Экипаж остановился у дворцовых ворот. Цуй Иньшуй лично принес подножку и поставил ее рядом с дверцей.
Цзяфу вышла из экипажа, и евнух повел ее во дворец. Они свернули несколько раз, прошли по бесчисленным переходам и наконец оказались перед тем самым дворцовым залом, куда Пэй Юань привел ее утром после свадьбы, чтобы вместе вознести благодарность государю.
Войдя внутрь, они остановились во внешнем зале.
— Госпожа, подождите здесь, — велел Цуй Иньшуй и торопливо скрылся за дверью.
Через некоторое время он снова вышел и повел Цзяфу дальше. У входа во внутренний зал евнух тихо доложил:
— Ваше Величество, госпожа Чжэнь прибыла.
Вышел Ли Юаньгуй. Он жестом велел Цуй Иньшую отойти.
Цзяфу была благодарна ему за тайную помощь, которую он оказывал Пэй Юаню, но сейчас было не время благодарить его словами. Она лишь слегка присела в поклоне.
Ли Юаньгуй поспешно отступил в сторону и тихо сказал:
— Идемте за мной.
Он повернулся и направился внутрь.
Цзяфу собрала волю, успокоила дыхание и последовала за ним.
Император был одет в парадное облачение. Он по-прежнему сидел в том самом кресле из желтой грушевой древесины, украшенном резным изображением дракона. За последнее время он заметно похудел, а выражение его лица стало суровым и мрачным — от прежней доброжелательности не осталось и следа.
Когда Сяо Ле посмотрел на нее, Цзяфу опустила голову и опустилась на колени перед разложенной на полу подушкой для поклонов.
Ли Юаньгуй вышел, и в зале остались только Цзяфу и император.
— Встань, — произнес Сяо Ле.
Затем добавил:
— Ли Юаньгуй сказал, что ты хочешь меня видеть. Зачем?
Голос его звучал ровно и холодно.
Цзяфу поблагодарила государя за милость, но с колен не поднялась.
— Ваше Величество, я просила о встрече, чтобы умолять вас о милосердии и позволении отправиться вместе с мужем на север.
— Мой муж провинился перед Вашим Величеством. Если бы его казнили, я должна была бы отправиться за его телом и похоронить его. Но раз Ваше Величество милостиво сохранили ему жизнь, то, согласно древнему правилу, муж и жена составляют одно целое. Я готова разделить его вину и последовать за ним.
Говоря это, Цзяфу украдкой следила за выражением лица императора.
Он по-прежнему выглядел холодным, но гнева в его лице не было.
Цзяфу снова поклонилась и продолжила:
— Я не стану скрывать от Вашего Величества: мной движет не только желание разделить с мужем наказание, но и тревога за него.
— На севере суровый климат, бушуют песчаные ветры. Я слышала, что уже в одиннадцатом месяце там наступает время снега и льда.
— С детства здоровье моего мужа было слабым. В последние годы он сначала провел много времени в военных походах, затем постоянно ездил с одного места на другое. За два года нашего брака он провел дома считанные дни: всё это время он был измучен телом и душой.
— Теперь он снова отправляется в край, где рядом не будет никого, кто позаботился бы о его холоде и голоде. Я боюсь, что ему не хватит теплой одежды и одеял, что старая болезнь вернется. А если с ним случится беда, это означало бы, что он напрасно получил от Вашего Величества жизнь.
Эти слова были и напоминанием императору, и искренним признанием самой Цзяфу. Ее глаза покраснели.
— Он сам навлек на себя это наказание! — наконец произнес Сяо Ле.
В его голосе уже не было прежней холодности, а интонация заметно повысилась.
Увидев, что император взволнован, Цзяфу опустила голову:
— Перед смертью бабушка велела всем посторонним удалиться и рассказала мне о происхождении моего мужа.
— Формально он считается старшим сыном дома Вэйго-гуна, но на самом деле дедушка когда-то усыновил его. Его родным отцом был побратим дедушки, однако из-за некоторых обстоятельств тот не мог воспитывать ребенка. А мать моего мужа умерла от послеродового кровотечения всего через два дня после его рождения.
— Его судьба с самого начала была исполнена несчастий.
— Бабушка говорила, что всегда относилась к нему как к родному внуку. Она знала, что он слаб здоровьем и часто болеет. После ее смерти единственное, о чем она тревожилась, — это он.
— Она велела мне во что бы то ни стало заботиться о муже вместо нее. Я тогда обещала ей это. Теперь я не смею бросить его в беде.
— Прошу Ваше Величество вновь проявить милость и позволить мне отправиться вместе с ним, чтобы исполнить долг жены и сдержать обещание, данное бабушке.
В зале повисла тишина.
Император не отвечал.
Пока Цзяфу ждала, она украдкой подняла глаза и посмотрела на него. Сяо Ле сидел неподвижно, словно окаменев.
Цзяфу догадалась, что ее слова напомнили ему о том дне, когда он приходил к госпоже Пэй. Она снова опустила взгляд.
Наконец император спросил:
— Откуда у тебя эта вещь? Ты знаешь ее происхождение?
Цзяфу подняла голову.
В руке Сяо Ле оказался нефритовый кулон с узором орхидей. Непонятно, откуда он его достал. Император крепко сжимал его пальцами и смотрел на Цзяфу темным, тяжелым взглядом.
Когда Пэй Юань впервые приехал в Цюаньчжоу, он передал ей этот кулон и сказал, что тот достался ему от отца перед самой смертью.
Но после того как Цзяфу узнала о настоящем происхождении Пэй Юаня, она поняла, что всё было не так просто.
Еще раньше она тайком расспросила старых слуг дома Пэй и узнала, что Пэй Вэньцзин с детства любила орхидеи. В девичестве ее двор был засажен этими цветами.
Кроме того, она прекрасно рисовала. У старой госпожи Пэй сохранилась одна из картин, написанных Вэньцзин в юности. На ней стояла печать с подписью «Осенняя госпожа благоуханной орхидеи».
Поэтому Цзяфу почти не сомневалась, что нефритовый кулон с орхидейным узором принадлежал Пэй Вэньцзин.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
