На следующий день двор официально объявил волю государя: император провозгласил мальчика наследным внуком и постановил, что после его смерти тот унаследует трон.
Одновременно с этим был издан еще один указ.
Пэй Юань, проявивший выдающиеся заслуги и перенесший великие тяготы во время войны с северными племенами, а также неизменно верный двору, с этого дня восстанавливался во всех прежних должностях и титулах.
Кроме того, ему присваивалось звание наставника наследного внука.
Отныне он должен был заниматься его воспитанием и обучением.
В указе выражалась надежда, что Пэй Юань будет трудиться усердно, оправдает ожидания императора и доверие всей Поднебесной.
За несколько дней до этого Цзяфу вернулась в родовую резиденцию Вэйго-гуна.
Когда известие быстро распространилось, к ней нескончаемым потоком начали приходить знатные госпожи и жены чиновников, чтобы поздравить ее.
Госпоже Пэй было чуть больше двадцати. Она находилась в расцвете женской красоты.
На ее лице не осталось следов суровой жизни за заставами. Напротив, по сравнению с прежними годами в ее облике прибавилось достоинства и благородства.
Все, кто ее видел, не переставали восхищаться.
Одни наперебой льстили ей, другие старались завязать дружбу.
Цзяфу встречала гостей с улыбкой, держалась спокойно и с достоинством, умело находя подход к каждому.
Глубокой ночью Пэй Юань вернулся в родовую резиденцию.
За несколько дней до этого Цзяфу под предлогом возвращения с северной границы переселилась в родовой дом Вэйго-гуна.
Цы-эр также покинул Сад банановых деревьев, где прожил полтора года.
Сяо Ле боялся, что мальчик не сразу привыкнет к переменам, поэтому лично поселил его во дворце Чэнгуан и сам следил за всеми сторонами его повседневной жизни.
В тот вечер Пэй Юань оставался во дворце до поздней ночи и только теперь наконец вернулся домой.
В комнате горели свечи.
Пэй Юань толкнул прикрытую дверь и вошел.
Цзяфу с улыбкой вышла ему навстречу, помогла снять одежду и поторопила в купальню.
Она ни словом не упомянула Цы-эра, словно ничего не произошло.
Пэй Юань вышел после купания.
Цзяфу еще не легла. Она взяла одежду и сама помогла мужу ее надеть, затем, опустив голову, завязала пояс.
— Старший брат, мне кажется, ты опять похудел. Я приготовила тебе ночную еду. Подожди, я велю ее принести. Поешь перед сном.
С этими словами она слегка улыбнулась и повернулась к двери.
Пэй Юань смотрел ей вслед.
Он больше не мог сдерживаться.
Пэй Юань шагнул вперед, сзади обнял ее за талию и поцеловал в макушку.
Хриплым голосом он сказал:
— Фу-эр, я знаю, как тебе тяжело в последние дни. Если хочешь плакать — плачь. Со мной тебе не нужно сдерживаться.
Он повернул ее лицом к себе.
Улыбка исчезла с лица Цзяфу. Она крепко прикусила губу, и глаза постепенно покраснели.
— Как Цы-эр провел эти дни?
Пэй Юань смотрел на нее.
Перед глазами вновь возникла сцена их сегодняшнего расставания.
Цы-эр шел за ним, крепко держался за рукав и не хотел отпускать.
Со слезами на глазах мальчик спросил: если перед другими ему больше нельзя будет называть их папой и мамой, то сможет ли он хотя бы наедине по-прежнему так к ним обращаться?
Пэй Юань, за свою жизнь переживший множество испытаний и видевший все перемены придворной политики, человек, который когда-то одним движением мог перевернуть весь мир, теперь тоже не смог сдержать покрасневших глаз.
Он подавил слезы и ответил:
— Император надеется, что Цы-эр станет великим государем.
— Я не требую от него этого. Но когда он вырастет, то вполне может стать достойным правителем Поднебесной.
— Если так и будет, то наша сегодняшняя утрата не окажется лишенной смысла.
Цзяфу беззвучно заплакала.
Ее плечи неудержимо дрожали.
Пэй Юань поднял ее на руки, отнес на кровать и лег рядом.
Он провел рукой по ее мягким, словно облако, волосам.
— Не переживай. Цы-эр еще мал, но он очень разумный.
— В дальнейшем я смогу свободно входить и выходить из дворца. Если ты будешь скучать по нему, тоже сможешь в любое время приходить к нему.
— Старший брат, когда Цы-эр вырастет, не станет ли он винить нас за то, что мы вот так отказались от него?
Глаза Цзяфу затуманились слезами.
Пэй Юань некоторое время молчал, затем слегка улыбнулся:
— Охватить лазурное небо можно лишь в пределах десяти тысяч чжанов, а рассуждать о приобретениях и потерях — лишь в пределах собственного сердца.
— Когда Цы-эр станет взрослым, у него будет собственное мнение.
Цзяфу пристально посмотрела на мужа.
Пэй Юань медленно приблизил лицо к ее лицу.
Он одну за другой поцеловал слезы на ее щеках.
В каждом движении его была бесконечная нежность.
Затем Пэй Юань заключил Цзяфу в объятия и крепко прижал к себе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
