Предположение Цзяфу подтвердилось уже той же ночью.
Экипаж остановился. Внутрь поднялась крепкая женщина средних лет с фонарем в руке. Свет был тусклым, но Цзяфу сразу ее узнала. Это была Чжу — служанка из резиденции Юньчжун-вана. Она умела драться, обладала огромной силой и без труда могла справиться с одним-двумя обычными мужчинами. В прошлом Чжу служила покойной супруге Юньчжун-вана, поэтому среди прислуги резиденции считалась одной из самых опытных.
В прошлой жизни, когда после случившегося с ней Сяо Иньтан привез Цзяфу в резиденцию, она некоторое время пребывала в крайне неустойчивом состоянии. К тому моменту Сяо Иньтан уже был женат, а его супругой была Чжан Фэнтун, которая позднее стала императрицей. Узнав, что муж тайно держит у себя другую женщину, Чжан Фэнтун не только не рассердилась, но и, услышав о непокорности Цзяфу, лично приходила к ней, терпеливо убеждала ее снова и снова. Опасаясь, что Цзяфу может причинить себе вред, она даже поручила Чжу некоторое время не спускать с нее глаз.
Поднявшись в экипаж, женщина сначала промолчала и лишь украдкой оглядела Цзяфу. Увидев, что девушка действительно необычайно красива, Чжу вспомнила полученные перед отъездом распоряжения. Если в дороге с пленницей что-нибудь случится, по возвращении ей придется отвечать.
Поэтому она решила сразу припугнуть девушку и отбить у нее желание бежать.
Чжу подвесила фонарь, достала из рукава твердую старую скорлупку грецкого ореха, положила ее на ладонь и без особого усилия сжала пальцы.
Раздался сухой треск. Скорлупа раскололась.
Чжу разжала ладонь и мрачно произнесла:
— Раз уж села в этот экипаж, веди себя спокойно. Не станешь слушаться — придется терпеть.
Затем она сменила выражение лица и улыбнулась:
— Но ты не бойся, юная госпожа. Когда приедем, сама поймешь, что это огромная удача, которая выпадает далеко не каждой. Многие о таком даже мечтать не могут. Меня зовут Чжу. Можешь обращаться ко мне как к мамушке Чжу. В дороге я буду за тобой присматривать.
Цзяфу неподвижно сидела в углу экипажа.
После того как женщина поднялась внутрь, экипаж снова тронулся. Он ехал до глубокой ночи и остановился у постоялого двора. Перед выходом Чжу развязала веревки на ногах Цзяфу, но оставила связанными ее руки и не вынула кляп. Затем полностью накрыла голову и лицо девушки большим плащом, смешалась с сопровождающими и провела ее внутрь.
На рассвете они снова отправились в путь.
Их было семь или восемь человек. Они изображали семью господ и слуг, отправившихся в дорогу, а Цзяфу без остановки везли на запад. Первое время днем они иногда избегали официальных дорог и выбирали глухие, разбитые проселки, а на ночь останавливались в небольших постоялых дворах или в придорожных домах.
Однако через полмесяца маршрут изменился. Они выехали на официальные дороги и продолжили путь без препятствий. Ночевали теперь на почтовых станциях, всегда занимая лучшие комнаты. Начальники станций встречали людей из резиденции вана с почтительностью и старались угодить им во всем.
Цзяфу понимала, что они уже, скорее всего, въехали в Юньнань. Еще несколько дней пути, и ее доставят в резиденцию Юньчжун-вана, расположенную в Удинской управе.
Но даже теперь мамушка Чжу ни на минуту не ослабляла бдительности. По просьбе Цзяфу она перестала связывать ей руки и ноги на ночь, но забирала одежду девушки и клала ее под собственную подушку. Возвращала она одежду только утром, когда сама просыпалась, чтобы Цзяфу не могла сбежать, пока Чжу спит.
После похищения, когда Цзяфу оказалась в дороге и расстояние между ней и Цюаньчжоу стало увеличиваться, она уже не собиралась пытаться бежать. Даже если бы ей случайно представилась такая возможность, она не могла предсказать, с какими опасностями столкнется одна в дороге.
Единственный способ, который она могла использовать, оставался прежним — тем самым, к которому она прибегала в прошлой жизни.
Нужно было как можно скорее найти Пэй Юаня.
Только с его помощью у нее оставался шанс освободиться.
Цзяфу почти не сомневалась, что все эти годы Пэй Юань находился в Юньнани и поддерживал с Юньчжун-ваном отношения. Но она не знала, находится ли он сейчас поблизости. Спросить об этом мамушку Чжу она не могла: женщина не отходила от нее ни днем, ни ночью, и любой неосторожный вопрос мог вызвать подозрения.
Цзяфу предполагала, что до Удинской управы осталось уже недалеко. Похоже, мамушка Чжу тоже хотела как можно скорее прибыть на место. В тот день они ехали весь день, а после наступления темноты продолжили путь. Остановились только поздно ночью.
По опыту последних дней Цзяфу поняла, что они прибыли на почтовую станцию, где собирались провести ночь. Обычно один из сопровождающих заходил внутрь и заранее занимал комнаты, после чего Чжу проводила Цзяфу через боковой вход.
Но мамушка Чжу уже умирала от голода и не хотела есть сухую провизию, которую они взяли с собой. Увидев, что вошедший стражник всё еще не возвращается, она потеряла терпение, поднялась и открыла окно экипажа.
Высунувшись наружу, женщина увидела выходившего человека и спросила:
— Что случилось?
Стражник ответил:
— Внутри есть только один отдельный двор. Его уже оставили для другого постояльца, но тот человек еще не приехал. Я попросил начальника станции отдать двор нам, но он отказался.
— Для кого его оставили?
Стражник наклонился к ней и тихо назвал имя.
Чжу замерла.
Начальник станции уже успел взглянуть на дорожные документы и понял, что перед ним люди из резиденции Юньчжун-вана. Хотя они, судя по всему, выполняли тайное поручение, пренебрегать ими он не решился. Поэтому вышел лично, подбежал к экипажу и с поклоном улыбнулся:
— Почтенная, даже если бы у меня хватило смелости на такое, я не посмел бы проявить к вам неуважение. Просто так вышло, что отдельный двор уже оставлен для господина Пэя. Но у меня есть еще одна прекрасная комната вместе с боковыми помещениями. Рядом никто не поселится, только отдельного двора нет. В остальном всё превосходно, тихо и удобно. Для вашей группы место подходит идеально. Я сейчас провожу вас туда.
За последние несколько дней, с тех пор как они въехали в Юньнань, им всегда предоставляли лучшие комнаты на станциях. Даже если там уже останавливались чиновники, те освобождали помещения, едва узнавали о прибытии людей из резиденции вана.
Мамушка Чжу была недовольна, но не хотела поднимать шум. Кроме того, она не решалась силой занимать комнату, оставленную для другого человека, а голод делал ее еще более раздражительной.
— Хорошо, пусть будет так. Быстро распорядитесь насчет комнаты и подайте горячие блюда.
Начальник станции с облегчением поклонился и уже собирался отдать распоряжения, когда Чжу снова остановила его и тихо сказала:
— Завтра утром мы уезжаем. Не вздумайте упоминать обо мне и моих людях перед этим господином Пэем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
