Чжэнь Яотин застыл как громом пораженный.
Слова сестры о Юйчжу укололи его в самое сердце, а правда о сватовстве и вовсе ошеломила.
Он всегда наивно полагал, будто брак с наследником гуна был для сестры великой удачей, возвышающей ее над миром, и даже не подозревал, какая горькая жертва скрывалась за этим сговором.
Сгорая от жгучего стыда, он все ниже опускал голову, мечтая провалиться сквозь землю. Наконец он поднял глаза и, сжав зубы, сдавленно произнес:
— Сестрица, не говори больше ничего!.. Я понял, каким ничтожеством был! Чтобы сестра жертвовала собой ради моей опоры… Да кто я после этого такой?! Не плачь, клянусь: отныне я ни за что не позволю никому обидеть тебя!
Сколько бы родные прежде ни бранили его, он лишь кивал для виду, а затем принимался за старое. Цзяфу никогда прежде не видела на его лице столь искреннего, глубокого раскаяния. Она почувствовала, что на сей раз брат говорил от самого сердца.
Всякое дело трудно начать, и пусть он не изменится в одночасье, но зерно упало в благодатную почву.
Тяжесть, давившая на сердце Цзяфу все эти дни, наконец отступила. Взглянув на незаконченную модель корабля на верстаке, она мягко сказала:
— Закончи этот корабль, брат, и подари его мне.
Чжэнь Яотин смущенно почесал затылок:
— У меня выходит не так складно, как у отца. Если не побрезгуешь — я с радостью отдам его тебе!
— Все, что сделано твоими руками, мне дорого, — с улыбкой ответила она.
Лицо юноши озарилось счастливой улыбкой, и он с удвоенным усердием принялся за работу:
— Мелкие детали почти готовы, подожди немного, собрать его недолго!
Цзяфу села рядом, подперев щеку ладонью, и с легкой улыбкой наблюдала за его движениями. Спустя некоторое время Чжэнь Яотин хватился шнура с тушью1. Цзяфу поднялась, чтобы помочь с поисками, оглядела углы и заметила коробочку со шнуром возле груды старых досок в дальнем углу. Наклонившись за ней, девушка случайно подняла глаза и замерла: из-за штабеля досок высовывался носок черного сапога из дорогой кожи.
Сердце Цзяфу бешено заколотилось. Собрав всю волю в кулак, она попыталась сделать вид, что ничего не заметила, и отступить назад, но в это мгновение Чжэнь Яотин окликнул ее:
— Сестрица, вон же он, прямо перед тобой! Чего ты стоишь?
Цзяфу схватила шнур, стремительно подошла к брату, вцепилась пальцами в его рукав и потянула к выходу:
— Брат, я вспомнила, что матушка сильно тревожилась, а меня не было слишком долго. Пойдем скорее домой, а корабль доделаешь позже и тогда подаришь…
Она с силой сжала его локоть и шепнула одними губами:
— Не оглядывайся, молчи и иди за мной!
Чжэнь Яотин ничего не понимал, но, увидев напряженное лицо сестры, и ее устремленный вперед взгляд, послушно закрыл рот.
Едва они приблизились к дверям мастерской, как из полумрака за спиной раздался властный голос:
— Стоять!
По спине Цзяфу пробежал мороз. Схватив ничего не понимающего брата, она бросилась к выходу, намереваясь закричать во весь голос, но в дверном проеме мелькнула быстрая тень, и вход преградил высокий воин, а острие обнаженного клинка замерло перед ее лицом.
Цзяфу мгновенно узнала его: это был тот самый слуга, устроивший драку на палубе возле острова Фумин!
Чжэнь Яотин замер от неожиданности, широко распахнул глаза и хотел закричать, но воин молниеносным движением обрушил ребро ладони на его шею. Юноша не успел издать ни звука и мешком осел на землю без чувств.
Позади послышались неспешные шаги. Цзяфу резко обернулась и увидела, как из-за груды бревен неторопливо выходит Сяо Иньтан.
Его взгляд был леденящим и безжалостным, подобно лезвию ножа, скользящему по ее коже, разрезающему плоть и кости. Однако на тонких губах играла мягкая, обманчивая улыбка:
— Не бойтесь, юная госпожа. Я далек от добродетели, но если вы беспрекословно исполните то, что я прикажу, я обещаю, что ни один волос не упадет с вашей головы.
Отец Сяо Иньтана, Сяо Ле, носил титул Юньчжун-вана и управлял Юньнанью.
Как наследник титула вана, согласно установленным законам, он не имел права покидать Юньнань без императорского указа или официального разрешения. В лучшем случае это расценивалось как пренебрежение государственными законами, в худшем — приравнивалось к мятежу. Кроме того, на этот раз он покинул Юньнань тайно, не поставив отца, Юньчжун-вана, в известность.
Три года назад, после того как малолетний император погиб во время несчастного случая на охоте, по стране продолжали ходить слухи, будто он на самом деле не умер. Говорили, что император заранее принял меры предосторожности, сумел спастись и после этого скрылся среди простого народа. Поскольку дело имело огромное значение, все эти годы Сяо Иньтан тайно разыскивал следы малолетнего императора, но безрезультатно.
Несколько месяцев назад до него дошли известия, что цзиньивэй стали часто появляться в районе Цюаньчжоу провинции Фуцзянь. Возможно, это было связано с исчезновением малолетнего государя.
В то время Юньчжун-ван сопровождал прибывшего из столицы господина Ма, который носил должность сюаньвэйши2, в Мэндинскую управу Западной Юньнани. Они созывали вождей юго-западных варварских племён Мэнми и Мубана, а также других местных правителей, чтобы наставлять их в законах Поднебесной и возвещать могущество императорского двора. Поэтому в резиденции вана его не было.
Опасаясь упустить подходящий момент, Сяо Иньтан тайно отправил отцу сообщение, а сам взял с собой нескольких наиболее надёжных людей и той же ночью, переодевшись, покинул Юньнань. После долгих переездов и многочисленных обходных маршрутов он наконец добрался до Цюаньчжоу. Но всё равно опоздал: в ночь позавчерашнего дня, прибыв к побережью у ворот Тунцзинь, он обнаружил лишь несколько трупов цзиньивэев.
Согласно сведениям, собранным за последние два дня, события той ночи, по всей видимости, были связаны с недавно поднявшимся на морях Златоликим Владыкой Драконов.
Кем был Златоликий Владыка Драконов? Почему он оказался связан с делом малолетнего государя? Действительно ли Сяо Юй был жив? Попал ли он в ту ночь в руки Златоликого Владыки Драконов или уже давно погиб? А может, той ночью произошло лишь обычное столкновение между цзиньивэями и морскими разбойниками?
На все эти вопросы Сяо Иньтан пока не мог ответить. Слишком мало времени прошло, чтобы разобраться в ситуации.
Но одно он понимал совершенно ясно: теперь его присутствие в Цюаньчжоу уже не имело особого смысла. Кроме того, ему необходимо было как можно скорее вернуться в Юньнань.
- Шнур с тушью / Модоу (墨斗 / mòdǒu) — традиционный инструмент китайских плотников, состоящий из катушки с пропитанной тушью нитью, служащий для отбивания прямых разметочных линий на древесине.
↩︎ - Сюаньвэйши (宣慰使 / xuānwèishǐ) — представитель императорской власти в отдаленных и пограничных регионах; его обязанностями были передача распоряжений двора, наблюдение за местными правителями и поддержание отношений с племенными вождями.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
