Пока он был поглощен делами, ее дни проходили в полнейшей праздности!
Му Ваньяо ошарашенно выдала:
— А?
Янь Шан нахмурился и начал медленно, издалека, говорить ей, что так поступать не стоит. Он твердил, что этот Мэн Цзайши — из народа Умань, и его привычки в корне отличаются от ее собственных. Он понимал, что ей приходится лавировать, и она определенно не желает выходить замуж ради мира, но раз так, ей не следует сближаться с ван Уманем.
Му Ваньяо слушала его, поначалу кивая и смиренно принимая наставления. Однако ее покладистость, видимо, невольно придала Янь Шану смелости, и он начал говорить еще больше.
Он ворчал и ворчал, долго рассуждая о том, что ей нужно быть осторожнее и не давать окружающим лишних поводов.
Му Ваньяо не выдержала:
— Знаю, знаю! Ты невыносим!
Янь Шан немного рассердился.
Но, заметив ее недовольство, он тут же замолчал.
Когда он умолк, Му Ваньяо принялась украдкой наблюдать за ним. Он сидел, опустив голову и не разжимая нахмуренных бровей, выглядя совсем поникшим.
Вид этого прекрасного юноши, чистого, словно нефритовый бамбук1, который так терзался и из последних сил сдерживал себя, заставил Му Ваньяо задуматься: не перегнула ли она палку? В какой-то момент ей даже стало жаль его: он о стольких вещах беспокоится, но держит всё в себе… Но стоило дать ему волю, как он тут же принимался ее отчитывать.
Му Ваньяо тихо позвала:
— Янь Шан?
Янь Шан не проронил ни звука.
Му Ваньяо попробовала снова:
— Второй старший брат Янь?
Он всё так же сидел с опущенной головой, не отвечая.
«Похоже, и впрямь обиделся», — подумала Му Ваньяо.
Она встала и подошла к Янь Шану. Когда он в изумлении поднял на нее глаза, Му Ваньяо уже обняла его и, запрокинув голову, коснулась губами уголка его рта. Она была необычайно пылкой, ее язык двигался искусно и ловко. Стоило Янь Шану приоткрыть рот, как она тут же перехватила инициативу, заставив его сердце пропустить пару мощных ударов.
Он схватил ее за плечи, пытаясь отстраниться, но она не отпускала.
Под ее натиском Янь Шан отступал, пока не повалился на кровать. Он рухнул на тюфяки, а Му Ваньяо одним резким движением дернула полог — тяжелые складки ткани тут же скрыли их, отгородив от всего света.
Она опустилась перед ним на колени, прижав его широкие рукава, обхватила его за подбородок и принялась осыпать поцелуями.
Дыхание Янь Шана сбилось, он попытался оттолкнуть ее за плечи; его ресницы дрожали, а голос, когда он заговорил, звучал прерывисто и с обидой:
— Ты опять… опять этот прием… Неужели ты думаешь, что это сработает? Неужели ты не можешь просто поговорить со мной нормально… М-м-м.
Му Ваньяо не слушала. Сосредоточенно целуя его, она спустилась ниже, обдавая своим дыханием его покрасневшую, напряженную шею, и прикусила кадык.
Его тело напряглось, он резко вздрогнул.
Янь Шан и вправду рассердился:
— Му Ваньяо!
Он воскликнул:
— Ты пользуешься тем, что я… пользуешься тем, что я…
Му Ваньяо, лукаво улыбаясь, наконец заговорила:
— Я просто пользуюсь тем, что ты не любишь сердиться. Но я вовсе не издеваюсь над тобой, в этот раз это будет компенсацией. — Она на мгновение задумалась. — На самом деле, мне очень нравится, когда ты в чиновничьем облачении… но на этот раз обойдемся без него.
Янь Шан приподнялся на локтях:
— Тогда дай мне встать… Нам нужно серьезно поговорить…
Му Ваньяо хмыкнула про себя: «Кто еще захочет с тобой болтать? Стоит дать тебе остыть, как ты тут же заводишь волынку о том, что я делаю не так и в чем я неправа. Только в такие моменты я могу полностью тебя контролировать».
Оторвавшись от его примятого ворота, Му Ваньяо озорно улыбнулась ему и соскользнула ниже.
Янь Шан, нахмурившись, растерянно смотрел на нее, не понимая, что она задумала. Но когда она распахнула его воротник и ее дыхание коснулось его поясницы, продолжая спускаться еще ниже, он в панике снова потянул ее к себе:
— Му Ваньяо!
Му Ваньяо томно взглянула на его покрытое испариной лицо и приглушенно рассмеялась.
Словно древняя лоза, веками неизменно росшая под водой.
Но внезапно ее потревожила проворная змея.
Она обвилась вокруг этой лозы, заставляя ее натянуться до предела. Эта озорная змея была коварным созданием, что выбирала лишь чужие слабости.
Она обнажила острые зубы и разом вонзилась в плоть.
Впилась в лозу.
С таким наслаждением, будто пила человеческую кровь.
Бедра Янь Шана непроизвольно дернулись вверх, и он услышал насмешливый смешок Му Ваньяо. Столь постыдно, столь унизительно — ее дерзость заставила его сердце почти остановиться. Не в силах больше терпеть, он вцепился в края кровати, на его руках вздулись вены. Его длинные пальцы сжимали дерево так сильно, что костяшки побелели.
Внезапно он схватил Му Ваньяо и рывком подтянул ее к себе. Не успела она осознать его порыв, как он уже подмял ее под себя и, не раздумывая, припал к ее губам в исступленном поцелуе.
Вокруг был лишь жар и неистовое биение сердец.
Солнце за пологом кровати казалось тусклым; никто не знал, сколько раз переплелись между собой тяжелые занавеси.
Он сильно дрожал и впервые был настолько не в себе от переполнявших его чувств, что Му Ваньяо почти испугалась. Но не успели в ее памяти всплыть пугающие воспоминания о власти мужчины над ней, как он расслабился и рухнул на нее. Он уткнулся лицом ей в шею, а его растрепанные волосы щекотали ее кожу.
Он дважды кашлянул, а когда поднял голову, в уголках его глаз всё еще стоял не успевший сойти багрянец.
И лишь затем произнес:
— Ты… ты перешла все границы.
- Чистый, словно нефритовый бамбук (清如玉竹, qīng rú yù zhú) — образное описание благородного, безупречного и изящного юноши. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
