Вэй Шу:
— Мгм.
Он тихо произнес:
— У второго старшего брата Янь всегда были прекрасные отношения с людьми.
Может, дело вовсе не в болезни, а в том, что тот человек и правда преклоняется перед Янь Шаном.
Книгочей ни на грош не верил; он считал, что именно его ланцзюнь — настоящий друг второго молодого господина Янь. Однако, видя, как такая блестящая возможность прославиться досталась какому-то непонятному ученику, в то время как его ланцзюнь просто затесался в толпе для массовки… он с тревогой сказал:
— Седьмой господин, вам следовало выступить вперед и стать предводителем как другу второго молодого господина Янь! А не просто оставить здесь свое имя и уйти… Если второй молодой господин Янь выйдет из темницы, он запомнит лишь того, кто вел людей ему на выручку. Как он сможет вспомнить вас, затерявшегося в толпе?
Вэй Шу ответил:
— Второй старший брат Янь не такой человек.
Он помедлил и с явным сопротивлением добавил:
— Так даже лучше. Я не желаю выставлять себя напоказ.
Книгочей:
— …
Он был раздосадован тем, что седьмой господин не оправдывает ожиданий1:
— Седьмой господин, вы ведь просто боитесь разговаривать с людьми?! Чего тут пугаться! Все они такие же люди, что страшного в паре фраз?
Лицо четырнадцатилетнего юноши Вэй Шу внезапно покраснело, словно книгочей попал в самую точку.
Однако он сохранил холодный и невозмутимый вид, будто ничто в мире не могло его потревожить, и лишь упрямо произнес:
— Я не боюсь разговаривать с людьми. Просто не хочу смешиваться с этой беспорядочной толпой.
Книгочей сказал:
— Ланцзюнь, вы ведь собираетесь стать чиновником, а у вас почти нет друзей…
Вэй Шу ответил:
— Преступление — это сбиваться в клики ради корысти, а моё поведение не грех. И кто сказал, что у меня нет друзей? Разве второй старший брат Янь — не друг? А принцесса? У меня с принцессой вполне добрые отношения.
Разве это добрые отношения?
Принцесса Даньян явно улыбается при виде тебя только потому, что ты хорош собой. Если уж на то пошло, разве у принцессы Даньян не более близкие отношения со вторым молодым господином Янь?
Эх, беда.
Книгочей подумал, что учителем седьмого господина был Ли-гун, дядя принцессы Даньян. Ли-гун давно выражал надежду, что седьмой господин сможет породниться с принцессой Даньян… Разве его ланцзюнь приехал в Чанъань не с этой целью?
А теперь это родство… Судя по настрою его ланцзюня, дело будет трудным.
В эти дни Тайцзы рьяно усмирял сильные кланы, и знатные семейства тоже в той или иной степени проводили самопроверки, оказывая Тайцзы содействие. В одночасье весь Чанъань оживился: ежедневно в Дунгун спешили гонцы с письмами на утверждение Тайцзы.
Мало того что весь род Чжэн был брошен в тюрьму, так еще и сельские богатеи пребывали в постоянном страхе, повсюду ища спасения. Однако знатные роды, которые прежде были к ним терпимы, теперь закрывали двери и отказывались принимать их, не желая навлекать на себя беду.
Чиновники из присутственных мест приходили с проверками: кто-то сразу признавал вину и просил об искуплении, кто-то сокрушенно отдавал семьдесят процентов имущества, чтобы сохранить жизнь, кого-то прямиком отправляли за решетку, а кого-то и вовсе забивали до смерти.
Народ активно подавал жалобы, и ведомства, прежде всегда откладывавшие дела под разными предлогами, теперь работали с поразительной скоростью.
Самым громким событием последних дней стало то, что Тайцзы лично взялся за расследование дел старшей принцессы Лулин.
Тайцзы подал прошение императору, заявляя, что старшая принцесса Лулин не в состоянии удержать в узде своих слуг, которые годами творили бесчинства. К тому же, раз уж старшая принцесса Лулин стала даосской монахиней и выстроила для себя монастырь, почему она не воздерживается от мужской плоти, а повсюду собирает красавцев?
Многие вещи, пока их не расследуют, остаются под негласным допущением, но как только начинается проверка — всё оборачивается преступлением.
Говорят, император замолвил за старшую принцессу Лулин несколько слов, поэтому монастырь у нее не отобрали, и она продолжила там жить. Однако половина имущества поместья старшей принцессы была конфискована. И хотя принцесса в слезах умоляла о встрече с императором, Тайцзы под предлогом того, что государь находится на отдыхе в тишине и покое, не позволил ей беспокоить его величество.
К этому времени всем проницательным людям в Чанъане стало ясно: Тайцзы лично подорвал влияние старшей принцессы Лулин. Раз император не пришел на помощь, в будущем старшая принцесса Лулин больше не сможет вести себя в Чанъане так вызывающе, как прежде.
Ученые мужи, уверенные в своей привлекательности, разом вздохнули с облегчением, и неважно, приглянулись бы они принцессе на самом деле или нет — каждый чувствовал, что чудом спасся из рук демоницы Инь.
На фоне этой бурной деятельности весь Чанъань словно обновился. Десять дней спустя, в день совместного допроса трех ведомств, Янь Шана вывели из Синбу.
Люди из Синбу, опасаясь обвинений в неподобающем обращении, услужливо позволили Янь Шану умыться и переодеться.
Однако даже при этом у стен императорского города толпились ученики Гоцзыцзянь и простые горожане, не желая расходиться. Они выкрикивали: «Благородный муж должен быть подобен Янь Сучэню!» и «Двор не может казнить второго молодого господина Янь!».
Шум толпы доносился из-за стен дворца. Чиновник Синбу, конвоировавший Янь Шана, искоса взглянул на него, полагая, что тот, услышав крики народа, либо смутится, либо разрыдается от благодарности. Но обернувшись… он увидел, что этот благородный юноша, казалось, витает в облаках.
- Досадовать, что железо не становится сталью (恨铁不成钢, hèn tiě bù chéng gāng) — образное выражение, означающее досаду на того, кто не оправдывает надежд или не желает исправляться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
