У принцессы Юйян был мягкий характер, у гуйфэй — властный, Му Ваньяо не уступала ни одной из них, и, вероятно, Циньван уже смертельно её ненавидел.
Именно из-за того, что ей ежедневно приходилось искать способы борьбы с этими людьми, когда Му Ваньяо по вечерам возвращалась в поместье принцессы и в одиночестве пила вино, чтобы снять напряжение, письма Янь Шан становились для неё «закуской» к вину.
Обычно она сидела в трёхэтажном тереме во внутренних покоях своего поместья и тихо наблюдала за огнями в поместье напротив, гадая, вернулся ли Янь Шан домой или его нет. Лёг ли он уже спать или всё ещё читает.
Она уже научилась определять по огням, где именно находится его комната.
И вот, когда ей было нечего делать, она пристально смотрела на два фонаря, висевших под карнизом галереи его дома. Если сегодня фонари не зажигались, она думала: «Неужели он не вернулся на ночь?»; если назавтра они горели всю ночь, она злилась: «Неужели он не ложился спать?»
Пустые раздумья лучше всего снимали стресс, но в то же время изводили больше всего.
После того как служанка Чуньхуа ушла, обязанность каждый вечер стоять за спиной принцессы с письмом в руках и читать Му Ваньяо послания Янь Шан легла на плечи служанки Сяжун.
Сяжун чистым голосом читала письмо Второго молодого господина Янь:
— Прошлую ночь провёл в доме учителя, виделся с его супругой. Учителю уже пошёл шестой десяток, но, завидев округлившийся живот его супруги, я невольно восхитился учителем: старый, но крепкий1.
Услышав это, Му Ваньяо прыснула от смеха.
Сяжун взглянула на принцессу. Та смотрела на огни в поместье напротив, покачивая в руке кубок из цветного стекла. Принцесса пила уже довольно долго, её лицо раскраснелось, а взгляд стал томным, точно тянущаяся шёлковая нить. С того самого момента, как она вернулась в поместье с мрачным видом, она только сейчас рассмеялась.
Сяжун с облегчением вздохнула, думая, что хорошо, когда письма Второго молодого господина Янь заставляют принцессу улыбаться. Иначе она весь день пребывала в дурном расположении духа, чем очень их пугала.
Му Ваньяо подпёрла щёку рукой и с улыбкой сказала:
— Какой же он ехидный. Наверняка в глаза и виду не подал, а вернувшись домой, пишет, что у супруги учителя живот на носу, и называет учителя «старым, но крепким»…
Сяжун с улыбкой ответила:
— Это верно. Второй молодой господин теперь говорит с дянься гораздо больше, чем прежде. Раньше он ни за что бы не сказал подобного.
Му Ваньяо усмехнулась:
— Да, с его-то характером он и слова плохого о других не скажет…
Поэтому то, что Янь Шан в письмах украдкой подшучивал над своим учителем, трогало Му Ваньяо и вызывало у неё смешанные чувства.
…К чему такое доверие?
Неужели он так уверен, что она не воспользуется его оплошностью и не навредит ему в будущем?
Такому человеку, как он, не следовало бы говорить окружающим всё подряд.
Му Ваньяо прижала ладонь ко лбу:
— Ох, голова болит. Теперь разболелась ещё сильнее.
Так она и продолжала читать письма изо дня в день. Прошло два месяца, но она так и не смогла его забыть. Даже сейчас Му Ваньяо немного скучала по Янь Шан и хотела, чтобы он предстал перед ней.
Янь Шан и впрямь… человек со множеством помыслов.
В мгновение ока лето миновало, осенние листья покраснели.
Вскоре они опали, и пришла зимняя стужа.
В Чанъане наступил десятый месяц, начало ранней зимы.
За эти два месяца слуга, которого Му Ваньяо послала приглядывать за Лю Вэньцзи, доложил, что тот лишь ежедневно уходит в Бэйли и напивается до беспамятства, а днём либо спит, либо читает книги, ни с кем не общаясь. Видя, что он не доставляет хлопот, Му Ваньяо оставила его в покое.
Тем временем Му Ваньяо, несмотря на ожесточённую борьбу с Циньваном, нашла время заглянуть в ванфу Цзиньвана, чтобы навестить Чуньхуа. У Чуньхуа уже округлился живот, она немного располнела, а её лицо озарилось мягким светом материнской любви. Хотя в её взгляде всё ещё таилась печаль, в ванфу Цзиньвана с ней обращались хорошо, и Му Ваньяо успокоилась.
Однако когда Чуньхуа захотела, чтобы Му Ваньяо коснулась её живота и почувствовала ребёнка, та безжалостно отказалась.
Му Ваньяо рассеянно бросила:
— Я не люблю детей и никогда не полюблю.
Чуньхуа оставалось лишь вздохнуть и смириться с тем, что принцесса будет редко навещать её. В конце концов, это были владения Цзиньвана, и принцессе следовало избегать подозрений, так что частые визиты были исключены.
В середине десятого месяца, в день специального экзамена, Янь Шан как обычно вышел из дома, собираясь в Либу для сдачи экзамена Босюэ Хунцы Кэ.
Если бы его результаты оказались высокими, он бы тотчас получил должность; если бы его не приняли, пришлось бы ждать следующего года.
Многие в Чанъане замерли в ожидании, желая увидеть, каких успехов добьётся Янь Шан после того, как отказал господину Лю. Янь Шан же держался невозмутимо, ничем не выдавая своего волнения.
Когда он выходил, слуга подвёл коня. Повернувшись к переулку, Янь Шан на мгновение замер.
Он увидел, что в переулке стоит повозка из поместья принцессы, а служанки и стражники садятся на коней. Очевидно, Му Ваньяо сегодня выехала рано и случайно встретилась с ним.
Увидев, что служанки и стражники приветствуют его, Янь Шан сложил руки в ответном поклоне и перевёл взгляд на повозку.
Он знал, что Му Ваньяо внутри.
Его сердце дрогнуло, а в глазах промелькнула тёплая и мягкая улыбка: прежде они никогда не встречались вот так при выходе из дома, а сегодня столкнулись столь легко. Неужели она ждала его специально?
Янь Шан подошёл и, остановившись у повозки, поклонился той, кто была внутри:
— Доброго здравия, дянься.
- Старый, но крепкий (老当益壮, lǎo dāng yì zhuàng) — чэнъюй, означающий, что человек полон сил и энергии, несмотря на преклонный возраст. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
