Янь Шан и Му Ваньяо вместе высаживали в горшок кувшинку, которую принесла Му Ваньяо.
Поскольку Янь Шан никогда не был человеком, у которого есть время заниматься цветами, в его комнате и вправду не оказалось подходящего сосуда. Му Ваньяо на мгновение замерла; её кувшинка стояла в воде, и она действительно не знала, что у Янь Шана нет даже простого цветочного горшка.
Му Ваньяо поднялась:
— Тогда пойду поищу в соседней комнате вазу для лотосов.
С этими словами она собралась выйти, но Янь Шан остановил её.
Янь Шан бросил взгляд на её одеяние, прикрытое лишь тонким прозрачным газом, и подумал, что это почти то же самое, что стоять с обнажённой грудью и животом… Эх.
Нравы в Давэй были свободными, Му Ваньяо частенько носила даже мужское платье, так что значила для неё эта лёгкая прозрачная одежда?
Янь Шан долго сдерживался, но в конце концов не выдержал. Он взял одно из своих верхних платьев, накинул ей на плечи и тихо произнёс:
— Это моё старое платье. Я давно его не надевал, так что на нём не осталось моего запаха. Дянься, пожалуйста, не побрезгуйте им.
Му Ваньяо:
— …
Брезговать она не брезговала.
Но зачем вдруг накидывать на неё одежду?
Му Ваньяо приподняла брови, опустила взгляд на свой наряд, а затем посмотрела на Янь Шана, который даже в такую жару сидел в комнате в аккуратно и плотно застёгнутом халате с круглым воротником, и задумалась.
Му Ваньяо:
— Что такое? Считаете, что на мне слишком мало одежды и это оскорбляет ваш взор?
Янь Шан мягко ответил:
— На улице дождь, я боюсь, что Дянься простудится, поэтому прошу вас надеть ещё одну вещь.
С этими словами он уже открыл дверь и раскрыл зонт, собираясь выйти наружу.
Янь Шан обернулся к Му Ваньяо, намереваясь велеть ей ждать его здесь, но, стоило ему повернуть голову, как он увидел прелестную девушку, стоящую посреди комнаты в его широком белоснежном платье. Её тёмные ресницы на фоне белоснежной кожи, изящество и чистота, подобные блеску нефрита… он на мгновение замер.
В его сердце на миг разлился обжигающий жар, и оно учащённо забилось.
Му Ваньяо удивилась, почему он смотрит на неё и молчит:
— Что случилось?
Янь Шан пришёл в себя, укротил своих «обезьяну сердца и коня воли»1 и тихо наказал:
— Снаружи сильный дождь, Дянься, подождите меня здесь, я схожу в соседнюю комнату и поищу вазу для лотосов.
Му Ваньяо:
— Эй…
Она хотела сказать, что можно просто послать слугу, зачем ему самому утруждаться.
Но Янь Шан уже вышел за дверь, и Му Ваньяо не стала ничего добавлять. После его ухода она осталась в комнате одна; на её плечах было его платье, и в душе поселилось необъяснимое странное чувство.
Му Ваньяо постояла в оцепенении, а затем опустила голову, и её щёки окрасились румянцем.
Она ведь впервые сама пришла к ланцзюню ночью.
— — — — —
Выйдя с зонтом за дверь, Янь Шан на самом деле хотел проверить, какова обстановка сегодня вечером.
Снаружи он увидел Фан Вэйши и нескольких служанок, стоявших под карнизом и прятавшихся от дождя. В его глазах промелькнул блеск; он понял, что Му Ваньяо сегодня подготовилась основательно и иных планов у неё не было.
Ему стало немного неловко, и в душе шевельнулось смятение от близости момента.
Он сумбурно подумал: раз ей так хочется, пусть будет по её воле. В конце концов, для мужчин не существовало такого понятия, как хранение целомудрия.
Только вот как именно всё должно происходить? Он был… не совсем в курсе.
Для Янь Шана, привыкшего держать всё под контролем, это выходило за рамки его ожиданий. Ему оставалось лишь, набравшись смелости, надеяться, что, как только они окажутся в постели, всё получится само собой. Скорее всего, он как-нибудь справится.
К тому же… у Му Ваньяо ведь уже был опыт.
При мысли о том, что она должна в этом разбираться, ему стало слегка неприятно, но он постарался подавить это чувство. Он вспомнил, как в Линнани Му Ваньяо упоминала своего бывшего мужа: судя по её недовольному тону, отношения у них не ладились, так что ему стоило быть осторожным и не задевать её чувства.
В прошлый раз на кровати всё произошло по необходимости… в этот раз ему следовало во всём ей уступать.
Когда Янь Шан вернулся с вазой для лотосов, Му Ваньяо уже довольно долго сидела, от скуки перебирая пальцы.
Увидев, что он вошёл, и заметив капли дождя на его одеянии, она поспешила ему навстречу.
Они снова вдвоём присели на корточки у вазы и, вооружившись маленькой лопаткой, принялись изучать, как пересадить принесённую кувшинку.
Му Ваньяо была принцессой, чьи десять пальцев никогда не касались весенней воды, она привыкла лишь смотреть, как работают другие, и сама никогда ничего не делала. У Янь Шана же был опыт в земледелии, но он всегда рос хрупким и болезненным, поэтому отец и старший брат не позволяли ему работать в поле, разрешая лишь наблюдать со стороны.
В итоге и у Му Ваньяо, и у Янь Шана была своя теоретическая база по посадке кувшинок, но на практике ни один из них этого не делал.
Они наперебой предлагали то одну идею, то другой способ, и, действуя на ощупь, кое-как посадили цветок в горшок.
Му Ваньяо скосила взгляд и увидела, что широкие рукава Янь Шана волочатся по земле, испачканные теперь не только дождевой водой, но и грязью. Она нахмурилась и внезапно замерла, гадая про себя: и зачем только она сидит здесь с ним на корточках и обсуждает, как сажать цветы?
- «обезьяну сердца и коня воли» (心猿意马, xīn yuán yì mǎ) — китайское образное выражение, описывающее мятущийся, неспокойный ум и неумение контролировать свои порывы и желания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
