Выждав мгновение, он резко вскинул голову, его взгляд стал острым, а голос — громким и властным:
— В чём именно ты разочарован?! Неужели ты когда-нибудь любил меня?! Фухуан, давай же перестанем быть столь смехотворно лицемерными, хорошо?
Император откинулся назад и начал заваливаться. Его управляющий делами внутреннего дворца Чэн Ань поспешно принялся растирать императору грудь, пытаясь предотвратить смерть от гнева на этого мятежного и непокорного сына.
Чэн Ань, дрожа от страха, взмолился:
— Дянься, ну же, скажите хоть на пару слов меньше!
Лю Вэньцзи, сжимая в руках метёлку, замер в стороне с едва заметной усмешкой, наблюдая за этим фарсом.
Цинь-ван сидел, низко опустив голову и храня молчание. Юйян-гунчжу, всхлипывая, обернулась на Тайзы, Цзинь-ван тоже в оцепенении уставился на него, не ожидая от Тайзы такой дерзости.
Теми, кто сидел в стороне и имел к этой сцене самое косвенное отношение, были Янь Шан и Му Ваньяо. Когда остальные, рыдая, молили о пощаде, супруги не проявляли интереса. Но теперь, глядя на Тайзы, они оба почувствовали любопытство.
Тайзы не обращал внимания на окружающих, его взгляд был прикован к императору, который едва не задохнулся от ярости:
— Почему я, благополучно будучи Тайзы, решил примкнуть к мятежу третьего младшего брата? Ведь очевидно: стоит тебе умереть, и трон мой. Фухуан, разве ты не так думаешь?
— Да потому, что ты не оставил мне пути к жизни! Ты захотел переломать мне крылья, прежде чем сделать императором! Ты ничуть не веришь в мою способность управлять Поднебесной. Твоя вера — в путь равновесия между государем и подданными, в путь взаимного сдерживания! Ты преградил мне дорогу, выдворил род Ян из столицы, отослал Ян Саня подальше от Чанъаня… Тебе нужно было уничтожить всех вокруг меня, и только тогда дать шанс стать одиноким государем1.
— Но это тот император, которым хотел быть ты! А не я! Мне не нужен престол, ради которого я должен потерять тех, кому доверяю больше всех, самых близких мне людей! Я мог бы терпеть… но если бы я продолжил терпеть, то потерял бы всех друзей, родных и братьев.
Тайзы закрыл глаза, а когда открыл их, его голос стал холодным:
— Неужели у тебя никогда не было братьев, не было жены, не было детей? Неужели никогда не было?
— Кем мы на самом деле являемся для тебя?
— Если хочешь быть одиноким государем, будь им сам; если я захочу им стать, я приду к этому по-своему. Мне не нужен твой контроль, твои распоряжения, твоя подготовка почвы. Ты никогда не советовался со мной! Ты лишь отдавал приказы, принуждал меня идти той же тропой, что прошёл ты.
— Но сегодня я скажу тебе, Фухуан: ты не можешь решать за меня, не можешь заставлять меня жертвовать моими братьями, жертвовать моими чувствами! Я принадлежу самому себе, и мне не нужен тот, кто «ради моего же блага» делает меня смертельно несчастным.
Все присутствующие застыли в оцепенении.
В глазах Янь Шана промелькнул живой блеск, он пристально смотрел на Тайзы. Возможно, он никогда не ценил Тайзы, и их взгляды всегда расходились. Однако то, как Тайзы восстал против всего этого, пробудило в нём искреннее уважение.
То же чувствовала и Му Ваньяо. Она поняла, что совершенно не знала Тайзы. Раньше она часто не понимала, почему такой свободолюбивый человек, как Ян Сы, был так близок с ним.
Почему Ян Сань рисковал жизнью ради Тайзы? Чем Тайзы этого заслуживал? И только сейчас она осознала…
Оказывается, Тайзы тоже способен на протест. В Тайзы тоже живет тот пылкий и бесстрашный дух, что присущ юношам.
Тот огонь долгие годы был скован льдом, но настал день, когда пламя вырвалось наружу, и терпеть более не было сил.
У императора сдавило грудь, разболелась голова. Он в оцепенении смотрел на коленопреклоненного Тайзы, не в силах осмыслить тот вздор, что он нес.
Ему почудилось, будто А-Нуань снова спорит с ним. Будто это она так же надрывно кричит на него, твердя: «Ты ничего не понимаешь!».
Император в ярости взмахнул рукавами и горестно вскричал:
— Вздор, вздор! Это вы ничего не понимаете! Вы еще пожалеете! Я делал это ради каждого, ради всей Поднебесной… Горы и реки великой Да Вэй должны управляться именно так!
Его голос стал пронзительным, переходящим в плач. Тайзы поднял голову и посмотрел на помутившегося рассудком императора, медленно произнося:
— Как ты и сказал, возможно, в будущем я пожалею об этом. Но если бы я не воспротивился тебе, то пожалел бы уже сейчас! Я — это не ты, и я никогда не стану тем Тайзы, который бы тебя устроил!
— Я проиграл, я оказался на шаг позади тебя, но я не стану каяться! Не стану молить о пощаде!
Император:
— Ты…
Он резко вскочил, дрожащая иссохшая рука указала на Тайзы. Внезапно император почувствовал во всем теле леденящий холод и окинул взглядом всех присутствующих —
- Одиноким государем (孤家寡人, gū jiā guǎ rén) — «одинокий человек», традиционный эпитет, используемый китайскими правителями в качестве самоназвания, подчеркивающий их уникальный статус и вынужденное одиночество на вершине власти. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
