы самозащиты, мне можно будет покинуть этот барьер Водного зеркала.
А у меня решительно не хватало терпения ждать ещё шесть тысяч лет.
— Ты же этого не пережила, а там, снаружи, сущий ужас. Помню, когда я был ещё мал, встретил кролика с кроваво-красными глазами. Он разинул свой «окровавленный таз» вместо рта1, выставил два клыка и собрался меня укусить. Если бы я не накопал в своё время много ям и не умел ловко убегать, то давно бы уже превратился в труху и не дожил бы до сегодняшнего дня. Посмотри, посмотри, здесь до сих пор остался шрам от того кролика!
- Окровавленный таз вместо рта (血盆大口, xuè pén dà kǒu) — образное описание огромной, пугающей пасти зверя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
