Военные учения и ратное дело никогда не были сильной стороной Янь Шана.
Му Ваньяо, разумеется, вступилась за Янь Шана, не желая, чтобы Мэн Цзайши помыкал им.
Однако Мэн Цзайши бросил Янь Шану вызов, будучи ваном Умань. Если бы тот не ответил, не выставило ли бы это Великую Вэй в невыгодном свете как страну беспомощную?
Янь Шан осторожно отодвинул загородившую его Му Ваньяо и произнес:
— Ван желает, чтобы я стал воином и отправился на поле битвы?
Мэн Цзайши усмехнулся.
— Даже если бы бэньван этого захотел, ты не сгодишься, — подразнил он. — Если с тобой случится нечто вроде «трех длинных и двух коротких»1, маленькая принцесса меня живьем съест.
Он посмотрел на Му Ваньяо. И в самом деле, казалось, из ее глаз вот-вот вырвется пламя, она яростно сверлила его взглядом. Взор Мэн Цзайши на мгновение потускнел, в душе он горько усмехнулся: все же времена изменились.
Ту юную принцессу, что скакала с ним плечом к плечу по степям и среди скал, ту принцессу, которую он спаивал до беспамятства и которая засыпала на его плече, ту бессильную принцессу, умевшую лишь прятаться и плакать… он уже потерял.
Он взрастил из нее бесстрашную девушку, и теперь эта смелость… была направлена против него самого.
Янь Шан сделал легкий шаг вперед, словно невзначай преграждая Мэн Цзайши путь к Му Ваньяо. Лю Жочжу все это время стоял рядом, молча наблюдая за натянутой атмосферой между ними тремя, и, казалось, о чем-то догадывался.
Опомнившись, Мэн Цзайши звонко рассмеялся:
— Бэньван, разумеется, не станет тебя обижать. Кого бы ни выставила ваша Великая Вэй, каких бы воинов ни назначила, лишь бы они были моложе двадцати пяти лет… В конце концов, бэньван и сам будет придерживаться этого правила и не станет прибегать к помощи привычных ему уманьцев. Мы с вами устроим состязание, и независимо от исхода останемся добрыми соседями.
После таких слов отказ выглядел бы малодушием.
Янь Шану оставалось только согласиться, надеясь найти способ справиться с учениями позже. До этого он никогда не касался подобных дел и лишь заглядывал в Военное министерство, чтобы разузнать о боевой мощи Умани… Обсуждение военных действий на бумаге неизбежно заставляло его чувствовать неуверенность.
Му Ваньяо, стоявшая рядом, была крайне недовольна.
Она несколько раз порывалась возразить, но понимала, что Мэн Цзайши метит именно в Янь Шана: даже если она оспорит это один раз, он найдет новый предлог, чтобы поставить Янь Шана в затруднительное положение.
Когда Янь Шан дал согласие, Му Ваньяо выпалила:
— Только и знаете, что воевать — мужланы, дикари! Ван Умань, раз вы хотите состязаться в военных учениях, мы принимаем вызов. Но если мы предложим помериться литературным талантом, осмелитесь ли вы согласиться?
Мэн Цзайши, Янь Шан и даже Лю Жочжу с некоторым удивлением посмотрели на принцессу Даньян.
Овладев собой, Му Ваньяо продолжила:
— Нынешние торжества посвящены не только празднованию Юаньжи, но и предстоящему в следующем месяце дню рождения моего Фухуана. В честь именин Фухуана мы проведем военные учения и одновременно, ради праздника, приглашаем послов всех сопредельных стран помериться с нами литературным талантом. Стихи, каллиграфия, шахматы или живопись — выбирайте на свой вкус.
Она использовала поздравление императора как повод, от которого трудно было отказаться.
Мэн Цзайши прищурился:
— Принцесса изволит шутить над нами? Мы даже на языке Великой Вэй не можем изъясняться гладко, а вы хотите состязаться в ваших стихах, каллиграфии, шахматах и живописи?
Му Ваньяо съязвила в ответ:
— Это только вы, уманьцы, не можете толком связать и двух слов. Я вижу, что другие государства почитают культуру нашей Великой Вэй, и многие их люди способны слагать стихи и сочинять оды. Наша держава всегда приветствует послов, которые прибывают к нам за знаниями, так что подобное состязание станет очередным дружеским обменом.
Она намеренно подразнила Мэн Цзайши, подражая его манере, но ее голос звучал так звонко и нежно, что невольно вызывал улыбку:
— И независимо от исхода мы останемся добрыми соседями!
Мэн Цзайши по-прежнему хранил молчание.
В конце концов, таланты жителей малых стран не могли сравниться с одаренностью подданных Великой Вэй. Насколько ему было известно, люди Великой Вэй получали чины, сдавая экзамены по поэзии и прозе — как чужакам тягаться с ними?
Му Ваньяо слегка закатила глаза.
Янь Шан тут же выразил неодобрение:
— Дянься!
Как она могла становиться все более несдержанной? Разве подобает принцессе, пусть даже в неофициальной обстановке, закатывать глаза на людях? Даже если это смотрелось очаровательно, ей не следовало так поступать.
Едва он открыл рот, Му Ваньяо поняла, что он хочет сказать. Фыркнув, она немного усмирила выражение лица, но, не сводя глаз с Мэн Цзайши, произнесла:
— Хорошо-хорошо, мы добавим условие. Пусть ваши малые государства объединятся, а от нашей Великой Вэй против вас выступят только девушки. И только те, кто еще не вышел замуж.
— Так у обеих сторон будут свои слабые места, разве это не справедливо?
Мэн Цзайши долго смотрел на нее, а затем расхохотался:
— Идет! Бэньван обсудит это с другими послами и примет вызов. Раз Дянься заговорила в таком тоне, то не принять бой значило бы для нас, мужчин, лишиться всякого мужества.
Он громко добавил:
— Дянься, ждите моего ответа.
Сказав это, он не стал медлить, развернулся, вскочил в седло и лихо ускакал прочь.
- Три длинных и два коротких (三长两短, sān cháng liǎng duǎn) — китайское иносказание для обозначения смертельной опасности или смерти, отсылающее к количеству досок, из которых сбивали гроб. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
