Му Ваньяо была слаба здоровьем: малейшее дуновение ветра или лишний дождливый день могли приковать её к постели. Только благодаря тому, что Му Ваньяо была принцессой и о ней неустанно заботились, она могла быть такой здоровой, как сейчас. Но разве могла Му Ваньяо с таким телосложением ухаживать за другим больным?
Сяжун теперь постепенно стала смелее, чем прежде, и позволяла себе больше: она даже осмелилась возражать Му Ваньяо. Однако Му Ваньяо не обратила на них внимания; она отвернулась и вошла в комнату проведать Янь Шана. Видя это, Сяжун лишь тяжело вздохнула и распорядилась, чтобы служанки как следует присматривали за принцессой.
Следующие две ночи Му Ваньяо спала здесь, у Янь Шана. К счастью, их дома находились совсем рядом, а все слуги были из поместья принцессы, поэтому никто не узнал о её своенравии.
Му Ваньяо обнимала Янь Шана, заботясь о нём старательно, хоть и неумело.
Она знала, что слуги справятся лучше, но никто из них не вложил бы в это столько сердца.
Она обнимала его, прижимаясь лбом к его лбу; когда жар усиливался, она замирала от страха, а когда тело становилось ледяным, её охватывала тревога. Она держала его за руку, не позволяя ему переворачиваться во сне, боясь, что он заденет раны. Она спала рядом, и малейшее изменение в его дыхании тут же пробуждало Му Ваньяо.
В глазах Му Ваньяо Янь Шан не был могущественным чиновником из императорского двора; он был лишь слабым книжником.
Она относилась к нему с такой нежностью.
Она ничего не просила взамен: ей нужно было лишь, чтобы он поправился, и тогда она сможет успокоиться.
Спустя две ночи жар у Янь Шана наконец спал. Только после того, как служанки, упав на колени, взмолились, Му Ваньяо вернулась спать в своё поместье. Но даже тогда она продолжала приходить каждый день и следила, чтобы за ним ухаживали.
Служанки переглядывались: раньше они думали, что второй молодой господин лишь немного нравится Её Высочеству, и только теперь поняли, насколько сильно она его любит.
Эти два дня Янь Шан пребывал в полузабытьи.
Вначале его разбудили плач и слёзы Му Ваньяо; он пришёл в себя лишь на миг и снова потерял сознание. Хотя в последующие два дня он находился в глубоком сне, он смутно чувствовал, что Му Ваньяо всегда рядом. Её аромат окружал его, когда она наносила лекарство или кормила кашей.
По ночам она обнимала его. Иногда она просто лежала рядом, а иногда тихонько плакала, и слёзы её лились, подобно мелкому дождю, пока она шептала: «второй старший брат Янь».
На сердце у Янь Шана было невыразимо горько, словно его вымочили в терпкой воде; он лишь жалел, что не может проснуться поскорее, чтобы она перестала беспокоиться.
В забытьи ему казалось, что воздух вокруг влажный, будто она плачет не переставая. Но она только плакала и не произносила ни слова. Те отчаянные слова, сорвавшиеся у неё в самом начале: «Что я буду делать, если ты покинешь меня?», больше не повторялись.
Сдержанно, отстранённо. И всё же она продолжала плакать.
Почему она плачет? Разве она не говорила, что больше не любит плакать? Разве не обещала, что никогда не прольёт ни слезы? Разве не сказала, что они расстались?
Тогда почему она всё ещё так поступает?
На третий день Му Ваньяо по обыкновению сидела у постели Янь Шана, склонившись, чтобы дать ему лекарство. Когда она закончила и собралась уходить, кто-то мягко потянул её за запястье.
Хватка была совсем слабой.
Му Ваньяо обернулась и увидела лежащего на кровати человека. Он выглядел изнуренным, лицо было бледным, но он открыл ясные и мягкие глаза, подобные осенней заводи1, и, протянув руку, удержал её.
Му Ваньяо застыла и посмотрела ему прямо в глаза.
Перед больным, который только что пришёл в себя, её реакция была слишком холодной: она просто смотрела на него сверху вниз, и во взгляде не было и тени радости.
Янь Шан прохрипел:
— Яо-Яо…
Он из последних сил старался прийти в сознание, только чтобы сказать ей пару слов, чтобы она больше не волновалась. Однако голос его после пробуждения был сиплым, он не мог говорить. Он лишь с трудом улыбнулся ей, надеясь, что она поймёт его без слов.
Му Ваньяо убрала руку и спрятала её за спину.
Она холодно произнесла:
— Я пришла не для того, чтобы ухаживать за тобой. Я просто веду себя как добрая соседка и навестила больного, как полагается. Раз уж другие сановники приходят, то если бы я не пришла, это выглядело бы неприлично. Ты не думай лишнего, это ничего не значит.
Янь Шан не мог ничего сказать, он лишь оцепенело смотрел на неё. Она опустила глаза и встала у края кровати; густые ресницы скрывали все её чувства.
Казалось, его пробуждение снова вернуло их отношения к точке замерзания.
Му Ваньяо отчуждённо проговорила:
— Не называй меня «Яо-Яо». Мы уже расстались. Второй молодой господин Янь из Линнани, следи за своими словами и поступками, не порти мою репутацию. Я навестила больного и больше не приду, береги себя.
Янь Шан был ошеломлён.
Он попытался приподняться, хотел заговорить. Но она развернулась и поспешно ушла, словно спасаясь бегством, не дав ему возможности сказать ни слова, чтобы удержать её. В следующее мгновение внутрь хлынули слуги, взволнованно окружив Второго молодого господина Янь из Линнани, чтобы прислуживать ему.
Внутри слуги шумно плакали и смеялись, кто-то побежал за лекарем. Снаружи, прислонившись спиной к стене, Му Ваньяо пыталась успокоить свои чувства.
- Глаза, подобные осенней заводи (秋泓, qiūhóng) — образное описание чистых и глубоких глаз, чей взгляд напоминает прозрачную воду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
