Янь Шан считал: если бы он сам не вмешался… возможно, Му Ваньяо и Ян Сы достигли бы истинного плода1.
Его так сильно терзали мысли о Ян Сы, что на сердце становилось кисло, и он не находил себе места.
Янь Шан какое-то время писал доклады, но так и не смог успокоить дух. Ему оставалось лишь позвать слугу Юньшу и, сделав вид, что ничего не произошло, велеть ему разузнать:
— Вернулась ли дянься?
Спустя некоторое время Юньшу вернулся и доложил, что дянься ушла ещё в Час У и до сих пор не возвращалась.
Юньшу посмотрел на Янь Шана:
— У ланцзюня есть дело к дянься?
Янь Шан сидел неподвижно, опустив глаза.
— Ничего, — ответил он.
Однако через некоторое время Янь Шан снова не выдержал и послал слугу спросить, но Му Ваньяо всё ещё не вернулась. Слуга ходил туда-сюда несколько раз; наступили сумерки, а она так и не появлялась. Янь Шан пребывал в беспокойстве, теряясь в догадках, почему её так долго нет и чем они вдвоём занимаются.
Разумеется, он верил в их благородство.
Но… но…
Ланцзюнь сидел в кабинете за работой, а Юньшу, стоя под навесом галереи, вздохнул:
— Скоро стемнеет, ворота кварталов вот-вот закроются. Неужели дянься не вернётся сегодня ночью?
Стоило этим словам прозвучать, как дверь кабинета распахнулась.
Лицо Янь Шана выражало неловкость, но он произнёс серьёзно и негромко:
— Я отправлюсь в храм Цыэнь.
— Чтобы встретить и привезти дянься? — спросил Юньшу.
— Конечно нет, — ответил Янь Шан. — Просто… просто я пожертвовал храму Цыэнь немного денег на благовония, и настоятель всё хотел меня поблагодарить, а я избегал его. Теперь же я вдруг вспомнил об этом и должен уладить дело.
Юньшу отправился седлать лошадь. Оглянувшись на возвращающегося в комнату ланцзюня, он невольно вздохнул, сочувствуя своему ланцзюню.
Он подумал, что у второго господина слишком уж добрый нрав.
Где ещё найдёшь ланцзюня, который так мягко отвечает на вопросы собственного слуги?
И где найдёшь ланцзюня, который, явно сердясь, всё равно едет кого-то встречать?
Юньшу ни на миг не поверил, что Янь Шан едет к настоятелю храма Цыэнь. Янь Шан был из тех людей, что творят добро, не ища награды: раз пожертвовал — значит пожертвовал, и ждать благодарности он бы не стал. Второй господин Янь ехал в храм Цыэнь только ради принцессы Даньян… Его ланцзюнь так нежен, принцессе Даньян не стоит обманывать его надежд.
Когда Янь Шан выехал за ворота, в Чанъань въехали гонцы с почтовой станции.
Одно письмо отправили в обитель седьмого господина Вэя, другое — туда, где жила Му Ваньяо.
В Дунгуне тайцзы пристально следил за этим делом. Едва гонцы въехали в город, там об этом уже знали.
Можно сказать, что с тех пор как закончились военные учения, тайцзы только и ждал прибытия гонцов в Чанъань. Тайцзы был человеком глубокого ума и знал: как только отношения между родом Ли и императорской семьёй смягчатся, род Ли обязательно предпримет следующий шаг.
И вот он дождался.
Хотя он не мог перехватить письма от рода Ли, тот факт, что они были доставлены одновременно седьмому господину Вэю и Му Ваньяо, уже служил ясным знаком.
Тайцзы погрузился в раздумья.
Будь он главой клана Ли из Цзиньлина, то в момент, когда власть Му Ваньяо в Чанъане начала бы расти, а Хуаншан и клан Ли стали бы приходить к согласию, он немедленно способствовал бы браку между Му Ваньяо и Вэй Шу, чтобы заключить союз между великими родами Юга и Севера.
После союза двух великих домов семья Вэй помогла бы семье Ли вернуться в Чанъань.
Разумеется, тайцзы не желал такого исхода. В тот день он призвал Ян Сы обратно именно для того, чтобы перетянуть род Ли на свою сторону. К сожалению, позиция рода Ли оставалась двусмысленной, а чувства Му Ваньяо и Ян Сы были переменчивы, так что дело с этим союзом никак не продвигалось.
К тому же Вэй Шу был ещё юн, и тайцзы решил не спешить и подождать.
Сейчас Вэй Шу едва исполнилось шестнадцать. Но, с точки зрения рода Ли, время для брачного союза, по-видимому, пришло.
Тайцзы же намеревался отпустить Ян Сы, так как больше не мог использовать его, чтобы привлечь Му Ваньяо на свою сторону.
Тайцзы размышлял, бормоча себе под нос:
— Нельзя допустить союза Лю Мэй с семьёй Вэй. Если два их дома объединятся, я не получу большой выгоды. После свадьбы Лю Мэй станет склоняться к умеренным взглядам семьи Вэй, и моё влияние ослабнет… Лучше всего оставить Лю Мэй при себе и склонить род Ли на мою сторону.
Он постукивал пальцами по столу и слегка улыбнулся:
— К счастью, Му Ваньяо, судя по всему, не питает к седьмому господину Вэю нежных чувств. Тот, к кому она их испытывает… это Янь Шан. А Янь Шан теперь в Хубу под моим началом.
— Если я устрою брак Лю Мэй и Янь Шана, разве я не выступлю в роли благодетеля и при этом не получу в своё распоряжение ресурсы рода Ли?
Разве семья Ли не хочет вернуться в политический центр Чанъаня? Он тоже может помочь. Приняв решение, тайцзы поднялся, собираясь навестить Хуаншана.
Му Ваньяо ни о чём не подозревала, наслаждаясь представлением в храме Цыэнь вместе с Ян Сы.
Янь Шан въехал в храм верхом и, затерявшись в бурлящем потоке людей, принялся повсюду искать их двоих.
В обители седьмого господина Вэя Чжао Линфэй понуро лежала на столе, мучаясь из-за того, что её принуждали к браку. Вэй Шу сидел напротив неё. Развернув письмо, он увидел послание от своего учителя — то есть дяди Му Ваньяо, Ли Чжи.
В нём не было ничего лишнего. Лишь выражалась надежда, что он и Му Ваньяо немедленно обручатся.
За окном раздался резкий треск: капли дождя, крупные, как бобы, забарабанили по деревянному карнизу. Небо затянуло сумраком, порывы ветра принесли вечернее ненастье, и облака закружились, подобно бурному приливу.
- Достичь истинного плода (修成正果, xiū chéng zhèng guǒ) — буддийское понятие, означающее обретение просветления; в переносном смысле — благополучно завершить начатое, часто о вступлении в брак. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
