Му Ваньяо подняла голову и, увидев его бесстрастное лицо, мгновенно испугалась. Не думая ни о чем другом, она поспешно схватила его за руку, обняла его предплечье и принялась трясти его за руку — в этом жесте, полном бессилия, читалось лишь желание вымолить прощение кокетством.
— Это… это не моя вина! — торопливо проговорила Му Ваньяо. — Я на самом деле посылала людей присматривать за ним, но он сам отправился в Бэйли, чтобы искать утешения в вине. Там постоянно бывает столько высокопоставленных чиновников и знати…
Лицо Янь Шана по-прежнему ничего не выражало, но Му Ваньяо продолжала трясти его за руку. Она так настойчиво тянула его за предплечье, что он наконец пришел в себя, осознав: это не шутка, всё происходит наяву.
Глаза Му Ваньяо покраснели от тревоги. Она никогда не видела Янь Шана в ярости. Хотя раньше она и говорила, что хочет узнать, что может вывести его из себя, ей совсем не хотелось становиться тому причиной. Ей всегда казалось, что если он рассердится, это будет чем-то ужасающим.
— Это правда не моя вина! — воскликнула Му Ваньяо. — Я принцесса, не можешь же ты требовать, чтобы я лично следовала за ним для защиты? Он перешел дорогу тому, кому не следовало…
Янь Шан слегка отстранил Му Ваньяо, чтобы она перестала прижиматься к нему.
Голос его звучал несколько натянуто, но признаков гнева так и не появилось:
— …Я не сержусь, не надо так. Я еще не до конца понял… что именно произошло? Как он умудрился перейти дорогу тому, кому не следовало? Его действительно искалечили? Ты не шутишь?
— Я бы и сама была рада, если бы это оказалось шуткой! — ответила Му Ваньяо. — Он не поделил женщину с сыном ланчжуна из Министерства доходов… и его искалечили…
Янь Шан смотрел на нее мягко, но в то же время отстраненно.
Стиснув зубы, Му Ваньяо сказала правду:
— Нет, дело не в том, что они не поделили женщину. Тот человек хотел забрать женщину, а Лю Вэньцзи бросился на помощь, но в итоге сам попал в беду…
— И что это значит, раз Дянься сейчас пришла рассказать мне об этом? — спросил Янь Шан.
— Это… это… — Му Ваньяо замялась. — Лю Вэньцзи не послушал моих уговоров. Несмотря на то что он еще не оправился, он собрался во дворец. Сказал, что боится, как бы долгая ночь не принесла много снов1, что нельзя ждать ни дня… Я… я и пришла сказать тебе. Ты правда на меня не сердишься?
Она всё еще сжимала его ладонь, надеясь, что нежность и тепло её благоухающего тела возымеют хоть какое-то действие.
Смятение, гнев, тревога и печаль смешались в душе Янь Шана, но из-за этих мелких уловок Му Ваньяо ему вдруг захотелось усмехнуться. Он положил руку ей на плечо, веля перестать суетиться.
— Ты предприняла что-нибудь, чтобы исправить содеянное? — спросил Янь Шан.
Му Ваньяо широко распахнула круглые глаза, став похожей на кошку:
— Конечно! Я тоже приказала искалечить тех, кто навредил ему! Только этот старый лис из Министерства доходов успел отправить своего сына из Чанъаня, тем самым защитив его. А потом этот старик побежал к тайцзы, рыдая и устраивая сцены. Я разозлилась и, разумеется, пошла требовать ответа…
— И какого ответа ты добилась?
Му Ваньяо потупилась, почти не смея встретиться с Янь Шаном взглядом. Она попыталась незаметно высвободить руку, но Янь Шан перехватил её. Его холодные пальцы обхватили её запястье; он склонился к её лицу и снова спросил:
— Какой справедливости ты добилась?
Му Ваньяо стиснула зубы. Спустя некоторое время она заговорила:
— Ты и сам знаешь, что никакой особой справедливости я добиться не могла, я лишь смогла использовать это, чтобы извлечь выгоду для себя… Мне оставалось только послушать Лю Вэньцзи и отправить его во дворец. Если хочешь винить меня за это — вини. Это не моя вина! Я не виновата!
Будто убеждая саму себя, она твердила, что не виновата.
Янь Шан разжал руку. Однако она снова заволновалась и, едва не плача, схватила его за рукав:
— Второй старший брат Янь…
— Дянься, я не сержусь на вас, — произнес Янь Шан. — Вы сказали, что Лю Сюна скоро отправят во дворец. Могу ли я увидеть его в последний раз? По пути, прошу вас, Дянься, расскажите мне подробно, что же произошло на самом деле. В ваших словах много неясностей, и я вовсе не виню Дянься… Я просто хочу знать, что именно случилось.
Янь Шан добавил вполголоса:
— Я хочу знать, как Лю Сюна шаг за шагом довели до нынешнего положения.
В его мыслях вновь всплыл громоподобный вопрос господина Лю: «Если мудрец боится кого-то обидеть, как он может быть чиновником?»
Лю Вэньцзи сидел в повозке, направляясь во дворец. Его посылали из поместья принцессы Даньян, так что, возможно, обращение с ним будет чуть лучше, чем с остальными. Однако ему всё равно предстояло пройти через унизительный осмотр, чтобы проверить, чисто ли проведено оскопление.
Лю Вэньцзи сидел внутри, прикрыв глаза и укутавшись в одеяла, пребывая в полузабытьи. Боясь, что промедление приведет к беде, он отправился во дворец, не дождавшись выздоровления.
После оскопления он стал мерзнуть гораздо сильнее, чем прежде. Даже сейчас, укрытый толстыми одеялами, он дрожал всем телом. А во дворец, без чьей-либо помощи, начиная с самых низов, ему будет еще тяжелее.
Лю Вэньцзи был безучастен; он уже всё для себя решил.
Прошлые восемнадцать лет жизни были полностью перечеркнуты, он словно начинал всё с чистого листа. Его прежняя жизнь была поверхностной, он ошибался во многих вещах и людях… Каким же провалом обернулись годы его жизни в качестве гения. Теперь же, перевернув страницу, он будет жить как калека.
- Долгая ночь приносит много снов (夜长梦多, yè cháng mèng duō) — китайское образное выражение, означающее, что затягивание дела может привести к непредвиденным осложнениям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
