Он раз за разом прокручивал это в голове, то и дело отвлекаясь, что заставляло Янь Шан горько усмехаться. Он чувствовал, что больше не может оставаться в Хунвэньгуань1… он пришел сюда учиться, а не для того, чтобы каждый день выслушивать расспросы о том, что случилось с его лицом.
Похоже, до тех пор, пока рана на лице окончательно не заживет, у него не будет желания посещать Хунвэньгуань.
Проведя полдня в императорском дворце, после обеда она отправилась навестить одного заболевшего сановника и лишь в сумерках вернулась в глубокий переулок, где находилось поместье принцессы. Му Ваньяо была смертельно утомлена.
Немного отдохнув в повозке, она вышла, чтобы войти в дом, и вдруг увидела Янь Шан, который как раз возвращался, неся на спине бамбуковый короб с книгами. Он возвращался в ночной прохладе, и так было каждый день; от этого зрелища настроение Му Ваньяо, подавленное весь день, заметно улучшилось.
Проведя весь день в притворстве, теперь она могла расслабиться.
Му Ваньяо остановилась и пристально посмотрела на него. Заметив её, он поклонился.
Когда Янь Шан склонился в поклоне, Му Ваньяо увидела капли пота на его шее — кожа блестела от влаги, даже белое нижнее платье под воротником-стойкой насквозь промокло. Когда он поднял лицо, она заметила царапину, и её взгляд дрогнул.
Видя, что он весь взмок от пота и тащит столько книг… Му Ваньяо спросила:
— В Хунвэньгуань тебе больше не рады? Решил перевезти все книги?
Разумеется, Янь Шан не стал говорить, что из-за раны на лице он просто не может больше там находиться.
Он был из тех людей, кто всегда оберегал чужое достоинство.
Он улыбнулся:
— Просто погода слишком жаркая, а в Хунвэньгуань всегда много людей. Воздух там тяжелый и душный, отчего во время чтения у меня начинает кружиться голова. Вот я и решил перевезти книги домой, чтобы ближайшие месяц-другой не посещать занятия.
Му Ваньяо удивленно спросила:
— Заберешь книги домой, чтобы там читать? А разве у тебя дома есть лед?
Янь Шан слегка запнулся.
— Пусть даже льда и нет, это все же лучше, чем тесниться в толпе, — ответил он.
Му Ваньяо долго смотрела на его смущенный вид, а затем прыснула со смеху, внезапно осознав, что он беден и не может позволить себе купить лед.
Му Ваньяо мягко произнесла:
— Ладно, раз уж ты в таком плачевном положении, приходи с книгами ко мне. В такую жару не стоит сидеть в духоте, не то получишь тепловой удар и только зря потратишь время на лечение.
Янь Шан поблагодарил её.
Затем, глядя на неё, он мягко посоветовал:
— Раз стоит такая жара, Му Ваньяо-дянься тоже следует меньше выходить на улицу и больше отдыхать в поместье. У вас хрупкое здоровье, разве можно так изо дня в день покидать дом?
Му Ваньяо на мгновение остолбенела.
Затем она опустила голову и, поджав губы, улыбнулась.
Ей была приятна его забота, но она не хотела этого показывать, а потому лишь уклончиво ответила:
— Неужели мне нужны твои советы?
Её слова всегда были колючими. Янь Шан лишь беспомощно улыбнулся и промолчал.
В один из знойных послеобеденных часов в главном зале внешних покоев поместья принцессы оставили лишь одну ширму, убрав три другие, чтобы открывался вид на чистое озеро и беседки в саду.
Перед ширмой стояли клетки со льдом, даря прохладу помещению. Служанки держались поодаль, стараясь не мешать хозяевам.
Стрекот цикад сливался с шелестом переворачиваемых страниц, создавая атмосферу глубокого покоя.
Янь Шан сидел за столом, просматривая оглавление книги и время от времени делая пометки. Это был длинный стол, на котором, помимо письменных принадлежностей, стояли тарелки с нарезанными, охлажденными на льду фруктами.
Чуть позади Янь Шан стояла кушетка гуйфэй.
Му Ваньяо, полулежа на ней, поначалу читала книгу. Однако солнце стояло высоко, и его лучи слепили глаза. Она прикрыла их круглым веером и задремала.
Такой отдых казался ей очень приятным.
Прочитав отрывок, Янь Шан размял затекшие руки и обернулся. Му Ваньяо прислонилась к подушкам на кушетке; лицо её скрывал круглый веер, из-под которого виднелась полоска белоснежного запястья, а пальцы расслабленно лежали на книге. Служанки, заметив, что Му Ваньяо-дянься, вероятно, уснула, подошли проверить её.
Они наклонились и слегка потянули веер вниз, заметив на лбу госпожи испарину. Оглянувшись, служанки увидели, что лед в клетках уже растаял, и поспешили принести свежий. Когда лед заменили, они хотели пододвинуть клетки поближе к длинной кушетке, на которой спала принцесса.
Му Ваньяо лежала с закрытыми глазами и сквозь дрему слышала, как Янь Шан негромко переговаривается со служанками.
Янь Шан тихим голосом остановил их:
— Лед слишком холодный, не ставьте его так близко к Му Ваньяо-дянься.
— Но госпожа вспотела, — возразила служанка.
Янь Шан помедлил и мягко промолвил:
— Я сам немного помашу над ней веером.
Служанки всполошились:
— Как мы можем утруждать Янь-эрлан…
Янь Шан улыбнулся:
— Ничего страшного. Я как раз устал от чтения, так что это будет для меня отдыхом.
Му Ваньяо, не открывая глаз, улыбнулась и перевернулась на бок, позволяя им делать всё, что они задумали.
Янь Шан присел на край кушетки и вполголоса окликнул её пару раз. Му Ваньяо слышала его, но не желала отвечать.
Решив, видимо, что она и впрямь спит, он осторожно вынул книгу из её рук и укрыл её тонким одеялом. Му Ваньяо уже собиралась с возмущением открыть глаза и спросить, не хочет ли он уморить её жарой, как почувствовала, что круглый веер, прикрывавший лицо, убрали, и на неё повеяло легким прохладным ветерком.
Сердце Му Ваньяо дрогнуло, но она не открыла глаз.
Веяло прохладой, а через мгновение к её лбу прикоснулся платок, осторожно отирая капельки пота.
Он действовал чрезвычайно бережно и внимательно; он даже протянул руку и кончиками пальцев смахнул приставшую к её щеке крохотную соринку.
- Хунвэньгуань (弘文馆, hóngwénguǎn) — императорское учебное и архивное заведение в древнем Китае, где обучались дети высокопоставленных чиновников и велась научная работа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
