— Старший брат…
Цзяфу окликнула мужа, но он, стоя внизу у ступеней, не ответил. Девушка слегка встревожилась и позвала его снова:
— Старший брат…
Ветер летней ночи пронесся над галереей, шевельнув край ее юбки. Цзяфу подняла руку и убрала с лица прядь волос, сбитую ветром. Серебряный браслет на ее запястье блеснул и попал в поле зрения Пэй Юаня.
Он кивнул, тихо промычал в ответ, поднялся по ступеням и вошел в дом.
Цзяфу поспешно последовала за ним.
Этот день показался ей особенно долгим. Теперь, когда Пэй Юань наконец вернулся, ее сердце наполнилось радостью. Но, вспомнив, что прошлой ночью он делал с ней в темноте, девушка почувствовала и легкое смущение.
Она стояла рядом и молча наблюдала, как он снимает головной убор и верхнюю одежду. Пэй Юань держался очень серьезно и ни разу не посмотрел на нее.
Цзяфу прикусила губу, затем подошла и приняла его одежду.
Наступило лето, и чиновничье одеяние уже заменили на одежду из легкого шелка. Но даже теперь оно состояло из трех слоев и полностью закрывало тело.
Когда Пэй Юань снял безупречно аккуратную верхнюю одежду, стало видно, что нижний слой слегка пропитался потом и прилип к его спине.
В комнате было тихо. Оба молчали.
Наконец служанки внесли воду. Пэй Юань, похоже, почувствовал себя немного неловко. Он слегка отвернул лицо, заметил книгу, которую Цзяфу недавно оставила, и наконец нарушил тишину:
— Ты всё еще читаешь это?
Цзяфу кивнула:
— Пока ждала вас, решила скоротать время. Правда, книга довольно сложная. Я читала почти не разбирая, так что не знаю, поняла ли хоть что-нибудь.
— Если что-то непонятно, можешь спросить меня.
— Хорошо.
После этого они снова замолчали.
Служанки внесли воду, и Пэй Юань словно с облегчением вздохнул. Его взгляд скользнул по шее Цзяфу, открывавшейся над воротом одежды, и он слегка кашлянул:
— Сегодня довольно жарко. Я сначала искупаюсь.
— Чистую одежду я положила внутри. Если что-нибудь понадобится, позовите меня.
Он кивнул и вошел в умывальную.
Разумеется, он ее не позвал. Вскоре Пэй Юань вышел в легкой белой нижней одежде, поверх которой надел домашний халат из тонкой ткани.
Одеваясь, он сказал:
— Я сначала пойду в кабинет. Если хочешь спать, ложись без меня.
— Хорошо…
Цзяфу проводила его взглядом. Когда он дошел до высокой ширмы, отделявшей внутреннюю комнату от внешней, Пэй Юань вдруг замедлил шаг, остановился и обернулся:
— Если еще не хочешь спать, можешь пойти со мной в кабинет и почитать.
Цзяфу обрадовалась и поспешно закивала. Она тут же взяла «Рассуждения о взвешивании», подбежала к нему и сказала:
— Я буду тихо читать и обещаю вам не мешать.
Пэй Юань слегка улыбнулся.
Они вместе отправились в кабинет.
Пэй Юань сел, открыл принесенные из ведомства документы и принялся за работу. Время от времени он переворачивал страницы или брал кисть и что-то записывал.
Письменный стол был большим. Цзяфу сама принесла удобное кресло, поставила его сбоку, напротив Пэй Юаня, раскрыла книгу и стала читать рядом.
Серебряные лампы ярко освещали кабинет. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мерным звуком капель клепсидры.
Сначала Цзяфу внимательно читала. Но, перевернув всего одну страницу, постепенно начала отвлекаться. Ее взгляд то и дело сам собой возвращался к мужчине, сидевшему напротив.
Пэй Юань был необычайно красив.
