Янь Шан про себя размышлял: похоже, завтра всё же придётся пойти в Военное министерство и расспросить там кое-кого.
Приведя в порядок мысли о дальнейших делах, Янь Шан наконец немного успокоился. Глядя, как Вэй Шу пишет доклад, он спросил:
— Цзюй Юань, ты собираешься кого-то обличать?
Будучи надзирающим цензором, Вэй Шу имел право беспрепятственно обличать чиновников и не нести за это ответственности — в этом и заключались его обязанности.
Насколько знал Янь Шан, Вэй Шу успел восстановить против себя немало людей при дворе. Он и впрямь сжал в кулаке горсть пота1 за него.
Вэй Шу угукнул, взглянул на Янь Шана и смущённо произнёс:
— Я собираюсь найти способ обличить всех тех министров, что желают отправить Её Высочество на замужество ради мира. Искать их ошибки куда проще, чем достоинства.
В глазах Янь Шана промелькнул огонёк: он понял, что Вэй Шу тоже помогает Му Ваньяо в меру своих полномочий.
Однако Янь Шан с досадой подумал: а вдруг, пока они с Вэй Шу так заняты, Му Ваньяо на самом деле уже согласилась уехать с Умань-ваном?
Вэй Шу посмотрел на него:
— Кажется, у второго старшего брата что-то на душе.
Янь Шан улыбнулся, ответил, что ничего особенного, и добавил:
— Завтра я возьму тебя, Цзюй Юань, на банкет с несколькими чиновниками.
Сначала Вэй Шу растерялся, но, заметив, что Янь Шан смотрит на его доклад, сразу всё понял: Янь Шан считал, что он нажил слишком много врагов среди придворных, и хотел помочь ему наладить связи, чтобы в будущем его карьера не пошла под откос.
Вэй Шу был очень благодарен Янь Шану за помощь, но мысль о том, что придётся обедать с толпой неприятных людей…
— Не нужно, — сказал Вэй Шу.
Янь Шан, будучи крайне проницательным, тут же мягко произнёс:
— Не беспокойся, Цзюй Юань. На банкете говорить буду я, тебе нужно лишь следовать за мной. Обещаю, за весь вечер тебе не придётся сказать и десяти фраз.
Вэй Шу поднял брови:
— А второй старший брат Янь весьма уверен в себе.
Янь Шан улыбнулся. Он подумал, что и впрямь — если не забивать голову делами Му Ваньяо, мысли остаются ясными.
Расставшись с Му Ваньяо, Умань-ван Мэн Цзайши отправился на тайную встречу с циньваном.
Циньван устроил в своём поместье банкет: официально он пригласил нескольких министров, но втайне провёл Мэн Цзайши во внутренние покои.
Мэн Цзайши развалился на сиденье, широко расставив ноги. Его рослое тело, подобно могучему леопарду, замерло в позе вальяжной лени. Он с настороженной улыбкой наблюдал, как циньван, закрыв дверь, садится напротив. Несмотря на расслабленный вид, в нём чувствовалась готовность в любой миг вскочить и нанести смертельный удар.
Циньван произнёс:
— Когда Умань воевала с Великой Вэй, Военное министерство не находилось под моим началом, а Умань не была вашим владением, ван-е. И хотя между министерством и Уманью есть разногласия, ни вы, ни я в них не участвовали. Из этого следует, что у нас всё же есть возможность для переговоров и сотрудничества.
Мэн Цзайши небрежно усмехнулся:
— Разумеется. Моя Умань и Великая Вэй изначально связаны отношениями сотрудничества. Я всей душой поддерживаю мир и не желаю войны между нашими странами. Едва став ваном, я лично прибыл в Великой Вэй. Полагаю, я уже достаточно ясно выразил своё стремление к миру.
Про себя циньван обругал собеседника за коварство — тот говорил так, что и капля воды не просочится. Он твердил о сотрудничестве с Великой Вэй, но ни слова не сказал о сотрудничестве с циньваном.
Тогда циньван принялся за пустую болтовню: расспрашивал об обычаях Умани, интересовался мнением Мэн Цзайши о Великой Вэй и тем, нравится ли ему Чанъань. Мэн Цзайши тоже притворялся, поддерживая оживлённую беседу.
В конце концов выдержки циньвана не хватило: пока Мэн Цзайши со вкусом описывал, как его восхищают рынки Чанъани, пальцы циньвана, сжимавшие кубок с вином, побелели, а лицо всё больше каменело.
— Довольно! — с ледяным видом прервал его циньван.
— Кажется, Дянься рассержен? — удивился Мэн Цзайши. — Разве мы не чудесно беседовали?
Сделав три глубоких вдоха, циньван посмотрел на этого Умань-вана, втайне изумляясь. Он не ожидал, что тот так хорошо владеет языком Великой Вэй, и не думал, что правитель маленькой варварской страны может быть настолько невозмутимым… Но если Мэн Цзайши никуда не спешил, то циньван очень торопился.
Циньван озвучил свою истинную цель:
— Я предлагаю вам сотрудничество: я хочу, чтобы ван-е увез принцессу Даньян с собой. Её пребывание в Чанъани лишь укрепляет власть тайцзы, чего я видеть не желаю. Вам же нужны знания и технологии Великой Вэй — всё это империя предоставит Умани в обмен на отъезд Даньян. В нашем союзе каждый получит то, что ему нужно.
Мэн Цзайши, опустив веки, покачивал в руке кубок.
— Раз Дянься так искренен, я тоже скажу правду, — протянул он. — Добьюсь я руки принцессы Даньян или нет, для меня не столь важно. Как вы и сказали, мне нужны знания и технологии Великой Вэй… Но их, я полагаю, Великая Вэй предоставит мне в качестве компенсации даже без принцессы Даньян.
Он поднял голову, и резкий шрам на его лице, подобно ядовитой змее, уставился на циньвана:
— Скажите, зачем мне тогда сотрудничать с вами, Дянься?
Циньван холодно усмехнулся.
Циньван произнёс:
— Умань — всего лишь маленькая страна. А вы, правитель, находитесь в Чанъани… Если у Великой Вэй и впрямь возникнут дурные намерения, разве сможет крошечная Умань уцелеть?
— Что? — переспросил Мэн Цзайши. — Вы и впрямь посмеете меня убить?
- Сжать в кулаке горсть пота (捏一把汗, niē yī bǎ hàn) — китайское образное выражение, означающее сильное волнение или тревогу за кого-либо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
