— Пусть все оставшиеся здесь чиновники явятся ко мне! Передайте им, что Цинь-ван-е восстал, и больше не о чем беспокоиться. Пусть они временно возьмут на себя обязанности военачальников, соберут войска и обеспечат безопасность Бися. В награде они обделены не будут!
Приказы отдавались один за другим, четко и слаженно. Люди постепенно обретали опору и переставали паниковать.
Фантун следовал по пятам за Му Ваньяо:
— Дянься, куда мы теперь направимся?
Му Ваньяо подняла взор, и в её холодных, точно лед, глазах промелькнула насмешка. Глядя в сторону покоев императора, она произнесла странным голосом:
— Мы пойдем в покои моего Фухуана и посмотрим… Посмотрим, какова была цель этой поездки в горную резиденцию в нынешнем году, и насколько тяжела его болезнь, раз он даже не смеет показаться мне на глаза.
Теперь между ними не осталось чувств отца и дочери, только долг подданного перед государем. Му Ваньяо намеревалась лично убедиться, так ли всё обстоит на самом деле, как она предполагала!
Над горой Чжуншань клубилась пыль. Войска, укрывавшиеся здесь днями и месяцами, под предводительством цзянцзюней устремились вниз, к горной резиденции. Эти воины принадлежали к Ведомству Нанья и почти ничем не отличались от личной гвардии Цинь-ван-е.
К тому же род Цзян-ши предоставил им воинов и открыл путь — разумеется, они были сокрушительны в своем натиске!
Войска неслись вниз. Цинь-ван-е, облаченный в доспехи, с длинным мечом в руке, восседал на добром коне. С тех пор как род Ли-ши потерпел поражение, Цинь-ван-е взял под начало Военное министерство. За почти десять лет управления он превратил его в неприступную крепость: там подчинялись лишь его приказам и не желали слышать волю государя. Когда Хуаншан начал теснить его шаг за шагом, кто бы согласился отступать и дальше?
Взмахнув мечом, Цинь-ван-е первым бросился к резиденции. Его личные воины перебили охрану снаружи, а он сам одним выстрелом из лука сразил дозорного на угловой башне. Его голос прогремел подобно грому:
— Воины! Все вы — герои великой Вэй! В последние годы мой Фухуан состарился и впал в заблуждение, выказывая чрезмерную милость Лю Мэй. Она лишь дева, и её обманул такой коварный льстец, как Янь-эр.
— Они захватили власть в свои руки! Дошло до того, что при дворе знают лишь о знаменитом сановнике Янь Сучэне, но забыли о моем Фухуане! Сегодня мы должны очистить окружение государя1 и вырвать моего Фухуана из рук подлых предателей! Храбрые мужи, если верите мне — в бой, за мной!
— Если сегодня добьемся успеха, каждый из вас получит награду!
Воодушевленные воины воспрянули духом. В их глазах вспыхнул яростный азарт, они алчно впились взглядами в горную резиденцию. Поверив словам Цинь-ван-е, они возомнили, что вершат правое дело. Под предводительством личной гвардии Цинь-ван-е со всех сторон зазвучали ответные выкрики:
— Слава могуществу Цинь-ван-е!
— Клянемся исполнить волю Дянься!
В горной резиденции поднялся шум и переполох, воцарился хаос. Было видно, как мятежники захватывают территорию, налетая подобно туче саранчи. Чиновники, сопровождавшие императора, в панике бросились искать Хуаншана и принцессу Даньян, которая могла бы взять управление на себя.
Менее чем в десяти ли от горы Чжуншань Янь Шан со своим войском укрывался в пустошах. Он ожидал здесь уже больше месяца. Под предлогом усмирения мятежа в Тайюане он покинул столицу, но настоящий императорский указ, который он получил, велел ему быть наготове на случай измены Цинь-ван-е.
Хуаншан, Му Ваньяо и Янь Шан понимали: подобное давление заставит Цинь-ван-е восстать. Однако, чтобы сокрушить влияние великих кланов, этот шаг был необходим.
Дозорные ежедневно поднимались на башни, вглядываясь в сторону Чанъаня. В тот день, едва взойдя на пост, дозорный заметил смену знамен в столице. Он немедленно вскочил на коня, чтобы доложить фуцзюню. Клубилась пыль, кони неслись по равнине; Янь Шан глубоко вздохнул — он уже догадывался, как обернулось дело.
Он призвал воинов в седла — решение было уже принято.
В то же время к лагерю Янь Шана во весь опор прискакал гонец. Задыхаясь, он произнес:
— Ланцзюнь, это послание от Бися для вас… Письмо десятидневной давности! Прошу ланцзюня лично вскрыть его!
Янь Шан распечатал конверт, и после прочтения лицо его ничуть не изменилось. Он передал письмо Хань Шусину, велев спрятать его. Янь Шан продолжил строить войска, чтобы воины следовали за ним к горе Чжуншань на спасение государя.
Хань Шусин разволновался:
— Эр-лан, неужели обстановка изменилась? Какой приказ отдал вам Бися?
Уголки глаз Янь Шана едва заметно дрогнули. Его мимолетное выражение мало кто уловил бы, но будь здесь Му Ваньяо, она бы распознала в нем смесь насмешки и усталости. Впрочем, он был готов к этому и предвидел такой исход.
Янь Шан ответил Хань Шусину:
— Бися не давал мне новых распоряжений. Он лишь сообщил, что моя супруга находится в горной резиденции у подножия Чжуншань.
Хань Шусин не понял:
— Разве Дянься не всегда рядом с Бися? Нам это и так известно. К чему Бися особо подчеркивать это?
Глядя на клубы пыли у подножия Чжуншань, Янь Шан с улыбкой произнес:
— Он опасается, что я могу намеренно промедлить с помощью, нарочно затягивая время. В военных делах дорога каждая секунда; за несколько вдохов ситуация может измениться до неузнаваемости. Он просто хотел убедиться, что я не стану искать повода для отсрочки. Он считает… что я могу намеренно медлить и не прийти на выручку как должно.
Янь Шан с горечью добавил:
— Он дает понять: в горной резиденции только Яо-Яо. Если я не приду на помощь, Яо-Яо погибнет. Он хочет увидеть, спасу ли я её.
- Очистить окружение государя (清君侧, qīng jūn cè) — образное выражение, означающее устранение «злых советников» вокруг монарха, часто использовавшееся как предлог для мятежа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
