Она шла, опустив голову, и слёзы непрерывно катились из её глаз; сколько бы она ни вытирала их платком, они не иссякали. Она впервые полюбила ланцзюнь, к тому же именно этот ланцзюнь первым начал искать её расположения… Однако сегодня вся радость этих нескольких месяцев и негласная близость показались ей обманом.
Возможно, у Ян Сы были на то веские причины, а возможно, он лишь играл с ней и, обнаружив, что она — сестра Янь Шана, побоялся продолжать… Но какова бы ни была причина, её любовь увяла.
Янь Сяочжоу вернулась в переулок, где находилось поместье принцессы, и вместе со служанкой поспешно привела в порядок своё лицо. Ей нужно было идти в дом, где раньше жил Янь Шан, а теперь обосновалась вся семья Янь. Она боялась, что родные заметят её слёзы и будут за неё переживать, поэтому ей во что бы то ни стало нужно было их вытереть.
Когда Янь Сяочжоу спускалась с лошади перед воротами поместья, она встретила Му Ваньяо, выходившую из своей резиденции.
Му Ваньяо неспешно вышла наружу, держа в руке веер из перьев. Она прикрывала круглым веером половину лица, бросая вокруг томные взгляды; её высокая причёска из тёмных кудрей была подобна плывущим облакам, а одежды из тонкого шёлка сверкали жемчугом и нефритом.
Эта принцесса, невестка Янь Сяочжоу, всегда выглядела изысканно и блистательно, сияя подобно драгоценной жемчужине, где бы она ни находилась.
Янь Сяочжоу поспешно выпрямилась и почтительно поприветствовала невестку. Инстинктивно она чувствовала перед ней трепет — возможно, из-за того, что Му Ваньяо была принцессой по рождению, а возможно, потому, что в детстве Му Ваньяо бывала с ней сурова… Так или иначе, Янь Сяочжоу готова была почитать невестку словно Бодхисаттву.
Му Ваньяо как раз собиралась заглянуть в соседний дом, чтобы поболтать с семьёй Янь, а заодно, отбросив скромность, остаться там на обед. Янь Шан работал в Либу и не возвращался днём, так что Му Ваньяо была полна решимости наладить отношения с его родными.
Му Ваньяо взглянула на Янь Сяочжоу и остановилась:
— Почему плачешь?
Янь Сяочжоу вздрогнула:
— …Вовсе нет.
Му Ваньяо нахмурилась:
— Белила на лице совсем размазались от слёз, и ты ещё говоришь «нет»?
Янь Сяочжоу растерялась, не понимая, как невестка своим огненным взором1 сумела это разглядеть. Ведь служанка уверяла её, что ничего не заметно.
Пока Янь Сяочжоу раздумывала, как бы половчее солгать и избежать дальнейших расспросов, Му Ваньяо подпёрла щеку веером, и в её сердце что-то шевельнулось. Янь Сяочжоу была самой любимой сестрой Янь Шана; если она, как невестка, проявит чуткость и понимание, разве не сможет она потом похвалиться своей заслугой перед мужем?
В тот же миг в голосе Му Ваньяо по отношению к названной сестре зазвучала искренняя забота:
— Быстрее, иди со мной в поместье, умойся и переоденься. Если вернёшься домой в таком виде, твой гунгун, твои гэгэ и невестки будут волноваться.
Янь Сяочжоу поспешила отказаться, но Му Ваньяо не дала ей такой возможности: служанки, наперебой уговаривая золовку, подхватили её под руки и увели в поместье принцессы. Му Ваньяо же бросила взгляд на растерянную служанку Янь Сяочжоу и подала знак Цю Сы, чтобы та разузнала, из-за чего девушка плакала.
Спустя половину шичэнь Му Ваньяо уже настойчиво приобнимала Янь Сяочжоу, с сочувствием обсуждая с ней дела сердечные. Янь Сяочжоу поначалу отпиралась, но после нескольких хитроумных уловок Му Ваньяо сдалась. Она, в конце концов, была лишь никогда не знавшей любви сяонянцзы, и куда ей было тягаться в опытности с невесткой?
Тем более что невестка сокрушалась вместе с ней:
— Ян Сы — настоящий негодяй! Я уже предостерегала его, чтобы он не смел тебя трогать, но он не совладал с собой, да ещё и не посоветовался со мной! Этот подлец, я помогу тебе отругать его!
Янь Сяочжоу только начала успокаиваться, но слова Му Ваньяо вновь вызвали у неё слёзы. Му Ваньяо продолжала расспрашивать обиняками, а Янь Сяочжоу лишь всхлипывала, не в силах сдержать рыданий.
Она подняла своё бледное личико со слипшимися ресницами и растерянно спросила:
— Невестка, неужели мной и вправду просто играли?
Му Ваньяо заколебалась.
Янь Сяочжоу обладала почти такой же чуткостью, как и Янь Шан, и стоило Му Ваньяо лишь на мгновение замяться, как она тут же это заметила. Янь Сяочжоу тихо произнесла:
— Невестка, может, у третьего господина есть какая-то тайна, о которой трудно говорить? Невестка, прошу, скажи мне. Я не стану преследовать его, я просто хочу понять, в чём именно была моя вина.
Му Ваньяо долго молчала и лишь затем медленно заговорила словами, которые Сяо Чжоу могла бы понять:
— Сяо Чжоу, ты и твой третий гэгэ пробыли в Чанъане больше полугода. Понимаешь ли ты, что ситуация в Чанъане крайне изменчива? Я, твой брат, третий господин Ян… Все мы не принадлежим себе. Каждое наше решение влияет не только на нас самих.
К Янь Сяочжоу пришло озарение:
— Невестка хочет сказать, что кто-то заставил третьего господина держаться от меня подальше? Это…
Она внезапно всё осознала:
— Невестка, вы с братом оба хотите, чтобы я не приближалась к третьему господину Яну?
- Огненный взор (火眼金睛, huǒ yǎn jīn jīng) — «огненные глаза и золотые зрачки», идиома, означающая исключительную проницательность и способность видеть истину сквозь любой обман. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
