Носилки остановились, черные туфли-си ступили на ковер. Император вышел из них, его взгляд был холоден; он обвел им всех придворных, наложниц внутреннего дворца, детей внешнего дворца и иностранных послов.
Перед лицом всех он был единственным правителем.
Император произнес негромко:
— Можете подняться.
Ворота поместья принцессы Даньян отворились на стук, и управляющий провел Янь Шана и Вэй Шу внутрь.
Служанки внутренних покоев поспешили навстречу и, увидев пришедших, на миг замерли в восхищении.
Янь Шан был изыскан, Вэй Шу — благороден.
Они шли по длинной галерее поместья один за другим, сквозь летящий снег. Горделивая осанка юношей невольно приковывала взгляды, а когда они поворачивали головы, их глаза блестели холодным черным блеском.
У Янь Шана во взгляде таилась улыбка, Вэй Шу же был суров, точно снег; от этого служанки краснели, а их сердца учащенно бились.
Цю Шу, одна из личных служанок принцессы, вышла им навстречу, поклонилась и сказала:
— Сяжун-цзецзе вместе с Дянься отправилась во дворец, этой ночью за дела в поместье отвечаю я. Нашей принцессы сегодня нет, позвольте узнать, по какому делу прибыли оба ланцзюня?
Янь Шан вежливо ответил на поклон:
— Мы с Цзюй Юанем прибыли сюда, возможно, несколько бесцеремонно. Однако мы оба облагодетельствованы Дянься, а поскольку этой ночью нам совершенно нечем заняться, мы решили нанести визит в ее поместье.
— Но нашей принцессы нет дома! — поразилась Цю Шу.
Янь Шан опустил глаза:
— Поэтому… мы подождем.
Не дав Цю Шу возможности снова возразить, он продолжил:
— Пока мы шли сюда, я заметил, что в поместье принцессы совсем ничего не готово к празднику, кругом царит запустение. Даже если Дянься сейчас во дворец, вам всем предстоит встречать Новый год и проводить обряд шоусуй1 здесь. Не лучше ли немного украсить дом? Возможно, когда Дянься вернется и увидит преобразившееся, наполненное праздничной атмосферой поместье, она будет очень рада.
Цю Шу растерялась. Она подумала о том, что в их поместье никогда ничего не украшали к Новому году.
Раньше, перед тем как принцессу отправили на чужбину для заключения брака, поместье построили в спешке, чтобы она могла из него выйти замуж. После этого принцесса прожила здесь всего несколько месяцев, прежде чем уехать к народу Умань. И хотя с момента ее возвращения прошло уже два празднования Нового года, в канун Чуси она всегда уезжала во дворец, и в поместье ничего не меняли.
— Мы никогда не украшаем… наша Дянься любит тишину и покой, — пробормотала Цю Шу.
Янь Шан промолчал.
Спустя мгновение он спросил:
— Судя по обычным предпочтениям Дянься… похоже ли, что она любит тишину и уединение?
Эти слова заставили всех присутствующих замолчать, им нечего было возразить.
Му Ваньяо обычно носила ярко-алые платья, ее макияж был сложным и изысканным, а украшения — сплошь из золота и серебра… Она сама была подобна величественному, сияющему дворцу, и в ее вкусах действительно не было ничего, что указывало бы на любовь к скромности и тишине.
Слуги поместья пребывали в растерянности, но, помня о тех двусмысленных отношениях, что связывали Янь Шана с их принцессой в последние месяцы, а также поддавшись красноречию второго молодого господина, они легко позволили себя убедить. Было решено украсить резиденцию к возвращению принцессы.
Если принцесса, вернувшись, разгневается… что ж, тогда за всё ответит второй молодой господин.
Вэй Шу молча наблюдал за тем, как Янь Шан общается со служанками.
Когда рядом был второй старший брат Янь, Вэй Шу, разумеется, предпочитал помалкивать. Однако, заметив, насколько непринужденно второй старший брат Янь ведет себя со слугами принцессы, Вэй Шу прищурился, что-то заподозрив.
На дворцовом банкете послы разных стран выражали свои поздравления и пожелания долголетия, преподнося привезенные сокровища.
Перед лицом чиновников Хунлусы послы малых, невежественных государств зачитывали поздравительные речи, написанные с крайним почтением и преклонением перед великой державой. В них то и дело мелькали фразы вроде «Небесная империя, высшее государство» или «мы, дикари из пустошей» — слова, которые понимали люди Да Вэй, но смысла которых сами послы толком не осознавали.
Как бы то ни было, после того как чиновники Хунлусы громко зачитывали их послания, император, восседавший на возвышении, жаловал дары.
Сокровища, жалуемые императором Да Вэй, в несколько раз превосходили по ценности дары малых стран.
Да Вэй получала признание своего величия, а малые страны — выгоду; таким образом, обе стороны оставались довольны.
Когда поздравления от последнего малого государства подошли к концу, на сцену вышли дворцовые танцовщицы. Лишь тогда Му Ваньяо, которая до этого момента пристально следила за ходом церемонии, смогла облегченно вздохнуть и занять свое место.
К этому этапу ее основная задача была почти выполнена. Предстоящие выступления и обмен мастерством между представителями малых стран и Да Вэй всегда проходили гораздо легче, чем официальные приемы.
Чиновники и наложницы приступили к трапезе, наслаждаясь танцами.
Дворцовый евнух прошептал несколько слов на ухо Му Ваньяо. Та повернула голову и увидела, что старшая принцесса Лулин, воспользовавшись тем, что все увлечены зрелищем, направилась к императору в сопровождении своей свиты. Догадываясь, что задумала ее тетя, Му Ваньяо лишь слегка изогнула губы в улыбке и тихо бросила:
— Не обращайте внимания.
Дворцовый евнух отступил.
Тем временем у места, где сидел император, старшая принцесса Лулин с крайне обиженным видом поприветствовала брата. Она осторожно взглянула на императора: его лицо было изможденным, а взгляд — холодным, но казалось, что сегодня… его состояние было в норме?
После того как старшая принцесса Лулин выразила почтение, она увидела, что император лишь равнодушно мазнул по ней взглядом, и занервничала. Старшая принцесса Лулин поспешила велеть слугам поднести подарок, который ей стоило огромных трудов раздобыть, — коралловое дерево ростом с человека.
Это дерево из красного коралла было вырезано в форме танцовщицы с развевающимися одеждами. Когда накрывавшая его красная ткань соскользнула, все присутствующие замерли, пораженные этим зрелищем.
Император тоже посмотрел на него и произнес:
— Такое высокое коралловое дерево… должно быть, нелегко было его получить?
- Шоусуй (守岁, shǒusuì) — традиция бодрствования в канун китайского Нового года для привлечения удачи и долголетия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