Цзяфу внезапно вспомнила описание речного божества Байшилана из сборника песен. Он жил у реки, а когда отправлялся в путь, впереди него шел речной дух, а следом плыли бесчисленные рыбы.
Он был прекрасен и изящен, и о нем говорили:
«Камни — словно нефрит, сосны — словно изумруд.
Красотой этот юноша одинок — второго такого нет под небесами».
В детстве, читая эти строки, Цзяфу каждый раз закрывала книгу и представляла, как речной бог идет по волнам навстречу ветру, а края его одежды развеваются за спиной.
Каким же должен быть юноша, чтобы заслужить подобное описание?
И теперь ей вдруг показалось, что перед ней сидит именно такой — единственный во всем мире речной бог Байшилан.
Пэй Юань просматривал документы. Обычно он мог одним взглядом охватить десять строк, быстро разбирал смысл и почти без остановки писал ясные и точные тексты.
Но сегодня он постепенно начал отвлекаться.
К этому часу он обычно уже заканчивал работу, а теперь не сделал и половины. Более того, только что он случайно допустил ошибку в одном из иероглифов.
Пэй Юань наконец отложил кисть и поднял глаза на причину своего рассеянного состояния.
Цзяфу подперла подбородок белым запястьем и смотрела на него. Похоже, девушка задумалась и сама не замечала, что именно привлекло ее внимание.
Рукав соскользнул с ее запястья и собрался у локтя. Серебряный браслет с тонкой резьбой в виде виноградных лоз и кузнечиков блестел на гладкой коже. Он сполз вниз и застрял посреди ее белого предплечья.
В этот момент Цзяфу случайно заметила взгляд Пэй Юаня и словно испугалась. Она тут же опустила руку, выпрямилась и, потупившись, перевернула страницу.
Пэй Юань успокоил дыхание и заставил себя выбросить из головы образ белой руки с браслетом. Затем снова склонился над документами.
Через некоторое время он почувствовал, что Цзяфу опять смотрит на него.
Пэй Юань не выдержал, снова отложил кисть и легонько постучал пальцами по столу, напоминая ей о себе.
Цзяфу покраснела и тихо сказала:
— Я кое-что не понимаю…
Пэй Юань пожалел, что привел ее в кабинет. Он беззвучно вздохнул, отложил кисть и с улыбкой произнес:
— Что именно? Я объясню.
Цзяфу тут же кивнула, взяла книгу и пересела ближе. Она придвинула кресло к нему, так что они оказались рядом, плечом к плечу.
Раскрыв книгу, девушка указала нежным белым пальцем на страницу:
— Вот это я не понимаю.
Когда Цзяфу села рядом, Пэй Юань почувствовал исходивший от ее волос и кожи тонкий аромат.
Он сразу вспомнил прошлую ночь — то, как в шелковом пологе обнимал ее и с безумной страстью предавался желанию.
В первый раз той ночью он, как и в первую брачную ночь, хотел лишь доставить ей удовольствие. Но не смог сдержаться. Цзяфу не успела испытать удовлетворения, а он снова потерпел поражение — снова завершил всё прежде нее.
Когда она мягко и ласково стала его утешать, Пэй Юань почувствовал себя совершенно униженным и подавленным. Он не мог описать словами, насколько тяжело это переживал.
После того как погас свет, Цзяфу крепко прижалась к нему и спокойно уснула. В темноте он обнимал ее мягкое, теплое, благоухающее тело и неожиданно понял, что способен на еще одну близость.
Ему не хотелось мириться с прежней неудачей. Поэтому он не удержался и воплотил в жизнь ту порочную мысль, которая пришла ему в голову еще в первую брачную ночь.
Он забыл о своей обычной сдержанности и безупречных манерах и в конце концов полностью подчинил ее себе.
В тот последний момент наслаждение было таким сильным, что даже победа в величайшей битве, вероятно, не смогла бы заставить его кровь закипеть с такой силой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
