Лицо его исказилось, а голос стал почти рычанием, словно перед Пэй Юанем стоял разъяренный тигр.
Пламя свечи на ближайшем подсвечнике дрогнуло от темного порыва воздуха, поднятого его одеждой.
Пэй Юань выпрямил спину.
— В сердце преступного подданного есть лишь один государь — Ваше Величество. Это слова, идущие от самой души.
Он поднял глаза и встретился со взглядом Сяо Ле, склонившегося над ним.
Грудь императора тяжело поднималась. Постепенно дыхание его стало спокойнее.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга.
— Тогда почему ты ослушался меня?
Пэй Юань промолчал.
— Я велел тебе ответить!
Голос Сяо Ле протянулся и слегка задрожал.
Но Пэй Юань по-прежнему молчал.
Император медленно выпрямился.
— В древности правитель Вэнь хоронил останки людей, оставшиеся без погребения, а Гунлю-ван заботился о зарослях тростника. Люди прославляли их за человечность.
— Говорят также, что благородный муж стремится к доброму имени, а ничтожный человек гонится за выгодой.
— Ты, разумеется, не ради выгоды пошел против государя. Неужели ты решил подражать древним мудрецам и снискать славу человека милосердного и справедливого?
— Для преступного подданного слава легка, как пыль или перо.
— Я поступил так не только из-за отношений наставника и ученика. И не ради того, чтобы отплатить за доброту покойному императору Тяньси.
— Причина в другом. Я следовал собственному сердцу.
— Он не должен был умереть.
Пэй Юань наконец заговорил, и голос его оставался спокойным.
Сяо Ле замер, а затем холодно усмехнулся:
— Ты следовал собственному сердцу. А о моем сердце ты подумал?
— Ты сам говорил, что бывший император теперь лишь обычный юноша. И это действительно так.
— Но кто может гарантировать, что однажды он не изменит своих намерений?
— Ради трона братья убивают друг друга. Мой собственный сын попытался отнять у меня жизнь. Что может гарантировать, что бывший император однажды не вернется и снова не станет бороться за Поднебесную?
— Победитель становится правителем, проигравший — преступником. Так было всегда!
Он немного помолчал, затем продолжил:
— Раз уж разговор зашел так далеко, я спрошу тебя еще об одном. Если я сейчас пощажу этого юношу, но однажды он действительно вознамерится отнять трон, что ты тогда станешь делать?
— Ваше Величество, даже если такой день наступит, я не стану помогать ему бороться с вами.
— Я помню, как после вашего восшествия на трон чиновники преподнесли вам грамоту, подписанную простым народом. В ней были слова: «Когда действует Великий путь, Поднебесная принадлежит всем».
— Я глубоко согласен с ними. Поднебесная не принадлежит одному человеку. Следовательно, она не принадлежит и этому юноше.
— Ваше Величество взошли на трон, следуя велению времени и Неба. Вы усердно управляете государством и заботитесь о народе. Вы — просвещенный государь.
— Подданные Поднебесной обрели возможность жить и трудиться в мире. Как же я осмелюсь из личных побуждений открыто выступить против всего народа?
Сяо Ле долго смотрел на спокойное лицо Пэй Юаня.
Постепенно раздражение и гнев в его глазах начали угасать, но лицо по-прежнему оставалось холодным, словно покрытым инеем.
— Хорошо, что ты понимаешь эту истину.
— На этот раз я не стану тебя винить. Ты спас его и тем самым исполнил свой долг наставника перед учеником. Теперь ты больше ему ничем не обязан.
— Даже если ты действительно не знаешь, где он находится, у тебя наверняка есть способ поддерживать с ним связь.
— Скажи мне, где он. Тогда наши отношения государя и подданного останутся такими же, как прежде.
Пэй Юань словно не услышал его.
Атмосфера снова застыла.
Сяо Ле неотрывно смотрел на него, и недавно угасший гнев постепенно вновь начал подниматься в его глазах.
— Юань, ты всё время повторяешь, что в твоем сердце есть лишь один государь — я. Но даже сейчас ты продолжаешь меня обманывать!
— Ты явно хранишь в сердце двойную верность и колеблешься между двумя сторонами!
— Я снова и снова отступаю, но ты нисколько не раскаиваешься!
— Я знаю тебя. Ты не боишься смерти. На этот раз ты заранее решил умереть. Но за совершенное тобой преступление можно истребить весь твой род, и это не будет чрезмерным наказанием!
— Мне действительно интересно: неужели ты совсем не боишься, что из-за тебя пострадает семья Чжэнь?
Пэй Юань ответил:
— Я много лет следовал за Вашим Величеством. Я знаю, что вы мудрый и просвещенный государь, который не станет гневаться на невиновных. Я верю Вашему Величеству.
Сяо Ле слегка приподнял бровь и холодно произнес:
— Ты, похоже, хорошо умеешь разбираться в людях. Но на этот раз, боюсь, ты ошибся.
— Ты слишком высокого мнения обо мне.
Пэй Юань промолчал.
Сяо Ле тоже не произносил ни слова. Он продолжал смотреть на него, и в глубине его глаз мерцал темный свет.
Наконец император медленно выдохнул.
Его нога наступила на нефритовую кисть с фиолетовым ворсом, которую он прежде смахнул на пол. Сяо Ле прошел вперед и остановился перед Пэй Юанем.
— Юань, слушай меня.
— Ты не такой, как остальные. Я ни за что не позволю тебе хранить двойную верность.
— Я даю тебе три дня на размышление. Через три дня, если ты по-прежнему откажешься искренне служить мне, я не стану трогать тебя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
